— Выше всяческих похвал, — одобрил Тэффи. — Раскрашивай своё, я подержу… Что это за гусеницы? — лилеец указал на что-то толстое и закругленное на месте волос.

— Как можно было не узнать лепестки? — деланно возмутился землянец.

— Чтобы увидеть их в этом, надо обладать богатой фантазией, — рассмеялся Квит и аккуратно смёл с личика песчинки, оставленные рисовальным камушком.

— Эх, — почесал в затылке Коррин. — Художник из меня ещё хуже, чем пилот.

— Не прибедняйся, — цветок встал на цыпочки и чмокнул Джори в губы. — У тебя много других талантов.

Невесть откуда приползла Шорша и обнюхала «кладку».

— Привет, старушка, с меня причитается лучший кусок оленины. Береги малышей пуще глаза.

— Когда вы успели так сдружиться?

— Ночью, — Коррин, усмехнувшись, потёр нос.

Месяц спустя.

Джори шел по следу нарсов полчаса. Они не петляли и не закладывали виражи, обходя густые кустарники, стадо, не выбирая дороги, ломилось напрямую. То тут, то там на низких ветках виднелись шерстинки, а то и вовсе рубиновые капли. Охотник недоумевал: ему казалось, что он достаточно хорошо изучил повадки животных, но эти вели себя странно. Неожиданно из лежащего впереди оврага донесся специфический лай копытного и поспешивший туда Коррин обнаружил на дне бьющуюся в траве самку с переломанными ногами и топчущегося возле неё телёнка. Пристрелив обоих, он подвесил туши, чтобы сбежала кровь, и двинулся дальше.

Редеющий лес указывал на то, что копытные двигаются к пустыне, тогда как обычно держались основного русла реки и запруд. По-пути человек наткнулся ещё на парочку трупов, свидетельствующих о ненормальности зверья. Один олень расшибся о ствол дерева, а второй свернул шею, перепрыгивая ручей.

«Это на какой скорости они бежали и почему?» — терялся в догадках Джори. Метрах в пятнадцати от песка землянин шокировано остановился. Стадо из сорока особей, точно лемминги-самоубийцы, скакало навстречу верной смерти. И вскоре пред глазами Коррина разыгралась жуткая по масштабности бойня. Барханные черви выныривали из-под тонких оленьих ног, перекусывали или заглатывали животных целиком. Покинувшие границы оазиса нарсы грузли в сыпучей почве и метались в клубах вздымаемого барханцами песка. Они гибли десятками. Хруст костей, перемалываемых челюстями червей, мешался с жалобными предсмертными криками нарсов, а ошмётки их плоти и внутренностей разлетались во все стороны. Пирующие черви клекотали, дрались между собой и насыщались живым мясом, при этом поя алой жидкостью взрыхлённый песок. Но больше всего Коррина ужаснуло то, что никто из нарсов не попробовал вернуться на твердь, все как один устремлялись вглубь смертоносной пустыни.

Пройдя несколько сот метров вдоль условной линии разграничения, человек приметил множество алых клякс, расцветших на желтизне песков, и россыпь чего-то мелкого. Присмотревшись, механик сообразил, что то была кровь. Она вобрала в себя песчинки и, высохнув на солнце, стала похожа на разбросанные гранатовые зёрна.

«Что за чертовщина? У оазисной живности повальное безумие?»

— Джори, приём! — ожила рация на поясе Коррина.

— Я на связи, — отозвался парень. — Квит, не выноси семена из пещеры.

— Ты тоже видел воду?

— Я смотрю на четвероногих самоубийц. Что не так с водой?

— Она взбаламучена. Рыбы и ракообразные зарываются в ил, а птицы орут и в стаи сбиваются. Что происходит?

— Спроси у деревьев. Я сам в непонятках.

Небо над Джори потемнело и, подняв голову, он увидел смешанную стаю птиц. Ширококрылые хищники с тяжелыми клювами летели рядом с пичугами, своим потенциальным кормом, не трогая их.

— Обязательно. Возвращайся, Джори, мне не спокойно.

— Уже иду. Жди меня в пещере. Отбой.

— Конец связи.

Коррин выключил рацию и поглядел вверх. На крайних деревьях теснились сотни паукообразных обезьян. Нависающие над песками ветви гнулись под тяжестью налипших гроздьями животных. Вот вожак одной группы соскочил вниз, трубно выкрикнул и ринулся вперёд. Приматы заволновались, заверещали хором и горохом посыпались за первопроходцем. На юг — вслед за птицами и нарсами.

