На самом же деле, если взглянуть непредвзято, мисс Нора очень боялась, что из затеи Александра ничего не выйдет. Все-таки, ей уже почти тридцать пять, в ее ли возрасте рожать? А если будет девочка? Роберт успокаивал ее и утверждал, что будет мальчик. Все это превращалось в балаган, потому что: «Тебе-то откуда знать?!» и «Ты просто сбагрил на меня свою обязанность». Александр не обижался, хотя Терри на его месте уже отрезвил бы сестру, если бы она у него была, парочкой пощечин. Зато была назначена дата помолвки — через неделю.

Терри представил себе, во что превратится дом после праздника. Но слуги, которые знали это не понаслышке, не унывали. Напротив, все радовались за Старую Леди.

— Это здорово, что она обретет счастье, — говорила Дарин. — А мусор и объедки? Выкинем.

Терри понял, что непозволительно долго стоит в коридоре и думает обо всякой ерунде, а ему всего-то нужно — войти и забрать чашку, спросить у хозяина, не нужно ли ему что-то еще.

— Милорд… Я могу еще что-то сделать для вас?

— Можешь, — барон с усмешкой кивнул на каминную полку, где лежала недочитанная книга. — Налей себе теплой воды и продолжай.

— Да, милорд, — Терри улыбнулся. — С той же страницы?

— С того места, где ты закончил.

Барон задремал под его чтение странице на третьей, видимо, гость и прогулка утомили его сильнее, чем ему казалось. Терри прочел еще пару страниц, аккуратно закрыл книгу, заложив ленточкой страницу, и приблизился к кровати, посмотреть на задремавшего Александра. Во сне разглаживались немногочисленные пока морщинки — между бровями, в уголках губ, лицо казалось моложе и каким-то… беззащитным, что ли? Терри аккуратно укрыл его одеялом, подоткнул то со всех сторон, чтобы барон не замерз. Слуги говорили, что начинается морозное время, да и в спальне впрямь ощутимо похолодало. Пришлось подкинуть в камин пару толстых поленьев. Возвращаться в собственную комнату, в которой камина не было, только труба от находящегося в подвале дома бойлера, которая не слишком грела, вообще не хотелось. Может, тут на диванчике вздремнуть? Все равно через пару часов нужно будет разбудить барона и принести ему ужин.

Терри стянул с кресла плед и перевернул не расшитой стороной диванную подушечку. Не то, чтобы ему так уж хотелось спать, скорее, просто поразмыслить над тем, что сегодня было, в тишине и покое. Значит, заговор. Вроде бы даже с благородной целью, барону тут виднее, не такой он человек, чтобы взвиться просто из-за оскорбленной гордости. Да и не станет взвиваться, если время покажет, что он был не прав. Хотя цифры настораживают.

Терри провел пальцем по покусанной нижней губе, вспомнив два кратких прикосновения чужой руки. И как вот это понимать? И почему он сам так странно отреагировал? Совсем дураком Терри не был, понять, какие именно чувства вызывал в нем барон, он смог. Но вот почему — это было за гранью его понимания. Терри перебирал минута за минутой время своего пребывания на службе барона, дошел и до момента его появления на заводе. Потом принялся вспоминать, испытывал ли хоть однажды влечение к девушкам. И не смог припомнить ничего такого. Но чтобы он и барон Тарья? Это как-то совсем уж немыслимо.

Он, конечно, ловил оговорки и шепотки в коридорах «Каллахана» и здесь, понял, что барон, как и многие представители аристократии, вернее, древнейших родов, полом партнера не заморачивается. Бывало, и не раз, что вторые-третьи сыновья с благословения отцов заключали браки с мужчинами. Н-да… Хотя церковь этого не одобряет, но и не запрещает открыто. А ему, вроде как, и не надо больше вступать в брак с женщиной. Терри перевернулся на диванчике, встряхнув головой: о чем он думает вообще?

Под пледом было тепло, конечно, да вот только дремота развеялась совсем. Он оперся о подлокотник дивана и приподнял голову. Отсюда барона было прекрасно видно, тот спал, чуть откинув голову, распустившиеся волосы рассыпались по подушке, жесткие (на вид, только на вид, конечно же!) губы чуть приоткрыты, ресницы — очень густые, не слишком длинные, подрагивают. Барон во сне нахмурился, задышал чаще, конечно, сразу закашлялся. Но не проснулся, а кашель потихоньку утих. Терри видел, как его ладонь комкает край одеяла. Даже не комкает, а сжимает. Должно быть, он вот так, до побелевших костяшек, сжимал рычаги управления аэроплана. Потом он снова что-то забормотал, дыхание срывалось. Терри предпочел встать и подойти, кутаясь в плед.

