— Внутрь, как делал себе, не протолкнёшь, — предупредил Джори, осыпая ласками выделяющие медовый секрет щели лилейца.

— Я давно понял, — ответил Тэффи, млея под руками землянца. — Твоя яри сама по себе твердеет. А для входа можно использовать другую полость.

Щупальце скользнуло по стоящему стволу ниже и, обогнув яйца, легло в ложбинку между ягодиц.

— Нет-нет-нет, — торопливо запротестовал человек, сжимая ноги и как можно плотнее прижимаясь задницей к траве.

— Ты же так делал, почему мне нельзя? — упрекнул Квит, выныривая из неги. — Я буду осторожно и неглубоко.

— Не смей! — переполошился Коррин, силясь освободить ноги из колец и стремительно теряя сексуальный настрой. Полжизни проведя в военной колонии, он знал, как меняется отношение к тому, кого поимели. Прогнувшегося воспринимали не иначе как младшего, нуждающегося в покровительстве. Квит был старше Джори и, отдавшись ему, парень вполне мог потерять его уважение.

— Не вышло, — грустно произнёс Тэффи. Убрав все щупальца, он перекинул ногу и встал с Джори. — Твой страх перед подиями слишком силён. Позже, если захочешь, мы ещё попробуем избавиться от него.

Человек готов был локти себе кусать. Подойдя к одевающемуся лилейцу Коррин обнял его со спины и замер, собираясь с мыслями.

— Я не в обиде. И честно признаю, что поторопился, — сказал Квит, прижавшись к влажному торсу. То, что землянец не сбежал, было хорошим признаком. Втянувшиеся подии заволновались, и механик животом и грудью уловил их подкожное движение. — Тебе лучше отойти, — констатировал факт цветок, не предпринимая попыток отодвинуться и предоставляя Джори свободу выбора. — Когда ты близко, мне трудно удерживать их внутри.

Игнорируя усиливающееся шевеление щупалец, Коррин уткнулся лицом в лепестки инорасца и, смущаясь и путаясь, заговорил:

— Можешь мне не верить, Квит, но дело было не в тебе…. Не в подиях. Я не приемлю нежностей… там. Мне тяжело подчиняться. Я не умею быть ведомым и не умею отдавать контроль над своим телом партнёру. Тогда я сам себе кажусь слишком… бесстыжим, открытым и беспомощным. Это не даёт мне расслабиться и получить свою дозу удовольствия.

Лилеец погладил костяшки обнимающих его рук и повернулся к парню лицом. Джори отвёл взгляд, и Тэффи показалось, что за «не умею» опять таится какая-то фобия.

— Позволь мне кое-что сделать. Закрой, — Квит провёл пальцами по векам Коррина.

— Не выдави.

— После сплетения между миннаэ и миддаэ устанавливается слабая эмпатическая связь, — не ответил на подначку Тэффи. — Успокойся, больно не будет, — лилеец зафиксировал его голову руками. — Ты другой расы, я не уверен, что получится, но попробую.

— В отместку за неудавшийся секс ты хочешь вынести мне мозг? — ковыряние в черепушке Коррина не прельщало.

— Внести, — отшутился лилеец и выпущенными подиями коснулся уголков глаз землянина. — Не дёргайся, я хочу тебя узнать и понять.

Проникнуть в чужой разум было не трудно, а вот разобраться в водовороте чувств и эмоций — та ещё задачка. Квит мысленно окунул щупальца в разноцветный крутящийся поток и в его голову хлынули ощущения вперемешку с образами.

Детство Джори: отец и землянская самка — пародия на семью, где детям давалось всё, кроме любви. Вынужденное подчинение строгому родителю.

Отрочество: парень, которого Коррин считал другом, валит подростка на мат в школьном спортзале, за чем следует кровавая потасовка. Выговор от отца, приказ следить за своей жопой, а то «блондинистые патлы многим покоя не дают».

Юность: грызня с домашними, Джори встал на дыбы, не желая связывать свою жизнь с армией. Уход из дома и поступление в институт технологической направленности. Разочарование в людях и потребительское отношение к ним — эгоизм, помогающий выжить…

«Он очень молод. Мальчишка, запутавшийся в своих желаниях и возможностях. Значительная часть страхов надуманна, Джори сам себя ими травит. Опасается утратить авторитет, потерять главенство в нашей паре и оказаться брошенным за ненадобностью… А что в розовом потоке? — Квит сунул подию в узкий ручеек. — Посвящен мне? О, Древобог! Я в самом деле ему нравлюсь!»

