Так вот, в кабинете этой жесткой и беспощадной деловой дамы, способной хладнокровно утопить дюжину конкурентов, разорить того, кто так или иначе ей мешал и внушающей леденящий ужас подчиненным, Белла едва не покатилась от хохота. Диван и кресла были покрыты пушистыми чехлами с кружевами и рюшами, а стены украшали картины: кошки в кружевных платьицах и шляпках; щенята в штанишках на помочах и очаровательные младенцы в колыбельках; ванночках и на горшках. "Апофигей, - подумала тогда Измайлова, - домик чокнутой Барби!".

В кабинете Соколовой не было никакого китча и всяческих умильных картинок. Ее рабочее место не напоминало бонбоньерку.

- Мы проводим адвокатское расследование по поручению защитника Инги Михайловны Макаровой, - сказала Наташа, получив чашку крепкого ароматного кофе. - Возникла необходимость задать вам пару вопросов.

- Очень печальное событие, - вздохнула Кристина Станиславовна, - мы до сих пор не можем поверить в то, что Антона Валентиновича больше нет. У нас все его любили - и сотрудники, и пациентки. Он был врачом от Бога и замечательным человеком. Невосполнимая утрата.

- Как раз об этом мы и хотим вас расспросить, - произнесла Белла, - о работе Антона Макарова и его взаимоотношениях с коллегами.

Кристина Станиславовна стала рассказывать. Ее голос был хорошо поставлен, а каждая фраза выглядела заранее подготовленной и отрепетированной. Видно, ей часто приходится произносить речи. По ее словам, Антон был прекрасным специалистом и самоотверженным тружеником. Его можно было при необходимости вызвать даже в выходные или в отпуске, если возникала необходимость, и он всегда с готовностью приезжал, и в эти недели почти не уходил с работы, когда часть врачей пришлось перебросить в учреждения, борющиеся с вирусом, а оставшимся пришлось работать сверхурочно, за себя и отсутствующих коллег...

- Да, сейчас эпидемиологи и вирусологи на передовой, вся страна сплотилась для борьбы с эпидемией, - говорила Соколова, - но ребенку, которому пришло время родиться, не скажешь, что сейчас не время, не заставишь подождать месяц-другой, верно? Роды отложить нельзя, и будущим матерям нужна квалифицированная медицинская помощь. А это значит, что мы должны оставаться на своем посту. Это и есть наш вклад в общее дело, пока другие наши коллеги спасают жизни заболевшим новым вирусом. Но не все понимают, что именно спасение жизни пациента - наша главная задача, следование клятвы Гиппократа, а не извлечение личной выгоды. И что принцип "и так сойдет, лишь бы отчитаться" недопустим. А тем, кто отказывает в необходимой помощи человеку, не имеющему возможности заплатить, и подавно не место среди нас...

"Первых сейчас поменьше, - подумала Белла, - сейчас стали чаще проверять квалификацию врачей и вытеснять недобросовестных или неумех. Зато вторых много развелось. И что, она хочет сказать, что в ее коллективе ни тех, ни других не осталось? Ню-ню, как говорил крокодил в анекдоте!".

- А Антон Валентинович всегда готов был прийти на помощь, - продолжала главврач, - и руки у него были золотые. Вот однажды у нас была роженица с очень крупным ребенком, более 5 килограммов, и мы боялись потерять или женщину, или дитя. Когда мы спросили ее мужа, кого бы он выбрал на случай, если спасти удастся только одного - жену или младенца, он схватился за сердце... А Антон Валентинович ювелирно провел операцию, и счастливая семья уехала из клиники с прекрасным малышом. Или была одна дама 49 лет; первая беременность, недостаток веса, астма. Она - художница, постоянно работает с красками и растворителями, и богемный образ жизни здоровым не назовешь. Тоже Макаров ее наблюдал. Она ушла от нас с прекрасной девочкой на руках и поставила за здоровье Антона Валентиновича свечку у Ксении Петербургской. Я долго могу перечислять такие случаи, но вместо этого скажу коротко: за 10 лет практики Антон Валентинович помог родиться не одной тысяче юных петербуржцев и многих спас - и матерей, и детей. В большинстве случаев беременность и роды протекают без осложнений и патологий, но всякие случаи бывают, и тут все зависит от умения и добросовестности медработников...

