После того, как он проводил доктора, он совершенно потерял представление о том, что делать теперь. За бароном ухаживает Томас. И вряд ли он подпустит неопытного юнца к обожаемому хозяину, который, к тому же, болен. Разве что снова придется вспомнить о роли «мальчика на побегушках».

— Терри, принеси воды, — сразу тихо сказал Томас, завидев его.

— Кувшин? Теплой? — так же тихо спросил юноша.

— Да. Неси, я жду.

Терри метнулся за водой на кухню, стараясь не топотать, как стадо лошадей, по паркетным полам. Вернулся, чуть запыхавшись.

— И можешь идти спать на сегодня.

— Я точно не нужен вам? — взгляд метнулся к камину, к бронзовым часам с фигурками кораблей на гребнях волн. Стрелки показывали всего восемь вечера.

— Нет, ни к чему тут нас двое.

— Хорошо, сэр. Доброй ночи вам и милорду.

Спать? Да куда там, он практически целый день пробездельничал, ладно, полдня. Но все равно, все нервы были натянуты, как струны, нужно было отвлечься от тревоги за барона. Может быть, на кухне найдется для него работа?

— Наколи сахара и намели кофе, — мастер Клаус быстро нашел ему занятие.

Неспешное вращение кофемолки позволило привести мысли в порядок. С бароном все будет в порядке, так сказал доктор. Милорд — крепкий, здоровый мужчина, он скоро поправится. Конечно, ни о каком «Каллахане» в ближайшее время не может быть и речи, цеппелин на время его выздоровления, наверное, опустят в эллинг, где его проверят механики, отмоют, заправят, загрузят. Вряд ли слуги переберутся в этот дом, он слишком мал для полусотни человек. Значит, останутся на борту «Каллахана». Главное, чтобы не отослали самого Терри, он тут тоже не нужен, по большому-то счету. Особых надежд на то, что ему позволят остаться, он не питал. Не до него тут. Но, если бы ему дали выбор… Он остался бы рядом с бароном и мисс Мэлоун.

— Намолол? Молодец. Возьми пирог с противня, поешь.

— Как думаете, мастер Клаус, меня отошлют на «Каллахан»? — Терри понюхал ароматнейший пирог, но не стал кусать.

— Почему? Ты же камердинер милорда.

— Сейчас его камердинер — Томас, а не я, не толкаться же нам локтями?

— А учиться у Томаса? Да и помощь мне не помешает.

Терри подумал и повеселел, позволил своей надежде укорениться.

— Да, сэр, я думаю, вы правы.

— А раз прав, то бери-ка и ешь, не мусоль пирог в руках. Вот тебе молоко.

Терри отужинал и вернулся в свою комнату, зажег лампу, раскладывая перед собой книги и толстый альбом, в котором решал задания барона. Днем он так и не сумел все доделать, зато теперь, успокоившись, смог сосредоточиться на примерах. Прорешав все, он прислушался. В доме царила тишина, умиротворяющая и не внушающая тревог. На часах была почти полночь, следовало лечь, если он хотел выспаться. Завтра с утра барону уже может понадобиться его помощь. Или Томасу.

Так и вышло: с утра он вместе с Томасом занимался тем, что умывал барона, весьма недовольного вынужденным постельным режимом, кормил его, затем тот, стараясь говорить коротко и тихо, велел принести книги и письменный прибор. Томас только посмеивался втихомолку: барон, которому больше ничем заняться позволено не было, решил всерьез взяться за беднягу Терри. Вместо того чтобы говорить, он писал и требовал от юноши письменных же ответов. Терри очень старался писать красиво и разборчиво, чтобы барон был им горд.

Ближе к полудню явилась мисс Нора, ласково попеняла брату за то, что замучил юного Теренса каллиграфией, на что тот только оскалился и пообещал, что мучения продолжатся после полдника, пусть его «ученик» не обольщается, и отослал Терри на кухню вместе с Томасом, велев обоим подкрепиться и возвращаться.

— Что ж, он не потерял присутствия духа, это радует, — посмеивался Томас.

Терри кивал и радовался. Если так будет и дальше, милорд, пожалуй, выздоровеет и раньше, чем через две недели.

— Хотя летать ему теперь придется с еще большей осторожностью.