Утратив концентрацию, Тэффи выскользнул из чужого подсознания, вздрогнув всем телом. У Коррина потемнело в глазах, и он сцепил руки в замок, боясь потерять шевельнувшегося лилейца.

— Ещё один ньютон и ты растрощишь мне щитки.

— Кто? Кого?

Тэффи предпринял попытку высвободиться, однако удушающие объятия этого не позволили, и цветок покрутил головой, щекоча Джори лессами.

— Прикладываемая сила у землянцев ньютонами измеряется, или я ошибаюсь? Ты жмёшь меня слишком сильно… — пояснил он растерявшемуся человеку. — Куда? — Тэффи не дал ему отстраниться полностью и обхватил Коррина за шею. Встав на цыпочки, приблизил губы к его уху и громко зашептал: — Ты большой, как ваш зверь с хоботом, а мозгов у тебя как у мисика. — Джори хмыкнул, получив нелестную характеристику, прировнявшую его умственные способности к одомашненным грызунам.

— У меня в башке совсем пусто?

— Наоборот: много лишнего. Как ксенопсихолог-самоучка, заявляю:

— Во-первых, ты ни за что не падёшь в моих глазах. Во-вторых, в лилейских домах царит равноправие. У нас нет разделения по половому и возрастному признаку. Чтобы не происходило между супругами в постели, оно не накладывает отпечаток на их повседневную жизнь и не делает одного хуже другого. Суди сам: я занимаюсь растениями, ты — охотишься… собираешься. Наши сферы деятельности не пересекаются, но вместе мы составляем тандем, нарабатывающий общий коэффициент полезности. — Прикусив язык на «подрастёшь — поймёшь» Тэффи выразился обтекаемо. — Со временем ты в этом убедишься. А пока я не буду делать того, что вызывает в тебе негатив.

Джори почувствовал себя полным дебилом на фоне раскопавшего его «страшную тайну» лилейца. Не зная что ответить, он молча поцеловал умника, вкладывая в поцелуй больше благодарности чем страсти.

— Домой? — обнял парня подиями за поясницу Квит.

— Да, только дай штаны натянуть, — согласился смущенный Коррин.

*

За запозднившимся завтраком Шорша долго принюхивалась к человеку и внезапно боднула его рогатой башкой в руку.

— Квит, чего она хочет? — спросил Джори, высасывая из панциря сочное мясо улитки.

— Гладиться.

От такой новости Коррин едва не подавился.

— С чего бы? Она же меня на зуб пробовала.

— На тебе остался мой запах. Искупаешься, Шорша снова будет тебя кусать. А до того — ты в нашей семье.

— Что надо сделать, чтобы в ней остаться? Чаще тебя касаться? — маскируя серьёзность вопроса полуулыбкой, спросил Коррин. — Я не против занять её ночное место, — кивнул он на ящерицу, буравя взглядом Квита.

«Не положено, мы не супруги… На оазисе мне не перед кем изображать праведника… Это нарушение лилейских норм поведения… Я манид мне без разницы… Что бы сказали мои родители?..»

Сражение желаний с воспитанием затянулось, и зашедший в тупик Тэффи ответил нейтрально:

— Я подумаю.

У Коррина кусок встал в горле и есть расхотелось. После произошедшего на поляне он логично предположил, что их отношения изменяться в лучшую сторону.

— Я ждал чего-то… прямого.

— Не могу я так сразу.

— О’кей.

— И что оно значит? — насторожило инопланетянина неслыханное им слово.

— Ничего. Как и твоё «подумаю», — запальчиво произнёс человек.

— Но я же…

— Квит, да или нет, третьего не дано, — нетерпеливо перебил Джори. — У нас с тобой чертов танец: шаг вперёд — два назад. Мне он надоел, а тебе? — Тэффи пожал плечами, претензии землянца были ясны, однако переломить себя он не мог. — Значит, устраивает, — подвёл черту Коррин, умолкая. Толку сотрясать воздух, когда слова отскакивают от лилейца, как мячики-попрыгунчики от стены?

Великолепное утро сменил напряженный день. Из-за нервных переглядок у парней всё валилось из рук, а забитые мысленно оформленными, да так и не высказанными доводами головы гудели громче ульев.