— Я подам вам халат, — пробормотал Терри, отворачиваясь.

Барон больше не комментировал его вид: алеющие до жара внутри щеки и уши, нервно закушенную губу. Но смотрел очень внимательно, словно желал запомнить Терри вот таким — смущенным и не знающим, куда деться и как себя вести. А Терри отказывался видеть и понимать очевидную реакцию на свои прикосновения, приподнимающую пушистую ткань полотенца.

— Ваш халат, милорд. Идемте, я отведу вас в спальню.

Было что-то неправильное в том, что мужчина повиновался молча, а в спальне, приказав посадить себя в кресло, отослал переодеваться самого Терри с пожеланием не торопиться. Юноша приказ не понял, но задержался, переодевшись, причесавшись и осмотрев себя в зеркале. Волосы, вон, снова отросли, стоило бы попросить кого-то из девушек подрезать. Скулы острые, будто его тут не кормят — не в коня корм. Эх, что там говорить, правильно его Клаус чижиком кличет — птенец несуразный. Он вздохнул и пошел проверять, как там барон.

— Милорд, вы готовы одеваться?

— Готов-готов, — хмыкнул барон.

Скомканное полотенце валялось на полу, на скулах цвел легкий румянец, запах в комнате не позволял усомниться, зачем он отсылал Терри. Терри решил сделать вид, что все в порядке, хотя внутри что-то екнуло. Его это не касалось, не так ли? Просто барон — молодой и почти уже здоровый мужчина, изрядное время не получавший женской ласки. И Терри тут ни при чем.

Одевать барона оказалось легче, чем мыть и вытирать, каждый новый предмет одежды даровал Терри все большее спокойствие. К моменту, когда он взялся за причесывание барона, самообладание вернулось в должной мере, руки перестали подрагивать, а уши — гореть.

========== Глава девятая ==========

Прибыли гости, вернее, один гость — барон решил разговаривать с товарищами поодиночке. Это было безопаснее, хотя, если б даже кто-то один из них донес в Отдел благонадежности о том, какую тему поднимает барон, никакая древность его рода не спасла бы от застенков ОБ. Но барон верил в своих друзей, они никогда не предадут его. Они слишком многое прошли вместе, чтобы думать о возможности предательства кого-то из тех, кто спасал ему жизнь и кому спасал он.

Сегодня на обед приехал Стивен Клангет, первый повеса и сплетник всего двора, при том — вернейший друг, который никогда про Александра ничего дурного не сказал. Гостя проводили в гостиную, туда же с помощью Терри спустился барон.

— Жив, курилка, слава Богу! — присевший в кресло в ожидании хозяина Стивен вскочил, порывисто шагнул вперед, но обнял Александра осторожно. — Как ты?

— Неплохо, ну, рассказывай мне все последние сплетни и слухи, я ведь вижу, как тебя распирает.

— О, в самом деле! — рассмеялся Стивен.

Он был немного похож на Роберта, такой же смешливый, яркий, брызжущий энтузиазмом и энергией. Немедленно принялся пересказывать все, что еще не успел рассказать Стингер, попутно вставляя свои замечания и впечатления. А по части аналитики Клангету не было равных.

— И вот он говорит…

Терри про себя посмеивался, расставляя тарелки на столе. Можно было бы отвлечься и не слушать, но что-то подсказывало: это важно.

— В самом деле? Отречение? — барон нахмурился.

— Да. Представляешь?

— Барон Кольт? Не могу себе представить, что бы такое мог совершить Реджинальд Кольт, чтобы его отец отрекся от него…

— В том-то и дело — незначительная интрижка, причем не знаю, с кем.

Александр стиснул в руке бокал с такой силой, что хрупкая хрустальная ножка жалобно хрустнула и переломилась пополам. Пока Терри суетился с заменой, барон вперился потемневшими от гнева глазами в глаза Стивена.

— Сколько? Сколько древнейших родов уже потеряли шанс продолжиться?

— Пока что семь.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Что надо что-то делать, — кивнул Стивен.

— Что, друг мой? Предупредить представителей древнейших родов? Но это будет звучать… ты сам понимаешь, как.

— А что ты предлагаешь? — поинтересовался Стивен.

