— Значит, опять кошмары, ваша милость, ну что же вы так. Вы травы пьете? Точно пьете?

— Пью, доктор, гораздо чаще чая, — хмыкнул барон. — А что кошмары? Вряд ли я избавлюсь от призраков прошлого.

— Как вы вообще себя чувствуете? В груди болит? Сильно болит?

— Терпимо. Доктор, это ранение — такой пустяк по сравнению со всем, что выпадало на мою долю ранее…

— Тем не менее, оно достойно пристального внимания.

Барон бросил острый, но нечитаемый взгляд на замершего истуканчиком Терри.

— Оно заживает.

— Но пока не зажило. Дайте-ка мне вас осмотреть. Юноша, усадите барона.

Терри сделал, что велено, не обращая внимания на шипение барона, что он и сам мог бы… Не мог, это Терри отчетливо видел. Кошмар выпил из Александра почти все силы, что были.

— И разденьте его, — велел доктор.

Терри аккуратно помог барону выпутаться из сорочки.

— Да, заживление и впрямь идет неплохо, неплохо, да. Мне нравится, — бормотал доктор Геслер.

— Доктор, когда вы начинаете говорить, что вам что-то нравится, я пугаюсь, — хрипло пробормотал барон. — Когда я буду уже здоров?

— Через недельку-другую, господин барон, не раньше.

— Так поставьте меня на ноги раньше. Через неделю состоится помолвка моей сестры и нареченного брата.

— Если всю неделю проведете в постели, не вскакивая, и будете пить шесть раз в день травы…, а также не мерзнуть ночами…

— Да вы сговорились!

Терри закусил губу — сколько беспомощного негодования было в этом возгласе.

— Вместо кофе и чая, — невозмутимо продолжил доктор, — травы, и ваш камердинер, если понадобится, будет караулить у постели ночью, чтобы поддерживать тепло в комнате.

— Доктор Геслер!

— Вы хотите выздороветь или нет?

— Хорошо.

Это была капитуляция, и доктор победно усмехнулся.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, барон.

— Когда это я не был благоразумен? — буркнул мужчина и прикусил язык, глядя на ироничную усмешку старика.

— Никогда не были. Отдыхайте. Плотно питайтесь, спите побольше.

— Укутайтесь в вату и станьте фарфоровой статуэткой, — барон не мог не оставить за собой последнее слово. — Слишком поздно делать из меня эссенского пастушка.

Доктор хмыкнул и удалился, бросив, что провожать не надо. Терри безмолвно помог барону переодеться в чистую теплую ночную сорочку.

— Милорд, я принесу ужин и ваши травы.

— Неси, — проворчал тот.

Юноша выскользнул из комнаты, оставляя Александра обдумывать произошедшее. Что это вообще такое было? Неужели он настолько плохо выглядел во сне, что пришлось звать врача? Или мальчишка просто решил перестраховаться? Кошмары… Они были постоянными его спутниками в течение нескольких послевоенных лет, пока Нора не взяла все в свои нежные ручки. Потом стало полегче, он нашел способ бороться с ними. Тот пресловутый стакан лимонада — он медленно цедил кисловатый напиток и проговаривал про себя затверженные наизусть фразы: «Я жив, все в порядке. Война окончилась». Если он прав в своих подозрениях, ничего не кончилось.

— Ваш ужин, милорд, — вернулся расторопный камердинер с подносом.

Что ж, травы и снова травы, значит? Терпко-горький отвар, чуть подслащенный медом, Александр оставил на потом, отдав должное ужину. Пусть даже есть не хотелось, он знал, что это необходимо. На помолвке он уже должен стоять на своих ногах, не опираясь ни на кого. Он не может показать свою слабость. Ни за что.

— Зачем ты вызвал доктора, Теренс? В этом не было необходимости.

— Я переволновался, милорд.

— Вот как? Впредь не стоит принимать так близко к сердцу всего лишь кошмары.

— Вы сильно задыхались, как не принимать такое близко к сердцу?

Александр помолчал и усмехнулся:

— Хорошо, я не стану сердиться за это. Я не слишком люблю докторов, да и сэр Геслер — старый человек, не стоит дергать его по пустякам, он и без того ежедневно навещает меня.

— Простите, милорд, — Терри опустил голову.

— Мне достаточно той заботы, что я получаю от вас с Томасом, или от тебя, раз уж Томас приболел.

