— На балу я получил вызов. От графа Куанти. Моя бывшая невеста очень быстро нашла покровителя.

— Что ж, просто прикончи его, это покажет, что подбирать куртизанок вроде Райне невыгодно.

Александр рассмеялся, и Терри, наливавший гостю чай, едва не пролил его, настолько этот смех был… злым?

— Что ты, друг мой, куртизанки много честнее мисс Райне. Они хотя бы не лгут о любви.

— Когда дуэль?

— Сегодня, в четыре часа, в Коронном парке.

— Непременно буду твоим секундантом, — уверил его Стингер.

В столовую вплыла Элеонора, Терри удивился: он никогда не видел мисс Мэлоун такой нарядной и такой, гм, леди с утра. Вместо строгого пучка, жестко собранного на затылке, ее голову украшали заплетенные в корону волосы, придавая лицу молодости и смягчая черты. Вместо привычного платья, закрывающего ее тело от подбородка до пола, было другое, с нежным вырезом, чуть прикрытым кружевами, непривычного светло-лилового цвета, оттеняющего ее глаза, делая их ярче.

— Доброе утро, господа. Простите за опоздание.

— Звезда моя, вы так прекрасны, — Стингер вскочил, отодвинул для нее стул, не сводя блестящих от восторга глаз с невесты.

— Мистер Стингер, оставьте ваши любезности для придворных кокеток. У меня есть имя, и вы его знаете.

Александр поспешно закрылся салфеткой, пряча за ней улыбку: сестра никогда не изменится, никакие платья не помогут. Даже Томас, обычно невозмутимый и бесстрастный, крепко сжал губы, чтобы не улыбнуться.

— Элеонора, — Стингер улыбнулся еще влюбленнее.

Ему благосклонно кивнули. Дарин осталась не у дел: Роберт жаждал сам ухаживать за дамой сердца, пытаясь угадывать даже не с полуслова, а с одного взгляда. Следовало признать, ему удавалось, наверное, помогала интуиция.

После завтрака Роберт откланялся, отправившись улаживать вопросы с дуэлью, пообещав вернуться непременно к обеду. Элеоноре про дуэль сказали мимоходом, и уже только во время обеда. Александр пожалел, что вообще обмолвился об этом: сестра молча заломила руки, но не сказала ни слова, только обняла его перед выходом, впервые на его памяти наплевав на условности.

— Все будет хорошо, Нора, я все-таки военный, что мне какая-то земная крыса.

— Если тебя убьют, домой не возвращайся!

Она пыталась шутить, но голос подрагивал, выдавая ее страх.

— Меня не убьют, Нора, я обещаю.

Томас протащил мимо них увесистый саквояж с лекарствами и средствами первой помощи. Доверять каким-то чужим коновалам он не собирался, а на дуэли всегда присутствует доктор в качестве свидетеля. Терри предстояло оставаться дома и читать, совмещая это с утешением Элеоноры. У него замирало сердце, и слова застревали в глотке, все, что он мог — это налить ей еще успокоительного мятного чаю, принести плед и подкинуть дров в камин, пока Дарин растирает перенервничавшей хозяйке виски ароматическим уксусом.

— Все, хватит вокруг меня скакать, — слабым голосом сказала Элеонора. — Теренс, тебе приказано читать и решать примеры.

— Да, мэм, — он кивнул и убрался к себе.

Примеры в голову не лезли, он даже не мог понять, что за странные значки видит. Он не был набожным, очень редко посещал церковь, но сейчас, встав на колени у постели, он крепко зажмурился и просил — то ли Бога, то ли Судьбу, — спасти барона. И дело было вовсе не в том, что с его смертью он бы потерял работу и возможность подниматься в небо. Нет, дело было в чем-то ином. Он пока еще не мог понять, в чем.

Александр был рад пасмурному дню. Не придется заботиться хотя бы о том, чтобы противник не повернул его лицом к солнцу. Из того, что он знал о графе Куанти, ясно было одно: противник он неважный, светский хлыщ, возомнивший себя рыцарем, защищающим честь дамы. Он бы не стал его убивать — немного чести в такой дуэли. Но идиот сам потребовал поединка до смерти. Александр не понимал, почему Император дал позволение. Неплохо было бы спросить, наверное. Может быть, Его Величество даже согласится ответить.

