Александр откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, вспоминая. Два года назад вспышка странной болезни выкосила род Кьярра. Один из древнейших, как и Тарья. Земли Кьярра передали под патронат Короны. Сейчас бароном Кьярра признан какой-то там побочный отпрыск дальних родичей. Семь месяцев назад на дуэли погиб баронет Мортис, и опять — из древнейшего рода. Его отец уже стар для того, чтобы получить законного отпрыска, но есть ритуал Наречения. Однако старика разбивает паралич после известия о смерти сына… Кажется, пора задать несколько вопросов и навести друзей на мысль о том, что Императору следует дать по рукам. А ведь все казалось таким обыденным…

— Милорд, вам плохо? — встревоженный Томас поглядывал на крепко стиснувшие подлокотники кресла кулаки Александра.

— Нет, все в порядке.

Он не должен торопиться с выводами. Сначала — собрать информацию. Ему нельзя возвращаться на «Каллахан» — с неба не пообщаешься с друзьями.

— Томас, принеси пригласительные карточки, пока я здесь, нужно устроить несколько встреч.

— Сэр, вы еще слабы…

— Чтобы разговаривать со своими друзьями? Не думаю.

Томас поджал губы, но требуемое принес и помог барону перебраться за стол.

Александр решил начать с самого близкого круга, вдруг они смогут дать требуемую информацию. Роберта стоит расспросить, это очевидно, но он сам придет к Норе. Пожалуй, стоит позвать Стива, этот пройдоха вечно вертится при дворе и всегда в курсе всех свежих сплетен, а из них можно немало почерпнуть. Всего он заполнил шесть карточек, приглашая каждого на другой день. Томас, несмотря на то, что признаваться не хотелось, был прав, даже столь простое занятие, как краткая прогулка, чаепитие и написание приглашений, утомили его до мерзкой дрожи в руках. Вот почему ранен он в грудь, а от усталости дрожат руки, хотя вроде бы к дыханию они отношения не имеют? В академии им читали краткий курс скорой медицинской помощи, это не раз спасало жизнь и ему, и его товарищам. Но сейчас многое выветрилось, он ведь так старался забыть и войну, и то, что больше не может летать.

— Томас, отправь приглашения и помоги мне лечь.

Через пять минут он, уже переодетый в пижаму, лежал в постели, борясь с наплывающим сном, впрочем, безуспешно. Томас посмотрел на него с укоризной и покинул спальню.

— Совсем себя не бережет. Совсем, — ворчал он под нос.

Знал он и причину, по которой так было. И причину всех происходящих рано или поздно расставаний барона с его любовниками и любовницами. Очень тяжело конкурировать с мертвыми, тем более, если умерли они в ту пору, когда полагается захлебываться любовью, а не свинцом и кровью с пеплом в горниле войны. Он знал Хельрика Олгара, он был свидетелем того, как барон влюбился в этого юношу на три года старше себя, как он мучительно преодолевал нерешительность и робость, как был счастлив получить не только снисходительную усмешку, но и ответное признание. И теперь барон перестал ценить свою жизнь. А уж после того, что случилось с Райне — так и вовсе. Тварь, какая же тварь! Распустить столь мерзкие слухи… Что ж, ей досталось в ответ по законам талиона.

— Терри, ты все еще тут? — отнеся карточки, Томас вернулся домой и сразу заглянул на кухню, где по вечерам обычно закармливали юношу.

Тот вздрогнул и спешно захлопнул книгу, которую читал, забившись в уголок. Надо отдать ему должное: на столе было стерильно-чисто, он не пил и не ел, руки, видимо, тоже были чисты. Но почему на кухне?

— Ты вообще везде читаешь, где только можно присесть?

— Я очень люблю читать, и книга интересная, — смутился юноша.

— Завтра к барону должны будут явиться гости, так что не слишком зачитывайся, придется прислуживать за обедом.

— Черт, неужели он не понимает, что ему еще рано вставать! — всплеснул руками Терри.

— А ты его отговори, — предложил Томас, усмехаясь.

— Он просто вышвырнет меня, если я стану вмешиваться.

— А вдруг да и не вышвырнет? Он к тебе прислушивается.

