- Возмутительная клевета, - после недолгой паузы ответила Соколова. - За такие обвинения я могла бы подать иск и потребовать от Макаровой сатисфакции по закону. Коммерческое отделение отличается от бюджетного лишь обстановкой и тем, что в палате стоит лишь одна кровать, а не четыре, как в бюджетном крыле. Уровень медицинского обслуживания и забота о пациентках везде одинаковы, вне зависимости от того, в каком крыле лежит женщина. Конечно, из уважения к памяти Антона я не буду обвинять его вдову в клевете и подавать на нее в суд. Но мне очень обидно слышать такие обвинения. Если хотите, я могу провести вас по корпусам, чтобы вы наглядно убедились в том, что ваша клиентка... ммм... пребывает в заблуждении.

"Супер, - от радости Наташа даже толкнула Беллу носком ботинка в щиколотку, и явно слишком крепко: Измайлова тут же сверкнула глазами и вернула ей тычок. - Вот и посмотрим, какие у них перчатки!".

- Да ведь вы сами у нас наблюдались, Наталья Викторовна, - вдруг припомнила Кристина Станиславовна и схватила компьютерную "мышку", - да, вижу: февраль 2017 года, мальчик, 54 сантиметра, три восемьсот, назвали Витей... Как он поживает?

- Прекрасно, - улыбнулась Наташа, - недавно отпраздновали трехлетие. Такой непоседа, весь в меня!

- Мальчики и должны быть непоседами, - ответила Соколова. - Вы бы знали, что вытворял в этом возрасте мой сын! Его няне некогда было дыхание перевести, все время приходилось за ним по пятам бегать. А сейчас ему уже пятнадцать лет, - с гордостью сказала она, - нашел выход своей кипучей энергии: капитан школьной баскетбольной команды, - она указала на фото, - и перед Новым годом победил в литературной олимпиаде.

- Может, Инга так сказала из ревности, - небрежно обронила Белла, - Инга принимала очень близко к сердцу то, что, якобы, муж дома слишком много говорил о вас в превосходном тоне...

Забросив этот шар, Измайлова выжидающе впилась глазами в лицо Соколовой, ожидая ее реакции. Получится ли у них вызвать начальницу роддома на откровенность?..

*

- Это личное дело самой Инги Михайловны, - пожала плечами Кристина Станиславовна, - но полет ее фантазии меня поражает. У нас с Антоном Валентиновичем были сугубо рабочие отношения; я - главный врач, он - сотрудник. Я, конечно, стараюсь поддерживать в коллективе дружелюбную атмосферу, но не завожу близких отношений с персоналом. Однако я польщена тем, что более молодая женщина ревновала мужа ко мне, - принужденно улыбнулась Соколова, - я старше Антона на десять лет. Конечно, в истории Франции уже был случай, когда придворная дама, будучи на двадцать лет старше дофина, долгое время успешно соперничала с его молодой женой. Однако я не Диана де Пуатье и не жажду заводить романов с молодыми людьми и женатыми мужчинами.

- А вы замужем? Простите за нескромный вопрос.

- Разведена, уже давно, - ответила Кристина Станиславовна. - Так как вы смотрите на то, чтобы совершить экскурсию по клинике?

- Прекрасно смотрим, - тут же ответила Наташа.

Им пришлось переодеться в защитные костюмы, такие же, как у врачей и медсестер, и еще раз пройти через рамку кварцевателя.

"Надо будет, чтобы Фима достал нам пару таких "скафандров", - подумала Наташа, - не исключено, что придется еще раз наведаться в клинику, уже нелегально".

Она посмотрела на себя в зеркало. Костюм совершенно обезличивал ее; в зеркале стоял не то космонавт, не то водолаз, тонированные стекла очков-блюдечек скрывали верхнюю часть лица, а нижняя пряталась под респиратором. Невозможно было даже понять, мужчина или женщина прячется под маскировкой.

Рядом стояла такая же закамуфлированная Белла, и сейчас мало чем отличалась от Наташи, разве что ростом выше.

"А она нервничает, - подумала Наташа о Кристине Станиславовне, - разлила кофе, когда мы упомянули Тамилу, начала длинно объяснять, почему Антон не смог спасти роженицу... Конечно, сейчас все на нервяке, но Соколова занервничала именно после упоминания имени "потеряшки" из медучилища... Так, определенно здесь надо будет побывать еще раз и осмотреться как следует. И желательно в маскировке, чтобы не выделяться!"

