— Ноги не переломай.

— Я ост… ааа!!! — Коррин проехал последние метры, пересчитав хребтом и копчиком все скальные выбоины, и до звона в ушах приложился головой оземь.

— Джори! — бросился к упавшему Квит.

— Цел я, цел… Руки ободрал, — землянец показал счесанные ладони.

— Как спина? Встать сможешь?

Механик шевельнулся и застонал.

— Смогу с твоей помощью. — Он сел, поддерживаемый Тэффи, и схватился за голову.

— Сотрясение? — донеслось до парня, будто сквозь толщу воды.

— Возможно.

«Не вовремя-то как».

— У тебя футболка в лоскуты разодрана. Я сниму её и продезинфицирую царапины.

— Постой. — Коррин медленно вдохнул и выдохнул, прислушиваясь к себе. — Тащи регенератор. Мне дышать больно с рёбрами непорядок.

После укола мутило и клонило в сон, однако Джори упорно мыл коренья. Занимающийся тем же лилеец поглядывал на человека с тревогой. Беспокойства добавляла и Шорша. Она носилась вокруг них, как угорелая, шипела, стегала по рукам хвостом или тянула зубами за штанины. Ящериные сородичи по одному и небольшими группами шли мимо старой самки, ультразвуковым свистом приглашая её присоединиться, но она не могла бросить двуногих, над которыми взяла шефство. Шорша периодически отбегала от них, звала и возвращалась назад, потому что высокие мягкотелые звери оставались глухи к её сигналам.

Ночью никто из обитателей пещеры не сомкнул глаз. К «Великому исходу» дневных животных примкнули ночные, и за стенами убежища Тэффи и Коррина стоял невообразимый гвалт. Постоянно раздавались визги, тявканье, треск ломаемых сучьев и плеск переплываемой реки. Ритм жизни был нарушен.

Парни лежали в обнимку, переговариваясь шепотом, словно боясь, что сказанное в полный голос слово разбудит неведомое лихо. Оба крепились, на уровне инстинктов чуя, что над их семенами-близнецами, обустроенной пещерой и чешуйчатым домашним питомцем нависла угроза, отвести которую они были не в силах…

На рассвете оазис накрыло пологом душной тишины. Деревья стояли, не шелохнувшись, цветы закрылись и низко склонили бутоны, а травы лежали словно притоптанные. Обманчивая безмятежность могильной плитой давила на плечи парней. Безмолвие нервировало, дёргало натянутые нервы нехорошим предчувствием. Человек и лилеец что угодно готовы были отдать, лишь бы услышать сейчас трель птицы или жужжание насекомого, однако ещё недавно дружелюбный шумный лес наполняли исключительно зловещие сгущающиеся тени. Ни писка. Ни шороха листвы. Только обволакивающая липкая тишь. Пара потерпельцев чувствовала себя так, словно из райского сада их телепортировали на погост.

Едва взошедшее солнце окрасило небосвод красным и исчезло с горизонта.

— Закат на восходе? Разве так бывает? — снующий между кустами Квит остановился и бережливо положил в карман яйцо из брошенного птичьего гнезда — нечего добру пропадать.

— Нет, — отозвался Коррин, до того следующий за Тэффи молчаливым стражем.

— Что это? — прислушался к нарастающему сухому шуршанию цветок.

— Ничего хорошего, — землянец взял Квита за руку, сцепляя их пальцы в замок и потянул его к пещере.

Кроны деревьев согнулись, и над оазисом прокатился низкий надрывный стон умирающего колосса. Удар стихии был сокрушительным. Он смешал небо с землёю, заслепил глаза и заложил уши.

— В укрытие!!! — закричал Коррин во всю мощь лёгких, но услышан не был. В нарастающем вое чудились голоса пустынных демонов, вопли барханный червей и шепот самой вечности. Силы зла собрались вместе, чтобы завоевать зелёную территорию, превратить её в обычный участок пустыни, что больше не будет выделяться своей инаковостью на лике Барсеи.

Отслеживая путь через суженные щелочки глаз, Джори буксировал сбитого с толку оглушенного перепадом давления лилейца. Незащищенные участки кожи секло острыми гранями песчинок, встречный ветер валил с ног, забивая рот и нос пылью, а Коррин упрямо брёл вперёд, цепляясь слезящимся взглядом за ориентиры. Ему было за что бороться и что защищать. Серый с черной полосой камень — двадцать метров до пещеры. Дерево с удобной для сидения веткой — пятнадцать… Видимость стремительно ухудшалась, ветер усиливался, гоня тучи песка и не позволяя больше поднять голову, но под ладонь легла знакомая до малейших трещинок скала, и каменный дом принял парней в свои спасительные объятия.

