Шестилапые ящеры всё также преследовали Квита везде, где можно и нельзя, но на его защиту внезапно выступила крупная особь повадившаяся разгонять конкурентов. Боевая самка была названа Шоршей и допущена к своему идолу. То бишь Тэффи её подкармливал и разрешал спать чешуйчатой собачонке на своей кровати, утверждая, что лучше одна, чем десяток. Взамен телохранительница пометила камни возле пещеры и кидалась на всех приближающихся к объекту её обожания, включая Джори. Механик такой оборот не приветствовал. Раз-другой забавно, когда на тебя с шипением бросается животина и, цепляясь коготками, лезет по штанине, чтобы, добравшись к руке, хапнуть за палец, но должна же быть в игре какая-то мера. Тэффи заливался смехом от проделок Шоршы, поощряя её кусочками фруктов и фразами на лилейском, что сердило Джори ещё больше. И вскоре он вынужден был признать, что по отношению к хвостатой сопернице испытывает ревность. Квит разговаривал с ней на родном языке, подолгу гулял с ящерицей по лесу, обучая ту собачим командам, и делил с нею кровать. А Джори оставались только его сновидения. Там он обнимал, целовал и проделывал много горячих штучек со своим новообретённым счастьем, тогда как в реальности Квит в упор не замечал завуалированных намёков, флирта и подкатов Коррина или же мастерски изображал непонимание. В целом лилеец никак не проявлял своей заинтересованности в дальнейших отношениях, и парню начинало казаться, что цветок намеренно держится от него на расстоянии.

Промаявшись неделю, землянин решил устроить лобовое столкновение. Подкараулив, когда Тэффи рано утром пойдёт купаться, Джори пошел за ним следом. Выждав, пока он разденется, человек также сбросил штаны и направился к реке.

— Ты чего? Это же моё время, — оторопел Квит.

— Не помню, чтобы мы устанавливали правила на счет купания, — открестился Коррин, погружаясь в воду.

— Я думал, это и так понятно: мои часы утрешние, твои — дневные и вечерние.

— А вот фиг! Когда хочу тогда и купаюсь. Можешь присоединяться, — механик кинул на возражателя косой взгляд и в два гребка оказался рядом с цветком.

— Неприличннн…

«Помолчи». Коррин запечатал рот лилейца поцелуем, упиваясь вкусом и податливостью его губ. «Он действует на меня как…»

Толчок в грудь. Потеря равновесия. И Джори с головой ушел под воду. Минута была им потрачена на паническое бултыхание среди пузырьков воздуха и выкашливание попавшей в легкие жидкости, чего вполне хватило Тэффи, чтобы выскочить на берег, взмахнув высунувшимися отростками.

Квит был в замешательстве и боялся самого себя. Предательское тело горело, словно в преддверии сплетения, и тянулось к землянцу руками и подиями. Ещё бы чуть-чуть, и он бы захлестнул щупальце на шее Джори, вытащил бы его на пляж и натворил бы непоправимого. Такого, чего никак нельзя было бы списать на неконтролируемость щупалец, потому что теперь он прекрасно осознавал свои желания и возможности. Повоевав со штанами, и таки натянув их на мокрое тело, лилеец стрелой юркнул под спасительную сень леса и побежал, куда глаза глядят, лишь бы подальше уйти от провокатора, будящего в нём низменные, затмевающие разум инстинкты.

Кусты становились пышнее, стволы деревьев — выше и толще, а вместо шума, вырывающегося из-под земли потока, стало слышаться чавканье грязи. Запыхавшийся Квит остановился и осмотрелся. Территория была незнакомой. Под ногами лежала топь, прикрытая плотным ковром плетущихся растений, а справа не было привычной каменной гряды — главного оазисного ориентира.