Пока же предположения вертелись вокруг того, что смерть барона Тарья была бы Императору выгодна: именно сейчас, когда он еще не ввел в род мужа сестры и некому передать титул. По закону Элеонора будет иметь право лишь на одну десятую часть имущества, но не более, титул же отойдет Короне, и Император будет волен передать его кому угодно. С другой стороны, если бы это все имело место быть, выбор противника неудачен. Хотя, возможно, он ошибается, и этот графеныш на самом деле — тайный бретер? А вот он сам уже далеко не столь резв, как хотелось бы, проклятые ранения не позволяют двигаться с привычной быстротой и ловкостью. Но и так просто сдаваться Александр тоже не намеревался. Если граф желает смерти, придется его прикончить. Ранее они не пересекались, даже не были лично знакомы. На балу этот хлыщ был не в мундире, следовательно, не служил, тыловая крыса. Что ж, сегодняшний вечер все покажет.

Он был спокоен и собран. Дуэльная шпага отточена и проверена секундантами. Экипаж остановился на главной аллее Коронного парка, откуда до дуэльной площадки было два десятка шагов. Гвардейское оцепление сюрпризом не стало — обычная практика в одобренных Его Императорским Величеством дуэлях.

— Бедолаги, — вполголоса сказал барон Стингеру. — Простоят тут на морозе.

— Зато никаких случайностей. Как ты?

— Пока что неплохо, надеюсь, что ко времени дуэли ничего не разболится и не разноется не вовремя.

— Может быть, стоило оставаться в экипаже? До времени еще полчаса.

— Надеюсь, что ты откажешься скрестить шпаги с его секундантом? — усмехнулся Александр.

— Император разрешил только одну дуэль? — уточнил Роберт и после кивка друга пожал плечами: — Вот и ответ на твой вопрос. Дуэли секундантов заявлены не были.

— Если внезапно что-то случится — ты сегодня же венчаешься с Норой, чтобы завещание вступило в силу.

— Ты сошел с ума? — опешил Стингер.

— Отнюдь. Секундантом графа является маркиз Деверо, в оцеплении я заметил баронета Грие и графа Черриша. Три свидетеля благородной крови достаточно для ритуала Наречения.

— Но…

— Если ты этого не сделаешь, оставишь Нору без наследства, а мои земли отойдут Императору, я тебя прокляну, Роберт. Из могилы прокляну, ты понял?

— Я понял тебя, Лекс. Я сделаю, как ты хочешь, — Роберт Стингер остановился и склонился в идеально выверенном поклоне младшего перед старшим.

Он не был аристократом, происходя из семьи промышленников. С Александром они познакомились в Коронной академии — оба грезили небом и мечтали служить Родине. Оба же с курсантской скамьи отправились добровольцами на фронт. Просто Роберту повезло больше, хотя и на его шкуре было несколько шрамов. И он дважды спасал жизнь Александру.

— Вот и славно. Графа пока что не видно?

— Опаздывает, — Роберт вынул из кармана хронометр и взглянул на время. — Изнеженный крысеныш, или он думает, на дуэль принято приезжать на полчаса позже, как и на бал?

— Вполне возможно. Что ж, если он опоздает, дуэль считается выигранной тем, кто явился. Так что мне на руку его отсутствие манер.

Однако граф, видимо, это тоже понимал, его экипаж вскоре показался из-за поворота аллеи, остановился рядом с экипажем барона. Александр терпеливо ждал, размышляя, насколько же граф владеет шпагой. И наблюдал. Движения молодого человека не выдавали в нем опытного бойца, но и расхлябанными, как у нынешней молодежи, не были.

— Господа, пора.

Спрашивать их, желают ли они примириться, никто не стал, не те условия дуэли.

— Прошу минуту внимания. Граф Черриш, маркиз Деверо, баронет Грие, я прошу вас стать свидетелями в ритуале Наречения.

Все трое согласились сразу же, они знали барона и приятельствовали с ним гораздо дольше, чем с каким-то графом. Александру протянули кинжал, взятый у одного из гвардейцев, он прочертил острием по левой ладони, нараспев зачитывая древнейшую формулу принятия в род:

— Кровью и властью моей, Александра Вильгельма Тарья, барона Тарья, нарекаю тебя, Роберт Гордон Стингер, братом моим, наследующим мне по закону и воле моей.