— Нет, не… Хельрик, нет! — смог он разобрать.

Интересно, что ему снится? Или кто? Терри осторожно присел на краю кровати и коснулся горячего лба мужчины кончиками пальцев. Его руку сразу же схватили.

— Хельрик?

— Тише, спи, — что толкнуло Терри сказать это?

— Да, — барон выпустил его руку, расслабился.

На губах даже улыбка мелькнула, теплая, такая же, как те, что он приберегал для мисс Норы. Этот… Хельрик… Вероятно, он был очень дорог барону? Надо бы потом спросить у мастера Клауса, кто он такой. Терри еще немного посидел, осторожно держа ладонь на груди барона, это помогало тому дышать ровно, отгоняя тяжелые сновидения. Но нужно было идти и ужинать самому, а потом нести ужин милорду. Заодно и спросит.

На кухне было жарко, как и всегда, жить рядом с этим местом было уютно, две комнаты по бокам занимали Клаус и Пауль, дальше жили поварята и кухонная обслуга. Пауль сейчас обитал на «Каллахане», но комнату его никто не занимал, это было не принято.

— А, чижик. Проходи, мальчик, проголодался?

За столиком на кухне сидел и Томас, потягивая горячее молоко: усиленно изображал больного, ха!

— Мне бы ужин. И для милорда тоже.

Томас сразу изобразил приступ кашля и сообщил, что пойдет к себе, чтобы не заразить ненароком никого.

— Томас, а у вас я бы хотел кое-что спросить, — дернув мужчину за рукав, Терри заставил его сесть на место. — Кто такой Хельрик?

— О… — Томас помрачнел. — Это первая любовь барона. Погиб во время войны.

— Он часто видит его во сне?

Томас нахмурился еще сильнее.

— Плохо дело, нужно звать доктора Геслера. Терри… Ладно, я сам поспешу, ты не знаешь, где старик живет.

— Томас, что случилось? — перепугался Терри.

— Барона снова мучают кошмары. Иди к нему, разбуди.

Терри, бросив даже не попробованный ужин, метнулся исполнять.

Барон отреагировал на его появление, открыл глаза, тяжело дыша, почти задыхаясь. Терри поднял его, прислоняя к своей груди, хотя мог просто подложить еще пару подушек.

— Все хорошо, милорд. Врач сейчас будет.

Барон все-таки сумел продышаться, отстранился.

— Врач? Зачем он мне?

— Вы напугали меня, милорд. Я не знал, что еще сделать, и вызвал доктора Геслера.

— Чем я тебя напугал, что за глупости?

Терри сидел рядом с ним, смотрел прямо в бледное, в испарине, лицо откинувшегося на подушки барона и не мог заставить себя встать и убраться.

— Вы знаете, как обычно спите, милорд?

— Спокойно сплю, а что?

— Вот именно. Вы не сбиваете одеяло, не задыхаетесь и даже не ворочаетесь во сне! Что я должен был подумать, увидев, что все это не так? Милорд, я клянусь, что завтра не выпущу вас из постели, даже когда придут ваши друзья, иначе вы угробите себя!

— Не забывайся, Теренс, — предупредил барон.

— А потом вы можете вышвырнуть меня с крысиным билетом, — твердо закончил Терри. — Что угодно, сэр, но сначала дайте убедиться, что вы не навредите себе больше, чем уже случилось, и выздоровеете. Пожалуйста.

Барон медленно и неглубоко подышал, затем кивнул, откидываясь на подушки.

— Хорошо.

— Спасибо, сэр.

Внутри все похолодело: это «хорошо» могло в равной мере значить «хорошо, ты убедишься, и я уволю тебя» и «хорошо, я буду осторожен и послушен». Узнав барона настолько, насколько получилось, Терри склонялся к первому варианту.

В дверь постучали, явился доктор, которого встревожило известие о беспокойном сне барона. Терри вскочил, отходя от постели, но оставаясь в комнате — доктору могло что-то понадобиться, хотя бы даже перевернуть или поднять барона, чтобы прослушать его легкие, не сухонькому старику же ворочать нелегкое тело крепкого мужчины?