Томас вышел и через минуту вернулся с юношей, нагруженным очередной стопкой книг и альбомов. Александр встретился с ним взглядом: Терри вовсе не был удручен требованием читать «заумь», как однажды выразился Томас. Глаза его сияли предвкушением. Барон жестом затребовал письменные принадлежности, урок начался. Мальчишка учился упорно и жадно, с легкостью постигая даже то, что с трудом когда-то учил сам Александр. Сейчас они уже перешли к более сложным математическим построениям, завершили курс древней истории Империи, с географией было решено повременить, письмо у Теренса потихоньку выправлялось, почерк стал разборчивее и ровнее. Конечно, он делал еще массу ошибок, но это вскоре исправится. В конце концов, и сам Александр иногда ошибался в письме.

Интересно, как он отреагирует на известие о том, что ему выпадает шанс снова изменить свою судьбу? Пока что Александр не собирался говорить ему ничего. Еще слишком рано. Конечно, мальчишка начал учиться довольно поздно, но, если он и впредь будет показывать столь впечатляющие результаты, это не будет иметь значения. Не вовремя эта рана, Томасу бы сейчас искать замену для Теренса, а не сидеть у постели барона. Ладно, задержка в пару недель ничего не решает. К тому же, отослать Терри получится лишь в августе, никак не раньше.

«Ступай ужинать, ты отлично справился», — написал барон и улыбнулся.

— Я принесу вам чаю, милорд, после ужина. Мастер Клаус обещал приготовить ваше любимое сливочное суфле, — на губах юноши мелькнула ответная улыбка.

Барон кивнул. Чай и суфле — это отлично.

— Он вас разбалует, милорд, — проворчал Томас, закрыв за Терри дверь: тот тащил книги и сделать это сам не смог бы.

— Кто? — нашел в себе силы барон.

— Теренс, не я же.

— Чем именно? — удивился Александр.

— Своим желанием вам угодить. Запретите ему читать после полуночи. Пятую ночь слуги замечают под его дверью свет.

— Передай, что я запрещаю, — согласно просипел барон.

— Он исполняет все задания, что вы или я ему даем, а потом штудирует учебники, — пояснил Томас. — Я надеюсь, вы сумеете организовать время на «Каллахане» так, чтобы был толк и в одном, и в другом.

— А ты искал замену ему?

— Еще нет, милорд. Но ведь это терпит?

— Да, пока что терпит, только не забудь.

Томас почти оскорбился:

— Милорд, разве я когда-нибудь что-то забывал?

— Нет-нет, — барон попытался засмеяться, но не смог.

Доктор приходил каждый день, осматривал рану, простукивал и прослушивал его грудь, уверял, что вскоре все будет в порядке. Рана затягивалась, но так медленно, что он взвыл бы, не причиняй это, как и слишком глубокое дыхание, боль.

— Наверное, я старею, — бормотал он. — Сильно постарел, вот и все.

Томас на это отвечал лишь фырканием:

— Не говорите глупостей, милорд, вам всего тридцать лет. Это время зрелости, но никак не старости. А для того, в чьей голове гуляет ветер, и вовсе молодость, — добавлял он и поглядывал во двор, где за высокой живой изгородью, даже зимой — глянцево-зеленой и украшенной алыми ягодами, в крохотном парке Роберт пытался развеселить невесту, скатывая из влажного, падающего огромными хлопьями, снега что-то, отдаленно напоминающее снеговика.

— Что, они так и не нашли общего языка? — усмехнулся барон.

— Мисс Нора — существо, упрямство коего на пять лет старше вашего.

— На какое число они все-таки назначили помолвку?

— Ох, милорд, с этим проблема: мисс Нора отказывается назначать дату, говорит, что помолвка состоится в день, когда доктор Геслер признает вас полностью здоровым.

— А когда он признает меня полностью здоровым? — уточнил Александр.

— Как только у вас перестанет сипеть и хрипеть в раненом легком. А сейчас идемте в постель, Александр, вы уже слишком долго сидите у окна.

— Я сижу в шарфе, — возмутился барон, поглаживая тонкой вязки широкий белый шарф с вышитой шелком монограммой.

— Все равно, идемте, — не уступил Томас.

— Тиран, — вздохнув, Александр подчинился.

Томас лишь посмеялся, укладывая его в постель и укрывая.

