Лилеец вплёл пальцы в золотистые волосы и вопросительно глядел сверху на манипуляции землянца со своей одеждой. Стянув штаны с цветка, Коррин взял яри двумя пальцами и разгладил лежащий складками орган.

— Не дёргай её, — забеспокоился Квит.

— Не буду, — ответил снизу механик, проведя по шелковистой плоти языком. После чего всосал ассоциирующуюся у него со сдувшимся воздушным шариком яри в рот, и расправил языком вход в полую трубку. Толкнулся в неё раз-другой и поздравил себя с победой. Псевдочлен начал твердеть, обретая форму, и под языком проступили бугорки. Изменяя интенсивность нажатия и скорость проникновения, Коррин выяснил, что, когда засовывает язык в яри на всю длину, Тэффи сладко вздыхает, а когда надавливает кончиком на верхнюю стенку — дёргает его за волосы, не в силах совладать с накалом страсти. На заключительном этапе своего эксперимента Джори переместил ладони с бедер лилейца на его бока и провёл по ним. Квит затрясся, сгибаясь, и двумя руками прижал голову Коррина к своему паху. У парня слёзы брызнули из глаз, когда горло продрала отвердевшая трубка яри. Джори мужественно подавил рвотный рефлекс и погладил повлажневшие семенные щели, утешившись тем, что член лилейца не выстреливает спермой, а то он бы наверняка захлебнулся. Покуда Квит приходил в себя, уперевшись руками землянину в плечи, Коррин стер с подбородка сбегающую слюну, подвигал из стороны в сторону натруженной челюстью и похлопал Тэффи по ноге, понукая его выйти из сползших штанов.

— Я не знал, что можно… ртом…

— У нас впереди много открытий. — Парень аккуратно уложил лилейца на мягкую подстилку из трав и лепестков. — Ты очень красивый, — любуясь, Джори очертил овал лица и склонился к Тэффи для поцелуя, однако порыв был пресечен пологом из подий. Уклонившись от зависших на уровне глаз щупалец, Коррин не сразу смекнул, что они ластятся к нему, подныривая под руки.

— Они — это я, помнишь? — Квит придержал готового отодвинуться человека, и механик сдался. Дрогнувшей рукой перехватил подию и исследовательски провёл по ней, отмечая бескостность и упругость оной. — Ты заслужил награду, — излучающий довольство Тэффи притянул парня к себе и проказливо лизнул в губы. — Мне мало одних рук, чтобы обнять тебя, — сказал лилеец и для наглядности опутал торс Коррина добавочными конечностями. Сдавил его грудную клетку и, отпустив, погладил по всей спине.

— Противно? — поинтересовался носитель щупалец.

— Странное ощущение. Ты словно одеялом меня накрыл. Резиновым. И сдернул его.

— Уже прогресс, — Тэффи разложил подии по сторонам так, чтобы они образовали лучи.

— Не двигайся, — попросил Джори сев на пятки. — Сейчас-сейчас, на языке вертится. Во! Поймал! Ты — сухопутный цветочный осьминог.

Квит порылся в своей энциклопедической памяти и округлил глаза.

— Я — головоногий моллюск?

— Очень умный, — сдобрил неуклюжее сравнение комплиментом Коррин и провёл рукой по ближайшей подии.

— Я тебе покажу моллюска! — Тэффи оттолкнулся от земли всеми щупальцами, вывернулся из-под Джори и стремительно опрокинул охнувшего парня на лопатки. Удерживая руки и ноги распятого Коррина отростками, лилеец в два счета лишил его штанов с ботинками и в упор посмотрел в бело-голубые озёра, где на дне клубилась муть страха. — Я пошутил, — Квит успокаивающе погладил землянца по скуле и воровато коснулся ямки между его ключицами.

— Знаю, — качнул головой костеривший себя за малодушие механик.

— Стучит, — Тэффи вернул пальцы на приглянувшуюся беззащитно-мягонькую ямку.

— От твоих выкрутасов у меня сердце в горле колотится, — выдавил из себя улыбку парень.

— Я посмотрю? — повторил просьбу цветок, оглаживая бурно вздымающуюся грудь своего пугливого миддаэ.

— Весь в твоём распоряжении. Трогать также не возбраняется, — подмигнул Джори инопланетному изыскателю.

— Подсказывай, вдруг что, — попросил Квит со всей серьёзностью и взялся за изучение телесного атласа губами и не занятыми удерживанием конечностями.

