Вечером, как и предсказывал Квит, окунувшегося в реку механика ящерица куснула за палец на ноге, за что получила той же ногой по морде и кувырком улетела в траву. Коррин, в свой черёд, схлопотал выговор о том, что негоже обижать маленьких.

— В пещере буду спать или я или эта ползучая тварь! — психанул доведённый до белого каления человек, прикладывая к болящему месту вроде как лечебный листок, поданный цветком.

— Глупо обижаться на домашнего любимца.

— Таких любимцев усыплять положено, дабы на людей не кидались, — оппонировал парень. — Ты выбрал: я или она?

— Джори, это ребячество, — возмутился лилеец.

— Как скажешь, — Коррин, умышлено припадая на ногу, прошествовал в пещеру и вышел с охапкой постельного. — Перекантуюсь под кустом. Костёр разведёшь сам, я показывал, как надо. Приятных тебе и ящерице снов.

— Рано спать.

— Я устал. — Джори отошел в сторону и разостлал спальные принадлежности. Укрывшись с головой, он стал старательно притворяться спящим, впрочем, долго сон изображать не пришлось. Тот прокрался к морально измотанному землянину на мягких лапах и подарил очередное сновидение с участием Тэффи.

— … он сделал меня крайним, — поделился с Шоршей насущной проблемой Квит, готовясь отойти ко сну раньше обычного.

Ящерица моргнула третьим веком и потянулась. С закатом она становилась апатичной и малоподвижной, как все представители её племени. Притягательно пахнущий и вкусно кормящий теплокровный потушил в обложенной камнями выемке управляемое пламя и в полной темноте забрался к ней. Чтобы греть, естественно. Шорша зевнула и устроила голову на лапах. Она была сыта и счастлива, чего не мог сказать о себе Квит. Ему сильно не хватало соседствующего дыхания, придающего ему спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. На грудь цветочного парня холодяще давило, словно там лежал рухнувший со свода пещеры камень.

«Ты обидел Джори, — льдисто кольнуло сдавленное в тисках сердце. — Он старается для тебя, а ты не смог дать четкого ответа, — от холодного кристалла распространилась изморозь. Дремлющий Квит повернулся на бок и сжался в берегущий тепло комок, но одеяло не спасало. — Нельзя одновременно тянуться к Джори и отталкивать, находя себе смешные оправдания. Через твои увёртки землянец может прекратить попытки сблизиться. Не допусти этого… Иди к нему!»

Квит дёрнулся и сел. Последнее повеление прозвучало в голове так громко, что находящемуся в пограничном состоянии сна и бодрствования лилейцу показалось, будто бы голос принадлежит его родителю.

— Наэ? — позвал Тэффи, вглядываясь в кромешный мрак и ожидаемо не получил отклика. Даже эха и того не было. Каменный мешок хранил молчание, окружал Квита со всех сторон каменными безразличными стенами.

«Без Коррина пещера остыла. Из неё выветрился уют, и она перестала быть домом. Я совсем один здесь. Джори совсем один там. Вот что самое неправильное в нашей ситуации, остальное так — отговорки… И у меня они закончились».

— Спасибо за промывку мозгов, наэ, — произнёс Квит и, встав в центре пещеры, поклонился. После чего прихватил своё одеяло, переложив Шоршу на свободное, и вышел на улицу. Двигаясь по проторенной тропе, лилеец быстро обнаружил место ночевки землянца и прикорнул возле него.

— Квит? Ты что тут…

— Тссс… — Тэффи приложил палец к губам сонно моргающего парня. — Спи. Я нашел свой дом.

Ворча что-то о неугомонных, говорящих загадками инопланетянах, Коррин подвинулся, уступая часть подстилки ночному пришельцу, и вытянулся солдатиком, не зная, куда девать руки. Квит пырхнул и устроил колено у Джори на бедре, а голову на его плече, показывая, что ничего не имеет против обниманий.

— Слава Космосу, — отпустило Коррина сковывающее напряжение. — Мир?

— Сон, — зевнул не понявший о чем речь лилеец и закрыл глаза.

— Что взять с инорасца? — задал риторический вопрос человек, улыбаясь в лепестки цветка. То, что Квит пришел сам, давало оптимистический прогноз.