«Обезьян множество, некоторые мимо червей проскочат, но зачем? Чтобы погибнуть в пустыне без воды?»

Песок с трёх сторон всколыхнулся и пошел волнами. На очередную кормёжку барханцев парень смотреть не стал. Подобрав по дороге тушу пристреленной оленихи, он заторопился к Тэффи.

— Что-то узнал? — начал с главного Коррин едва переступив порог дома.

— Атмосферное давление изменилось, грядёт большая буря, — отчитался цветок.

— Весь переполох из-за дождя?

— Она сухая… Песчаная.

— Тогда почему зверьё не по норам тихариться, а в пасти берханцев идёт? — Джори кратко поведал Квиту о том, что видел.

— Не знаю, нам следует запастись водой и провизией. Неизвестно сколько продлится непогода.

 — Сухофруктов и вяленных мяса с рыбой у нас предостаточно, а ёмкостей под воду маловато, — провёл беглую инвентаризацию по памяти Коррин. Часть пластиковых бутылок, принесённых на оазис с потерпевшей крушение шлюпки, были изгрызены Шоршей, и их останки пришлось предать огню.

— Можно вычистить мякоть из кайпы, и наполнить её шкурки. Они плотные протечек быть не должно.

— Кайпа быстро сгнивает после надрезания.

— Дня три простоит. Пить из неё будем в первую очередь.

— Хорошо, но может, есть что-то более надёжное?

— Мирка запасает воду в корнях, можно накопать их.

— Это те, что на пузатую бутыль похожи? Пригодится. Займись не откладывая.

— А ты? Копая вдвоём, мы быстрее управимся.

— Нам нужна усиленная дверь. Имеющаяся у нас заслонка с напором ветра не справится. Я схожу на окраину за нашим бесполезным маяком. Разрезав металлический лист, мы им и окна сможем закрыть.

— Будь осторожен.

— Ты тоже.

— Шорша, стереги. — Лилеец заманил в пещеру ящерицу и, закрыв её вместе с семенами, отправился в лес, прихватив с собой острую плоскую палку, уже не раз служившую ему подспорьем в добывании съедобных кореньев.

Добравшись до места произрастания мирки, Тэффи попросил прощение у куста за то, что нанесёт его корневой системе ущерб, однако растение не откликнулось. Оно словно впало в кататонию, не реагируя на внешние раздражители. Сок в его ветках замедлил движение, и информационная ДНК-транспортировка замерла. Квит выпустил из пальцев помертвевший листок и обратился к стоящему рядом дереву. Результат был тот же. Растения погрузились в сон, прекратив всякое сетевое общение.

Лилеец потянулся к рации, дабы поделиться своим наблюдением с Коррином и остановился. «Незачем отвлекать. Всё может оказаться куда серьезнее, чем мы предполагали, так не будем тратить время на бестолковщину». Отказавшись от мысли о диалоге с землянцем, Тэффи взял своё первобытное орудие труда и копнул грунт.

Изрядно засиженный птицами и запыленный лист, призванный, скорее поддерживать иллюзорную надежду на спасение, чем служить реальной подсказкой поисковой команде, торчал на прежнем месте, портя природный пейзаж своей инородностью. Джори выдернул его, свернул в удобный рулон, и незнамо в который раз посмотрел на пустыню, где на девственно чистых песках лежали оранжево-красные пятна. Такой цвет, только равномерный, пустыня приобретала на закате. И Коррину казалось, что эти угрожающие следы пиршества червей как раз и являются вестниками заката их устоявшейся с Квитом жизни…

Вернувшись с железкой, парень прикинул, что изнутри пещеры к высоко расположенным окнам не добраться, и решил подойти к ним с другой стороны, в прямом смысле слова. Найдя пологий склон, он взобрался на скалу и закрыл отверстия снаружи, присыпав обшивочный лист камнями.

 — Ты зачем туда забрался? — чумазый Квит вырулил из-за скалы и растерянно уставился на верхолаза.

— Ставни прилаживаю, — пояснил человек. — А как твои дела?

— Вот, — Тэффи сгрузил разнокалиберные утолщенные корни. — Осталось помыть.

— Ща спущусь и помогу.