По первости Коррин усмехался. Сопение и поочерёдное тыканье в ухо носа и щупальца было щекотным. А вот облизывание мочки и исследование раковины вертким языком понравилось ему больше, и по шее промаршировала рота мурашек.

Тэффи медленно перемещался по телу инорасца, смакуя каждый сантиметр кожи. Её соленость придавала любовной игре пикантности, а связанность землянца дарила пьянящее чувство вседозволенности, которым Квит ни в коей мере не собирался злоупотреблять. Всё чего он хотел, так это чтобы Джори ему не мешал и перестал воспринимать подии как угрозу. Прикусив забавную коричневую пуговку на груди Коррина и услыхав, «больно… нежнее», Тэффи искупил вину зализыванием и с левым соском действовал осторожнее. Сдавил его губами, царапнул зубами и потёр затвердевшую вершинку языком. На сей раз Джори проникся лаской, о чём возвестил партнёра сдавленным мычанием. Обрадованный положительным откликом Квит подзадержался на обнаруженной точке удовольствия, потягивая губами и посасывая маленькую твёрдость. Понежив соски, лилеец двинулся дальше и наткнулся на крошечную уплотнённую неровность.

— Ты не чистоцветный? — свёл брови он и тронул обнаруженное пятнышко кончиком пальца.

— Я стопроцентный хомо сапиенс, а то родинка — пигментное образование. Они часто встречаются у людей и не имеют отношения к нашему происхождению.

— А дырочка в животе это папак? Я читал, что через него вы питаетесь и дышите, находясь в зародышевом состоянии.

— Пупок, остальное ты правильно сказал. Развяжи мне руки, я хочу тебя касаться. «И довести до несовместимого со словоблудием состояния. Иначе пара твоих вопросов, и вместо секса я буду кататься по траве и ржать».

— Оттолкнёшь, — заколебался Тэффи, поглаживая подиями окольцованные запястья.

— Поцелую, — приподнял голову Коррин и комично вытянул губы трубочкой.

Лилейцу нравилось ловить щупальцами размеренную пульсацию, исходящую от вен его миддаэ, однако просьбу он выполнил. Оказавшись на свободе, Джори исполнил обещание и благодарно потёр шершавые бока цветка. Поёрзав, чтобы занять более удобную для целования позу, Квит уперся задом во что-то горячее и оглянулся.

— Твоя совокупительная штука сменила цвет и размер, — сообщил наблюдательный Тэффи, чем вогнал Коррина в краску. — Я дотронусь?

— Это тебе не джойстик! Незачем так хватать! — заголосил Джори, взбрыкивая, но щупальца его дёргания пресекли. — Я же не оторвал тебе яри, и ты, будь добр, не лишай меня жизненно важной части организма.

Поняв, что сплоховал, Тэффи виновато поник и убрал руку. Твёрдый обтянутый кожей стержень, видимо, был нежнее, чем показалось ему на первый взгляд. А к чудному мешочку под ним и вовсе было страшно прикасаться.

— Не делай того, что тебе бы самому не понравилось, — смягчился Коррин. — Пересядь ниже, я покажу, как надо.

— Я думал, что твой орган крепче, а его твёрдость обманчива. Он увял.

— Ещё бы. Ты меня чуть не кастрировал без анестезии. Член схож с яри. Стоит при деликатных воздействиях, при грубых падает.

— Извини.

— Проехали, всё поправимо, — Джори взял Квита за руку и, широко лизнув ладонь, положил её на свой приунывший член. — Сильно не сжимай, — парень наводяще задвигал кистью, задавая неторопливой темп.

— Так?

— Да…

Тэффи старательно повторял урок, гоняя шкурку и возбуждаясь от срывающихся корриновых стонов. Ему до одури хотелось целовать припухшие красные губы своего незаконного супруга, однако делать это и одновременно дрочить было неудобно. Пораскинув мозгами, лилеец окрутил налившийся силой ствол подией и поцелуем-укусом впился в манящие уста. Отвлекающий манёвр сработал. Джори с жаром отозвался, перехватывая инициативу и проталкивая язык в рот Квита. Опамятоваться механика заставили лёгшие на его плечи руки, когда Тэффи, таким образом удерживаясь, стал тереться своим торсом об его, не прекращая при этом сжимать член. Узрев самое дорогое в объятиях щупалец, человек струхнул, впрочем, не так сильно, как бывало прежде, и возбуждение адреналин не ослабил.