Терри удивленно приподнял брови.

— Вы так считаете, Томас? Но почему?

— Это как-то видно со стороны, знаешь ли. Ты ловко управляешься с милордом и его капризами.

Щеки Терри уже просто полыхали, как и уши. Он явно не ждал подобного признания.

— Но я служу ему всего полтора месяца, сэр, и я… Всего лишь рабочий с завода, вовсе не опытный камердинер, чтобы, как вы говорите, ловко управляться…

Томас развел руками. Если мальчишку не научили принимать похвалу, что ж, он его воспитанием заниматься не собирался.

— Я попробую уговорить милорда поберечься, — успокоившись и подумав, кивнул Терри.

— И не читай допоздна. Завтра много работы.

— Да, сэр.

Томас посмотрел вслед выскользнувшему из кухни мальчишке, перевел взгляд на Клауса, делающего вид, что его совершенно не интересует все сказанное.

— Что ты думаешь?

— Думаю, что однажды они поймут друг друга.

— И каковы твои прогнозы по поводу сроков? — усмехнулся Томас.

— Я бы сказал — пара месяцев. Они чересчур уж… не думают ни о чем подобном.

Томас кивнул, слегка нахмурился, обдумывая, как можно подтолкнуть события в выгодную обоим сторону.

— А что тут сделать, — угадал его мысли Клаус. — Ничего не сделать.

— Я готов хвататься за соломинку, друг мой. За все, что угодно, лишь бы вернуть ему желание жить.

— Тогда пускай мальчишка его и купает сам.

— Учитывая явное нежелание милорда возвращаться в небо сейчас… Да, я думаю, можно это устроить. Ладно, пошел я спать, завтра посмотрим, что задумал наш орел.

Клаус кивнул ему и принялся помешивать соус.

Утро для Терри началось в привычное время, будильник отзвенел незамысловатую мелодию, разбудив его в половине седьмого.

— Друзья барона прибудут к обеду, так что подай завтрак милорду, а то я приболел, — пробубнил Томас.

Терри пожелал ему выздоровления и метнулся выполнять ставшую привычной работу: разбудить барона, помочь ему умыться, побрить, расчесать, собрать волосы, переодеть, подать неизменный кофе со сливками и сахаром, бисквит со свежим маслом и земляничным джемом, затем, через час — завтрак.

— Что с Томасом? — коротко осведомился барон, получив все утренние процедуры в полном объеме.

— Он неважно себя чувствует, милорд. Как ваше самочувствие?

— Прекрасное. Передай ему, чтобы выздоравливал. Тебе придется в эту неделю изрядно потрудиться.

— Я готов, милорд, — покорно ответил Терри.

— До обеда у нас есть время, ты уже завтракал? Чудесно, — уловив негромкое «Да, милорд», кивнул Александр. — Унесешь посуду и придешь ко мне.

Сегодня ему было куда легче разговаривать, словно коротенькая прогулка вдохнула в него так нужные ему силы. Правда, все равно приходилось говорить коротко и тихо.

«Опять занятия?» — однако приказ Терри выполнил моментально.

Это в самом деле было занятие, но совсем не то, которое он ждал. С частыми паузами, чуть слышно, заставив сесть на пуф у своих ног, чтобы не напрягаться, барон рассказывал ему историю Империи без купюр и неизбежных искажений. Рассказывал о том, что некогда, не так уж и давно, всего полтысячи лет назад, никакого Императора еще не было и в помине, а был хоу-барон, выбранный среди более чем трехсот баронов военный предводитель. И о том, что некоторые Императоры склонны забывать историю, превращая Империю в личный курятник.

Конечно, началось все отнюдь не с нынешнего представителя рода Майер, началось все гораздо раньше. Хоу-барон получил полномочия на обусловленный десятилетний срок. А по прошествии этого срока передал их… своему сыну. Конечно же, выбранному всеми баронами. О том, что через десять лет ему предстоит вернуть венец предводителя, все как-то позабыли.

— Вот так и сложилась наша Империя, — закончил Александр.

Процесс небыстрый, и стоило отдать должное Майерам — правители из них были прекрасные, разумные и жесткие. Однако то, что творилось сейчас, не лезло ни в какие рамки.