- Не всегда, - вполголоса ответила Наташа, - вот как, например, недавно с некой Тамилой... - очень кстати она вспомнила имя, которое называла в парке Ольчик.

Кофе выплеснулся из чашки на столешницу цвета молочного шоколада. Охнув, Соколова вскочила, чтобы брызги не попали на ее светлый костюм. Спешно промокая разлитый капуччино бумажными платочками, она переспросила:

- С кем, простите?

- Слышали один разговор в парке, когда шли к вам, - обтекаемо ответила Белла, - две женщины обсуждали некую Тамилу, которую не смогли спасти...

- Боже, - Соколова выбросила платочки в корзину, - у этих кумушек-болтушек ни стыда, ни совести, да и с умом негусто. Да, теперь я вспомнила, о ком вы говорите. Это случилось недели две назад. Девица 19 лет; три года занималась проституцией, извините за подробности. Образ жизни ее правильным никак не назовешь. Пила гормональные препараты, чтобы быть все время, так сказать, в рабочем состоянии; употребляла после "работы" спиртное, не брезговала каннабиноидами, всяческими "таблетками радости" и прочей подобной гадостью, и продолжала "работать", пока позволяла фигура. Я совершенно не понимала, почему такая особа, забеременев, решила сохранить ребенка. В роли матери я таких, как она, представить не могу. Подозреваю, что и во время беременности она не отказалась от своих пагубных привычек. Здесь медицина просто бессильна, девушка сама подорвала свое здоровье всерьез и безнадежно. У нее организм был изношен, как у глубокой пенсионерки. Да и то, есть 70-летние женщины намного здоровее этой юной дамы! Но Антон Валентинович очень болезненно переживал то, что не смог ее спасти, с лица спал и корил себя, хотя его вины в этом случае не было.

Наташа вспомнила фото пухленькой губастой девушки с цветными прядками. Студентка медучилища. 2001 года рождения. Наверное, это и есть Тамила.

"Странно, что она числилась в пропавших, - подумала Навицкая, - и объявление снять забыли... Интересно, есть ли у нее родители, и что они из себя представляют? Может, сами не свои от горя. Или, как у Ольчика, маргиналы, пропившие последние мозги, и на дочь им наплевать? Или она сирота?"

- Догадываюсь, что за пациентки ведут подобные разговоры, - Кристина Станиславовна отошла, чтобы приготовить себе новую порцию капуччино взамен разлитой, - поблизости, увы, неблагополучный район, много проблемной молодежи, и многие девушки слишком рано приобщаются к взрослой жизни, а некоторые даже делают это своей профессией, - Соколова брезгливо передернула узкими плечами, - наверное, вы обратили внимание по дороге к нам на изобилие объявлений барышень, предлагающих платную "любовь"... И по месту прописки они приходят на аборт именно к нам. Или рожают и пишут отказную. Какие из них матери, если большинство из них по возрасту - сами еще почти дети? Только зря они так торопятся "стать взрослыми", как они это называют; всему свой черед. У меня тоже есть дочь, пятнадцати лет, - призналась Кристина Станиславовна, - и я, насмотревшись на некоторых наших пациенток, все делаю, чтобы не "упустить" своих детей, как некоторые родители в нашем районе упустили своих дочерей... Мне тоже довелось слышать в парке разговоры, - Соколова вернулась в кресло с новой чашкой ароматного напитка, - что, как они говорят, "Томку при родах придушили". Ужасно. Так они благодарят нас за то, что мы их принимаем, оказываем помощь и боремся за каждую жизнь, - она поправила фотографию своих детей. - Мы не делаем различия между пациентками по уровню материального благосостояния и одинаково внимательны ко всем.

- Хм, - кашлянула Наташа, - извините, Кристина Станиславовна, но дело в том, что мы уже опросили кое-кого из соседей Макаровых. В день убийства они слышали бурный разговор между супругами. Среди всего прочего Инга упрекала мужа в том, что он слишком заботлив с пациентками ВИП-крыла и прохладно относится к остальным, и это, якобы, общая тенденция...