Тэффи проснулся от собственного стона. И его секундное замешательство быстро сменилось полным блаженством. Выяснилось, что он удобно возлежит на заменившем ему подушку предплечье Коррина, а вторая рука землянца гладит лилейца там, где тому особенно нравилось. Судя по ощущениям, подии тоже не дремали, что влекло за собой человеческие страстные вздохи. Пробравшиеся в штаны Джори щупальца активно ласкали вставшую плоть, размазывая по ней выделившуюся смазку.

— Квит… Квит… — шептал Коррин, целуя его в шею у основания лессов, и лилеец выгибал её, подставляясь. «Правильно. Всё идёт правильно», — думал Тэффи, пощипывая губами руку механика. — Привстань.

Цветок послушно приподнял таз, позволяя лишить себя штанов, и разочарованно застонал, когда рука парня с семенной щели переместилась на оголившиеся ягодицы. Осыпая плечи и шею лилейца поцелуями, Коррин пальцами проверил его готовность к соитию. Т’яри была зовуще скользкой, что не могло не радовать. Особенность лилейского тела была человеку на руку: можно было не заморачиваться поиском смазки, а дополнительная растяжка требовалась разве что как прелюдия. Но Джори подзадержался там на пару минут, тактильно изучая узкий канал, на гладких стенках которого выделялись мелкие бугорки. Надавив на несколько с разной силой, он запечатлел в памяти давление, при котором Тэффи сам наделся на его пальцы, и вынул их. Заключив, что экспериментами можно будет заняться позже, а не сейчас, когда яйца звенят. Мельком взглянув на маслянистую, оставшуюся на фалангах субстанцию, Коррин вытер её об одеяло и приспустил штаны. Скользящим движением он убрал с члена кольца подий и приставил головку к т’яри.

Услышав «расслабься» Тэффи оглянулся и сам качнулся навстречу горячей твёрдости.

— Ох, что ж ты творишь? — вырвалось у погрузившегося на половину Джори, что лишь подхлестнуло Квита. И он повёл бедрами, принимая чужое естество до основания. Отросток распирал внутренности и лилеец делал поверхностные вдохи, привыкая к тянущей заполненности. «Терпи. Ты приноровишься», — убеждал себя Тэффи, подспудно желая, чтобы пытка поскорее прекратилась. Коррин дышал схоже по другой причине. Под его веками вспыхивали солнца, а низ живота сводило от нестерпимой потребности двигаться. Однако процесс стопорил задеревеневший под его руками Квит и Джори впервые сожалел, что природа его щедро одарила. Дабы удовлетворить партнёра, было бы достаточно «щупальца» в два пальца толщиной.

— Тебе скоро полегчает. Я не буду спешить, — с натугой произнёс Коррин и, неудобно согнувшись, лизнул Тэффи под мышкой, там, где начиналась семенная щель. Влажная ласка омыла лилейца тёплой волной, и он задышал ровнее. Землянец заботился о его удовольствии как настоящий миддаэ. Ради него лилеец мог вытерпеть что угодно.

Усилия Джори не пропали даром, и через малый промежуток времени жар возбуждения сбежал ручейком к растянутой т’яри. Пупырышки внутри неё набухли, и мелких толчков, с которых начал Коррин Тэффи стало катастрофически не хватать. Лилеец закинул подии на поясницу человека, отталкивая и притягивая его обратно к себе, показывая с каким размахом тот может двигаться.

— Уверен? — переспросил Джори опасающийся причинить Квиту вред своей порывистостью.

Тэффи ответил что-то на лилейском и, извернувшись, куснул парня за плечо. Неуместных вопросов Коррин больше не задавал. Он сдул с кончика носа зависшую каплю пота и, приподняв ногу цветка, стал врываться в него без тормозов, подводя обоих к логичному завершению.

— Мне понравилось, а тебе?

— Ты не спишь? — изумился механик, укладывавший разметавшиеся по подстилке обмякшие подии так, чтобы их не отдавить. Посторгазменная нега не располагала к каким бы то ни было действиям, но неписаная заповедь «не навреди ближнему своему» заставила парня принять меры предосторожности.

— Меня в период сплетения выключало, — обернулся Тэффи к Джори, — организм все силы бросал на образование завязи. И ты не ответил на мой вопрос.

— Готов повторять каждый день с перерывами на обед. Такой ответ устраивает?