— Ждать, смотреть и слушать. Должно же кому-то еще кроме нас прийти в голову, что происходит?

— Это я умею, — обрадовался Клангет. — А теперь поедим? М-м-м, как сманить твоего повара к себе?

— Никак, — улыбнулся Александр. — Его верность не имеет границ.

— А второго? Тот, который умеет делать те изумительнейшие десерты?

— Сам как думаешь? Они близнецы, их даже отец не решился разлучить.

— Александр, у меня день рождения, я должен поразить гостей, а мой повар стар и готовит только выученные рецепты. Они хороши, но слоеные пирожки с ягодами, я хочу их!

— Ступай на «Каллахан» и договаривайся с Паулем сам. Мне, как видишь, пока не до прогулок.

— Напиши ему послание, что ты разрешаешь.

— Хитрец. Я-то разрешу, а кто будет кормить полсотни слуг на цеппелине весь тот день, а то и два, что понадобится Паулю, чтобы приготовить для тебя пир?

— Александр, не покинь меня в час беды! — взмолился Стивен. — Я могу просто унести готовый десерт с твоей кухни. Я хочу сделать предложение, и мне нужны эти пирожки.

— Так-так, а вот об этом поподробнее? — хищно подался вперед барон.

— Я созрел, чтобы предложить руку и сердце Оливии Уайтинг. И наш вечер должен быть незабываем, мне нужны пирожки твоего повара, Оливия без ума от сладостей.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы тебе, о, бедный, страдающий влюбленный, были испечены и выданы пирожки, коих ты так жаждешь, — Александр прижал руку к груди, смеяться было больно до слез, но не смеяться — невозможно.

— А ему смешно, — притворно оскорбился Стивен.

Барон покачал головой:

— Мне радостно. Мой нареченный брат женится, ты женишься — разве это не прекрасно?

— Не гони коней, вдруг она откажет?

— Герою и наследнику древнейшего рода? Не пори чушь.

— Я волнуюсь, мне можно. Так мы пообедаем?

— Теренс?

— В малой столовой уже накрыто, милорд, — сообщил Терри.

— Идем, Стивен. А то ты на меня бросишься скоро, таким голодным кажешься.

Терри не заметил даже, как, не задумываясь, шагнул вперед, принимая на плечи руку барона, его вес, помогая подняться и распрямить спину. В столовую тот шел самостоятельно, хотя юноша бдел, готовый в любой момент подставить плечо.

Обедали барон и его гость в молчании, Стивен воздавал должное вкуснейшей еде, а барон помалкивал, не нарушая тишины разговором. Терри вертелся между ними обоими, не забывая о напитках, меняя блюда. И удивлялся сам себе: всего чуть меньше двух месяцев назад он понятия не имел, что да как подается в домах аристократов, он их и видел-то лишь издали, этих людей, стоявших у истоков страны, а еще раньше бывших простыми рыцарями. А вот Тарья, к примеру, Волки моря, были пиратами. А сегодня он разбирается в вилках и ложках, в том, как правильно наклонять бутылку и какое вино к чему следует подавать. А еще он учит все то, что даже не мечтал раньше узнать. И не рвет жилы в шестнадцатичасовой рабочий день, чтобы после приползти домой, запихнуть в себя пустую кашу и отрубиться до нового дня. Он даже прежде барона пробует изысканнейшие блюда, а еще ему первому всегда достается десерт.

Последняя мысль была какой-то детской, он только и успел — прикусить губу и отшагнуть от стола назад, чтоб барон и его друг не заметили и не приняли на свой счет его улыбку.

— Теренс, принеси десерт, — приказал барон, не подозревающий об его мыслях.

— Да, милорд, — Терри поклонился и поспешил выполнить распоряжение, выкатывая использованную посуду из столовой на изящной банкетной тележке. В коридоре его уже ждала такая же, только с горячим чайником, чашками, пирожными, разложенными на трехъярусном блюде.

Стивен, получивший пирожные, блаженствовал.

— Мне все же кажется, что вовсе не леди Уайтинг обожает сладости, как кое-кто тут расписывал, — ухмыльнулся барон, отпивая глоток крепкого несладкого чая.

— Я тоже, у нас это обоюдное, — Стивен наслаждался. — Розовое, м-м, любимое мое.