Отсекая беснующуюся бурю листом металла Джори подпер её камнем и только тогда разжал онемевшие пальцы.

Цветок потерянно тряс головой, струшивая с лессов песок, и тёр запорошенные глаза.

— Как ты? — обратился к Тэффи Коррин, рассеяв пещерную тьму светом фонаря.

— Жив благодаря тебе. Господи, там такое творится… — у Квита задрожали губы, и механик привлёк его к себе.

— Мы вместе, мы справимся.

Шорша выглянула из-под одеяла и, шикнув на обнявшуюся пару, спряталась обратно.

Порой атаки бури были столь сильны, что казавшийся непоколебимым каменный хребет содрогался, а от заунывного воя мороз бежал по шкуре даже у ящерицы. В такие моменты Тэффи бросал вопросительный взгляд на своего миддаэ, и тот также молчаливо отвечал: «Скала выстоит и мы вместе с ней». Однако уютная идиллия долго не продлилась.

Раздалось дребезжание, и сверху посыпался песок — ураганный ветер снёс импровизированные ставни с окон.

— Я дегенерат! Надо было большими камнями прижать, а не кучей дробленых. Кретин, тормоз, — распекал себя на все лады Джори, перетаскивая пожитки подальше от сыпящегося колючим потоком песка.

Тэффи второпях обмотал семена одеялами и полил водой, спасая коконы от пересыхания. Ворвавшийся в пещеру горячий ветер заметно поднял температуру, и прикрывший лицо футболкой землянец обливался потом и часто прикладывался к воде. Квиту было немного проще. Чтобы не душиться под тряпкой, он перешел на кожную респирацию, не переживая, что дыхательные пути забьются вездесущим песком, и влагу его организм нерационально не испарял.

Попереставляв запасы воды и съестного к дальней стене, парни сели возле укутанных семян, тесно прижавшись боками. Обоим было жарко, но чувствовать близость и поддержку им было важнее.

— Джори, Джори, — тормошил забывшегося тяжёлым сном человека Тэффи. — Гляди, что стало с нашей водой. — Лилеец опустил руку в чашеобразно вычищенную кайпу и достал оттуда горсть желтой мокрой кашицы. Мелкие твердые частицы имели свойство проникать везде и всюду. Они трещали на зубах, резали глаза, сыпались из одежды, и попасть в неплотно закрытые самодельные сосуды им также не составило труда.

Чтобы быстрее проснуться, Коррин растер лицо ладонями и мотнул головой, тем самым избавляясь от сонного морока и от осевшей на волосах пыли. Картина окружающего мира угнетала. Треть пещеры была засыпана, и под окном вырос настоящий курган, достигавший вершиной прорехи в скале. Успокаивало одно: вой ветра снаружи перешел в свист, и песок бросался внутрь редкими горстями, а не задувался сплошным потоком.

— Буря затихает, Квит. Перекусим тем, что есть, запьем, и уже завтра будем хлебать рыбный суп из гермошлема.

— Думаешь, всё закончилось? — сомневающийся цветок стряхнул с руки налипший песок.

— Скоро узнаем.

Засидевшаяся на месте Шорша подошла к двери и царапнула железную преграду лапой.

— Пора, — резюмировал Коррин и убрал лист обшивки. В пещеру тут же хлынула песчаная река. Механик выматерился и в поиске выхода остервенело бросился рыть осыпающийся песок.

— Твоё занятие нецелесообразно, — остановил его лилеец. — Твои действия лишь сокращают нашу и без того урезанную жилплощадь.

Джори оглянулся на выросшую за ним кучу песка и опустил руки.

— Есть предложение получше?

— Вылезем через окно и посмотрим на нанос. Раскапывать нужно с улицы, там больше места.

— Хм, дело говоришь, — человек развернулся на девяносто градусов, оценивая вторую песчаную гору и отверстия над ней. Снизу они казались недостаточно большими, чтобы пропустить широкоплечего Коррина, но чем черт не шутит? Попытка не пытка. — Ты легче, а подо мной песок будет осыпаться. Квит, пойдёшь первым, взяв верёвку. Узлы вязать умеешь?