— Я прослежу, чтобы милорд не простужался, сэр. На «Каллахане» это будет моей первейшей обязанностью.

— Да, и следить придется весьма внимательно. Милорд будет весьма… подвижен к концу срока выздоровления.

Терри усмехнулся: еще бы ему не быть, когда столько времени придется перед этим лежать!

— И как же унимать эту чрезмерную жажду активности?

— Как угодно, рассказывай ему истории, читай вслух.

Терри покивал, морально готовясь к насыщенным дням.

Но пока что барон тихо лежал в своей постели и третировал его только письменными заданиями, сердясь на свою неспособность объяснить непонятные темы или термины. Поэтому Терри приходилось очень тщательно разбирать каждую новую главу и думать над ней. Спрашивать ему было не у кого, вряд ли кто-то из слуг сумел бы ему объяснить что-то, а мисс Нора была занята подготовкой к помолвке. Терри смотрел на нее и иногда украдкой улыбался: женщина, сама того не замечая, менялась, вспыхивая румянцем, когда в доме появлялся Роберт.

На следующий день после дуэли явился адвокат, зафиксировав со слов свидетелей и барона проведенный ритуал и наречение жениха мисс Норы преемником барона.

— Она такая счастливая, — тихо восторгалась Дарин. — Столько работы, но я очень рада.

Роберт присылал цветы, невесть где раздобывая те, что мисс Нора очень любила — достать в декабре астры было практически невозможно, в столичных оранжереях их не выращивали. Приносил шоколад — новое, редкое и потому безумно дорогое лакомство.

О помолвке писали все газеты, со всех сторон изощряясь в оценках этого события. Но в целом отнеслось светское общество к этому союзу благожелательно. Древние законы Империи продолжали жить и управлять людскими судьбами, и рода, соблюдающие их, были всегда на слуху. Тарья, Волки моря, считались одним из таких.

Перечеркнутое приглашение леди Райне получила при всех на балу, побледнела, пошла пятнами, кое-как сдержавшись от того, чтобы бросить карточку прямо на пол. Это было редким и довольно жестоким способом показать, кого именно не желают видеть в благородных домах. Вокруг леди Райне и ее дочери сразу образовалось пустое пространство. Леди Анна прилюдно дала дочери пощечину и удалилась, хотя сама была не менее виновата в произошедшем. После чего сбежала с приема и сама мисс Кристина Райне.

— Бедняжка, — фыркнул кто-то вслед, и все забыли об изгое.

Роберт тщательно и скрупулезно описывал все это Александру, не упустив ни одной детали.

— Я не удивлюсь, если Райне затаят на тебя зло, Лекс. Впрочем, пока им выдрали ядовитые жала, в ближайшие лет пять появляться на приемах для Кристины чревато.

— Думаю, семья Куанти, погибшего по ее вине, ей это припомнит и через пять и через десять лет, — слабо прошептал Александр.

— Да, жаль парня, но мой отец все время твердил, что пожалеть глупца — встать с ним на одну чашу весов.

— Как у вас с Норой дела?

Роберт вздохнул:

— Я стараюсь, видит Бог… Но что я делаю не так? Наши отношения с Норой не продвинулись дальше бессмысленных этикетных бесед за чашкой чая. Мне позволено поцеловать руку, но не более того, и она старается не дать мне коснуться себя иначе.

— Она привыкнет, — просипел Александр и замолк.

— Отдыхай, я утомил тебя, и Томас уже поглядывает с явным намерением оторвать мне голову, — усмехнулся Роберт. — Я приду завтра.

Барон улыбнулся другу и прикрыл глаза, намереваясь еще немного вздремнуть, раз уж ничего больше делать не выходило.

Он в самом деле поспал, но больше это походило на полудрему, чем на полноценный сон. Хотя было достаточно, чтобы вернулись силы и желание чем-то заняться. А чем заниматься лежачему больному, которого даже в уборную не пускают, приходится пользоваться судном?

— Томас! — приходилось шептать — от попыток говорить нормально начинало гореть в груди.

— Милорд? — Томас оказался в кресле рядом.

— Позови Терри. Надеюсь, он прочел все.

Единственное доступное развлечение барон терять не собирался. Тем более что мальчишке нужно учиться без скидок на болезни учителя.