Соколова присоединилась к ним, тоже в защитном костюме. "А ведь рядовые врачи всю смену не снимают скафандр, - подумала Белла, - вынуждены по 8-10 часов терпеть без еды, питья и прочих надобностей, а она совершенно не страдает по этому поводу - сидит в кабинете элегантная и гламурная, а "скафандр" натянула только на часок, чтобы провести нас по больнице... Ну и, может, позирует в нем перед прессой. Любит себя мадам!".

По дороге Наташа завела ненавязчивую беседу с Кристиной Станиславовной, пытаясь узнать, что изменилось в клинике за эти годы, и Соколова напропалую расхваливала свой родильный дом.

"На престарелую нимфоманку она не похожа, по крайней мере на первый взгляд, - констатировала Белла, - но, по-моему, какие-то грешки за ней водятся... И Наташа говорила, что, когда лежала здесь с Младшеньким, главным врачом был профессор Никодимов. Я о нем наслышана; настоящее светило медицины. И вроде бы он был еще в прекрасной форме, на пенсию не собирался. Но по словам Соколовой, она рулит роддомом уже три года?.. То есть, Никодимов внезапно ушел с работы буквально через пару месяцев после того, как здесь побывала Навицкая? И тут же к власти пришла Соколова и стала усиленно апгрейдить роддом? Да... Надо напрячь Фиму, пусть добудет нам пару костюмчиков, здесь надо полазать!" - подумала Белла, почти дословно повторив недавние мысли Наташи.

В коридоре муниципального крыла навстречу им попались две девицы весьма характерного вида, возвращающиеся из столовой. Даже без причесок, боевой раскраски и "рабочей одежды", в больничных халатах и тапках, они выглядели именно теми, кем и являлись; "ночными бабочками". "И что это за демографический взрыв среди "дам с камелиями"? - озадачилась Измайлова. - Решили не ждать 2021 года? - вспомнила она газетную шутку, так обозлившую Наташу, - на ускорение работают?"

Соколова как раз расписывала Наташе преимущества латексных перчаток перед резиновыми, демонстрируя свои перчатки - незабудкового цвета, блестящие и переливающиеся в свете ламп. "Голубой латекс, - думала Наташа, слушая главврача, - тот самый, что и на скалке и ноже. Значит, Антона убил кто-то из работников клиники? Что это было: личные счеты, или рабочий момент? Антон узнал что-то криминальное и угрожал разоблачением? Что-то вместе химичили и не поделили доход? И как убийца вошел в парадное? Кто его впустил: ключники, или дворник? Я так и не успела расспросить Беллу, как прошла встреча с ними... Или убийца живет в одном парадном с Макаровыми? Надо будет проверить всех соседей: может, кто-нибудь работает в роддоме или связан с кем-то из персонала и имеет возможность достать врачебные перчатки? Нет, сюда непременно нужно пробраться инкогнито..."

Мимо стремительно прокатили носилки со стонущей от боли, пугающе бледной молодой женщиной, почти девочкой. В дверях палаты стояла такая же бледная и напуганная Ольчик. Губы девушки дрожали.

Белла и Наташа обменялись молниеносными взглядами. Измайлова поняла подругу без слов и переключилась на Соколову. Она завела с Кристиной Станиславовной разговор о том, что собирается вместе с мужем подумать о прибавлении семейства и хотела бы узнать, как можно больше о врачебном наблюдении во время беременности и родовспоможении. В роли женщины, благоразумно планирующей рождение первенца загодя, Белла была неподражаемо убедительна. А Наташа подошла к Ольчику.

- Не бойся, я надеюсь, что все пройдет благополучно, - сказала она.

Узнав ее голос, девчонка хотела что-то сказать, но только всхлипнула. Только через пару минут спазмы отпустили горло, и Ольчик пробормотала:

- Это Анька, ну, подруга моя, которая мне книжку почитать дала... Я пришла, хотела ей ваш автограф показать, смотрю, а ее увозят... Ой, боюсь, она так стонала!.. Томку тоже, говорят, так увезли, и все, с концами! Пойду, полежу, а то че-то мне совсем хреново, - на ходу Ольчик сунула в перчатку Наташи какой-то сложенный до размеров почтовой марки листок и проделала это так искусно, что больше никто не заметил молниеносного движения.