— Я могу почитать вам вслух.

— Позови Теренса, пусть читает он. И сообщи Норе и Роберту, что я жажду видеть их через два часа.

— Да, милорд.

Томас был рад, что избавлен от обязанностей чтения вслух исторических хроник, эту обязанность он на Терри переложил с удовольствием. В какой-то мере, эти чтения были еще и уроками для юноши, барон не преминет устроить беглый опрос по прочитанному. А чтобы он не напрягал голос, кресло для Терри ставится совсем рядом с изголовьем постели, в которой полусидит барон, что-то задумчиво черкая в альбоме: не то проверяет задание, данное ученику вчера, не то пишет новое. Терри это все было в новинку, но захватывало, ему нравилось быть рядом с бароном, смотреть на него, пока он пишет.

— Когда вернемся на «Каллахан», — в паузе, которую Терри брал, чтобы отпить теплой воды из стакана — от чтения вслух пересыхало в горле, сказал барон, — я буду учить тебя фехтованию.

— Вы? Меня? Фехтованию? — изумлению Терри не было предела.

— Что тебя удивляет? — барон протянул руку и отобрал у него стакан, из которого едва не выплеснулась вода, и сам отпил пару глотков. — Мне необходим партнер для спарринга.

— Х-хорошо, милорд, как вам будет угодно, — покорно ответил Терри.

— Ты не хочешь?

— Я просто удивлен, но я почту это за честь!

— Отлично. Завтра отошлю Томаса, и ты поможешь мне дойти до оружейного зала.

Терри мысленно застонал: милорду очень, ОЧЕНЬ надоело лежать в постели.

— Но вам пока нельзя, милорд, поберегите себя, я вас очень прошу!

— Снова перечишь? — густые темные брови сошлись на переносице, в глазах барона затеплился огонек гнева.

— Ваше здоровье мне очень дорого, — не уступил Терри.

— Я почти здоров, — барон чуть прищурился, одна бровь приподнялась чуть выше, словно он был удивлен чем-то.

— Почти, милорд. Физические нагрузки вам пока противопоказаны. Слушайте историю дальше, потом мы можем погулять. Медленно.

— Томас тебя испортил, — буркнул барон, закатывая глаза. — А говорил, что это я тебя испорчу. Читай.

Терри не понял, почему он кого-то испортил, но продолжил чтение вслух, надеясь, что получится удерживать барона в постели достаточно долго. В идеале бы — до возвращения Томаса с обедом, который отчего-то не торопился. Вернее, не торопилось время, хотя ему казалось, что читает он уже минимум час. Потом чтение, как и всегда, захватило его, этот том был гораздо интереснее предыдущего, повествуя о расширении и становлении Империи в ее нынешнем виде.

— Хватит-хватит, — барону пришлось его останавливать. — Пора есть.

— Ох, простите, милорд.

Явился Томас с подносом, и барон, велев оставить книгу на каминной полке, отправил Терри обедать. Так выходило, что теперь они обедали в один час, и остальное дообеденное и послеобеденное время Терри безраздельно принадлежало его хозяину и урокам. Сегодня в его голове, несколько перебивая аппетит, теснились мысли о том, что нашло на барона: это же надо, учить слугу фехтованию! Неужели он теперь для барона — забавная игрушка?

— Что голову повесил, чижик? — Клаус прозвал его так с первого появления и периодически припоминал это прозвище.

— Да вот, думаю, что на барона нашло — теперь он будет меня учить фехтованию.

— Фехтованию? Хм… Пусть учит, тебе же лучше.

— Но он ранен, все еще.

— Ну так удержи его от глупостей, кому, как не камердинеру, это по силам? Томас умеет, учись у него.

— Я пытаюсь, — признался Терри. — Но мне кажется, что даже Томас иногда не может справиться с бароном.

— А чего же ты хотел? С Волком моря, даже если он вместо земного выбрал воздушный океан, справятся, пожалуй, только Бог или Дьявол. Мы ж всего лишь слабые смертные.

— Но он же навредит себе, как он не понимает?

— Вот что я тебе скажу, чижик, — Клаус понизил голос, оглянулся на двери и снующего в кладовой помощника, перекладывающего мешки с крупами. — Волков во все времена можно было укротить силой, но ненадолго, ибо Волк — зверь вольный, либо лаской.