— Прикрепительный шов чешется — это верный признак, что семена скоро отсоединятся.

— Можешь повторить без траурного тона? Ты не рад, что их даэ — не лилеец?

— Совсем дурак? — оторопел Тэффи от предположения механика.

— Тогда что тебя грызёт?

Квит перевёл взгляд на зеркальную гладь заводи.

— Ты и сам знаешь.

— Пустоцветы? Не заводи старую песню.

— Для кого старая, а для кого актуальная. — Самовнушение «пустоцвет — это нестрашно» не помогало. Чем ближе был срок, тем страшнее становилось Тэффи: до трясущихся рук и ватного тела.

— Квит, я не отпираюсь — подии меня пугали. Но ты много для меня значил и значишь. Я всю жизнь буду вымаливать прощение, если из-за моей трусости мы их потеряем, — Коррин тронул семечку. — И у тебя в запасе есть несколько циклов, можно будет попробовать…

Тэффи яростно скинул руку землянина и поднялся

— Не хочу я других от другого! Мне эти нужны! Твои!

— Угомонись, — Джори потянул его вниз, понукая сесть. — Я не отдам тебя ни одному гуманоиду. У нас будут дети. Может, не с первой попытки, но ты же видел их, как и я.

— Разве что в мечтах, — тоскливо отозвался лилеец. Он был признателен парню за воодушевляющие слова, но шутка была неуместной.

— А в видении?

— У тебя фантазия разыгралась? Мне как-то не до придумок, Джори. Неужели ты не понимаешь, что делаешь мне больно?

— Выслушай… — Коррин сосредоточено и с расстановкой описал картинки, полученные им извне при сплетении.

— Почему ты мне раньше не рассказал? Я бы не изводился.

— Я думал, что «видео» транслировал ты.

— Моё постоянное нытьё на мысль, что я о нём не знаю, тебя не натолкнуло?

— Прости, я больше был занят вопросом, смогу ли стать лучшим отцом, чем был мой?

С каждым оправдательным словом Коррина в лилейца вливалось спокойствие и крепла вера в то, что он больше никогда не будет одинок.

— Не сомневайся, из тебя выйдет бесподобный даэ.

— Спасибо, я стараюсь. В детстве у меня была няня, знающая множество сказок. Особа оказалась очень религиозной, и родители, посчитав это недостатком, быстро её заменили. Но одну её фразу я взял на вооружение «каждому воздастся по его вере». Квит, я всем сердцем верю, что ты носишь не пустышки. Вот увидишь: из семян вылупятся замечательные малыши.

— Откроются, — пихнул Тэффи непочтительного человека в бок. — Они тебе не птицы и не ящеры.

— С цветочком о цветочках не поспоришь.

Лилеец фыркнул и положил руку на семечку, где уже покоилась ладонь Джори.

*

Квит тихонько выбрался из постели и переместился на пустующую подстилку. В боках горячечно пульсировало, а к коже противно липла вымокшая ткань. «Началось». Стягивая мешающую футболку, он зацепил правое семя, и оно с хрумкнувшим звуком отделилось, оставшись внутри неё. Тэффи поморщился от секундной вспышки боли и, выпутав семечку из одежды, положил её себе на колени. Минуту спустя хрумкнула левая плодоножка и на подставленные ладони упала вторая. Квит промокнул футболкой сочащиеся щели и, не дав семенам подсохнуть, перешел к чистке их верхнего ороговевшего слоя. «Дышите, мои хорошие. Живите. Растите». Из-под шероховатой скорлупки показалась гладкая тёплая поверхность кокона. Вынув и вытерев оба, лилеец приник щекой к каждому, вознося молитву Древобогу, и запечатлел на зауженных вершинках по поцелую.

 — Ах ты дрянь хвостатая, — Коррин схватился рукой за укушенный Шоршей нос и рывком сел. — С фига ты перемирие нарушила? — он зашарил по кровати, норовя поймать смертницу, однако не нашел не только рогатой, а и Тэффи. — Квит? — в нервы вонзилась игла беспокойства. Куда его нелёгкая понесла посреди ночи? — Квит, ты где? — повысил голос Коррин.  — Здесь я, — чуть слышно долетело из темноты, и Коррин на всех парусах рванул на звук, врубив редко используемый в пещере фонарь. Парням больше нравилось живое костровое освещение, но землянину было не до разжигания огня.