— Далеко меня занесло, — Квит задрал голову, среагировав на животный крик. Высоко над ним шныряли паукоподобные зверьки. Они раскачивались на ветках и, хватаясь за них двумя парами длинных руколап, совершали умопомрачительные прыжки. Поглядывая на воздушных гимнастов, Тэффи побрёл дальше, выискивая сухое место, чтобы присесть и отдохнуть. Немного поплутав между заскорузлыми покрытыми наростами грибов стволами, лилеец вышел на поляну, посреди которой на небольшом взгорке стояло дерево. Сердцевидные размером с ладонь листья и свисающие с нижних ветвей мшистые волокна Квита заинтриговали, и он направил свои стопы к древесному старожилу. Сначала Тэффи показалось, что трава под деревом пожелтела и пожухла, но, присмотревшись, он понял, что ошибся. Поднявшееся солнце с трудом пробивалось сквозь густую тёмно-изумрудную крону гиганта, создавая вокруг таинственный, пронизанный лучами света полумрак. И по этим солнечным тропинкам на землю плавно спускались крошечные звездочки-цветочки. Они кружились в гипнотическом медленном вальсе, и Квит закрыл глаза, вслушиваясь в сопровождающую их танец симфонию. Музыка леса сочетала в себе переливы птичьих трелей, стрекот насекомых, скрип и перестук ударяющихся друг о друга ветвей на ветру и лиственные шорохи. К сожалению, общее звучание портил треск сучьев и хлюпанье какого-то солидного животного с изяществом вездехода, ломящегося сквозь чащу. Желая избежать встречи с крупногабаритным обитателем оазиса, лилеец спешно укрылся за изрезанным глубокими неровностями стволом и, прижавшись к грубой шершавой коре, затаился.

Со словами: «Отцепись от меня!» на поляну вывалился Коррин, стряхивая с ботинка длинный вьющийся стебель болотного растения. Тэффи оступился, и под его ногой хрустнул сухостой.

— Квит! — механик отбросил опутавшую его траву. — Не беги, прошу!

— Стой там! — вышел из укрытия лилеец, жестом останавливая ринувшегося к нему парня.

— Хватит с меня твоих увиливаний! — Коррин пересёк разделяющее их пространство и схватил Тэффи за руку. — Почему ты сбежал?

— Из-за них, — Квит отвел плечи назад и за его спиной поднялись подии, нацелив кончики на Джори. Механик выпустил беглеца и отступил. — Вот. Об этом я и говорю, — удрученно произнёс лилеец. — Ты боишься. Каждый раз, как я заводил разговор о щупальцах, ты кривился, сыпал непонятными мне шуточками об иссик… асфиксии и тешился, что подий больше не видно. Ты смотришь на них как на мерзость. Но подии и я — одно целое. Отвергая их — ты отталкиваешь меня. И пока ты здесь, — цветок коснулся своего виска, — не объединишь меня с подиями, у нас с тобой, Джори, не срастутся отношения… Уйди, дай мне побыть одному.

Коррин никогда не чувствовал такого смятения. Слова Квита били прицельно метко. Человек всё время искал причину игнорирования Тэффи в самом инорасце, а, оказывается, нужно было покопаться в себе. Мысли о щупальцах воистину вгоняли его в оторопь. Когда он до них дотрагивался в прошлый раз, контакт был продиктован необходимостью, и перспектива повторения энтузиазма не вызывала. Происшествие с подиевым ошейником было для Коррина дурным сном. Отростки опасны. Цветок не опасен. Сложить столь разные образы в один цельный не получалось. И ,судя по полученным объяснениям, лилеец это прекрасно видел и оберегал его, Джори, от столкновения с ненавидимыми им щупальцами. Квит на свой манер заботился о доставшемся ему неразумном миддаэ. Придя к подобному умозаключению, Коррин пересилил себя и решительно шагнул навстречу грустной живой статуе.

«Прекращай трусить, кретин! Это он — твой цветок, просто распустивший корешки. Нечего там бояться, они есть у всех растений. Это норма!»

— Джори, нет! — Тэффи уперся в грудь парня, однако тот смял слабое сопротивление и привлёк лилейца к себе.

— Некоторые фобии можно перебороть, встретившись с ними лицом к лицу повторно.

— Я помогу тебе излечиться, — понял его с полуслова Квит и обнял в ответ: руками за шею, подиями за торс и бёдра. Коррин напрягся, когда щупальца прошлись у него между ног, надавив на пах, и расслабился, когда по тому же маршруту проследовала лилейская ладонь.

 — Мне нравится твоя стратегия.  — Можно, я тебя рассмотрю? — смущенно спросил Квит.  — Уступи мне, как пациенту, первенство.

Лилеец отшагнул, давая «лечащемуся» место для манёвров.

Опустившись на колени, парень расстегнул штаны Тэффи. То, как цветок ласкал себя внутри почти прозрачного члена, не давало человеку покоя. Ему хотелось доказать, что сможет довести Квита до исступления, используя свои методы и средства, продемонстрировать, что он ничем не хуже щупальцевого партнёра.