Пустой с обеденного времени желудок молодого и здорового парня выбрал момент паузы в речи барона, чтобы напомнить Терри, что тот не успел поужинать.

— Та-а-ак. Кое-кто в беспримерной заботе о ближнем забыл о себе?

— Я поужинаю, милорд, просто попозже.

— Сейчас. Я уже поужинал, так что ступай и поешь немедленно.

— Да, милорд, — Терри поспешил на кухню.

Александр, проводив его взглядом, с чистой совестью устроился в постели поудобнее и прикрыл глаза.

«Заботливый чижик. Ничего, дай только подняться на ноги, начну гонять тебя по этикету и давать основы фехтовального искусства. Без этого в академии делать нечего, затравят».

Он собирался дождаться Терри и попросить, чтобы тот еще почитал. Но травы оказали свое воздействие раньше.

Терри, вернувшийся сытым, но отнюдь не спокойным, сперва испугался, но потом услышал тихое дыхание барона, чуть хрипловатое, но спокойное. Поправил подушки и одеяло, подкинул еще дров в камин и прикусил губу: к утру камин прогорит, а за окнами завывает первая снежная буря, комнату выстудит. А доктор недвусмысленно велел поддерживать в ней тепло. И что же ему делать? С третьего этажа бегать ночью на второй, чтобы проверить? Не рядом же ложиться с бароном… Диванчик в спальне — не самое удобное ложе. Терри хмыкнул: отвык спать на практически голых досках, да, Теренс ОʼЛири? Перины тебе подавай, да кровать пошире? Ничего, перебьешься. Он решительно тряхнул головой и отправился заниматься повседневными делами: убраться в ванной, отполировать зеркала, отмыть ванну, пол, поставить на места все фарфоровые пузырьки и прополоскать и выложить на сушильную полочку губки. Сложить использованные полотенца и вещи барона в корзину и унести в прачечную. Забрать и развесить-разложить чистое белье и сорочки. Протереть пыль в кабинете, проверить, чтобы все было в порядке.

Когда он закончил все дела и вернулся в спальню, та уже стала остывать. Пришлось снова подкидывать дрова, выбирая поленья покрупнее. А потом сворачиваться калачиком на диване, укутываясь пледом. Да, завтра он будет помятым и невыспавшимся, ну, не страшно. Встанет пораньше и приведет себя в порядок. Главное — просыпаться вовремя, чтобы успевать держать спальню в тепле.

Проснуться пришлось в первый раз часа в два пополуночи, но вовсе не от холода, хотя и от него тоже. Травы, видимо, не вполне помогли, или с одного стакана отвара действие было незначительным, недаром же доктор приказал пить их шесть раз в день. Барон снова тихо стонал во сне, повторяя имя погибшего любовника, да и не только его. Терри подумал, перебрался к нему под бок, решив, что надо приспать милорда. Его руку снова схватили, сжав, словно в тисках, и это успокоило барона, но лишь до тех пор, пока Терри не попытался ее высвободить, решив, что тот снова крепко спит.

— Не надо…

Терри пришлось устроиться поверх одеяла поудобнее, надеясь, что он не окоченеет окончательно к утру. В следующий раз он проснулся совсем не от того, что замерз, просто затекла неудобно уложенная под грудь рука. Ему было тепло и неловко от того, что на плечо навалилась тяжесть чужого тела. Он попытался сменить позу, даже удивился тому, что получилось без возражений со стороны барона. Тот безмятежно и в кои-то веки спокойно спал, не пытаясь вернуть потихонечку отползающего Терри. Комната снова выстыла, черти бы побрали эти камины, которые жрут дрова, но совершенно не согревают. Надо бы придумать что-то, у них ведь не средние века, а век пара и электричества. Вот если бы вместо пара пустить по трубам нагретую в котле воду… Это стоит обдумать, ведь даже систему труб не придется сильно переделывать, только сам котел и насос… Он встряхнулся: да уж, пять утра — самое то время, чтобы думать о системе обогрева! Спать хотелось очень сильно, но диван совсем остыл. Барона утром и из пушки не разбудить, так может, взять плед и… Боже, о чем он вообще думает? Спать в одной кровати с милордом… Только бы никто не узнал, что он вытворяет! Терри тихо хихикнул, завернулся в плед и улегся под боком у барона. Стало намного теплее. О правильности решения он успеет подумать днем. Если будет время.