Луч света выхватил скукожившегося на второй подстилке залитого зелёной кровью Квита. Перепуганный Джори упал возле него на колени, на ощупь, ища повреждения.

— От… отде… отделились, — заплетающимся языком произнёс Тэффи, и человек увидел, что цветок прижимает к себе семена.

«Отставить панику!» — по-военному скомандовал себе механик, силой воли унимая тремор конечностей.

— Ты должен был меня разбудить — пожурил Джори Квита, осматривая его щелевой шов. — Этот в норме. Дай гляну на второй. Где-то болит? С семенами порядок? Воды подать? Выпьешь обезболивающее или регенератор вколоть? — выпалил на одном дыхании парень, чем вызвал у лилейца улыбку.

— Порядок. Ничего ненужно. Побудь со мной.

С большими предосторожностями землянин привлёк вялого лилейца к груди так, чтобы удерживаемые им семена оказались между ними.

— Как себя чувствуешь? Я не силён в твоей физиологии. Подскажи, что я могу для тебя сделать?

— Будет достаточно уложить спать.

— Отдыхай. Ты великое дело сделал — выносил семена. Гля, какие хорошенькие: бока округлые, сами продолговатые и цвет шоколадный. Из них прекрасные цветочки выл… откроются. Ты плачешь? У меня от твоих слёз сердце разрывается, — Коррин нежно приподнял голову Тэффи за подбородок и вытер его мокрые щеки. — Всё отлично. Ты справился. Перестань.

— Не могу, это от счастья, — всхлипнул Квит.

— Тогда ладно, — дал добро Джори и погладил большими пальцами брови Квита. — У тебя глаза слипаются, не сопротивляйся. Я покараулю твой сон. И за детьми присмотрю, чтобы не укатились.

— Вы не исчезнете, когда я проснусь?

— Голову на отсечение, что нет, — Коррин склонился к бледному цветку и легонько клюнул его в губы.

— Мало, — Тэффи взял инициативу в свои руки и втянул человека в приправленный травяной свежестью слёз глубокий поцелуй.

Утром, наступившим далеко за полдень, Коррин подогрел воду и омыл «роженика». Щитки на боках лилейца сошлись так плотно, что щели стали практически незаметны и выделять сок перестали. Им понадобится не меньше года, чтобы восстановиться после того, как они скрепляли коконы с родительским телом. Основная подпитка семян шла через плодоножки расположенные чуть выше таза. Щели же на время вынашивания трансформировались во вспомогательные прикрепительные швы. Без их поддержки довольно объёмные почки обламывали бы плодоножки раньше срока.

Безучастный Тэффи разрешал себя крутить как угодно, что позволило человеку устроить спящему полный медосмотр. Удостоверившись, что с Квитом всё в порядке, он забрал семена и вынес их на улицу.

— Ваш наэ говорил, что требуется влага и солнце. Подождите чуток, я устрою вам гнёздышко.

Вырыв в песке углубление, Коррин обложил его камнями и хлюпнул туда воды. Затем выстлал дно травой и снова смочил, оставляя на стеблях росу.

— Как вам? — он поднял большие почти полуметровые коконы, показывая им подготовленное место.

— Джори?! — из пещеры выбежал босой Тэффи, и механик поприветствовал его, дёрнув плечом, так как руки были заняты.

— Как ты их носил? У них же килограммов десять на двоих. А я, охотничек недоделанный, тебя марш-броски по зарослям заставлял делать.

— Они уравновешивали друг друга, я их вес почти не замечал. — Из глаз цветка ушла тревога, и он приблизился к парню. — Подержи, я кое-что сделаю. — Отойдя к скалам, Квит покопался в крошеве у их подножия и вернулся с белым камнем. — Это принято делать на второй день после отделения, но… они же точно живые? — лилеец пытливо посмотрел на собеседника, ожидая от него необходимого, как солнечный свет, подтверждения.

— Не сомневайся.

— У нас есть небольшой обычай, — просиял Тэффи. — Не будем с ним затягивать… Теперь твоя очередь, — он взял семя над которым трудился и повернул его к Коррину. С тёмной поверхности на изумлённого механика смотрела рисованная мордашка с большими глазами, задорно торчащим чубчиком и зубастенькой улыбкой.

— Мне нравится ваш ритуал, — восхитился Джори забавностью. — Укладывай красавчика в манеж. Я правильно его сделал?