«Ему противны щупальца. Землянец их не принял, не считает моим естественным продолжением».

— А ещё ты сверкаешь, — парень показал лилейцу пальцы с блёстками, не заметив, как тот переменился в лице.

— Проступившая пыльца указывает, что твой генетический материал принят моим организмом. «Половина дела сделана». — Спасибо, Джори. Я оденусь и покину пещеру. Не буду тебе мешать.

— Оставайся, места тут вполне хватит на двоих… И более.

Мысленно прокручивая «экскурс в будущее» и сравнивая его со своим детством, парень в полной мере осознал, насколько ему не хватало вот таких обычных тёплых моментов, продемонстрированных там. Своего отца Бастиана, старшего лейтенанта Межгалактического Союза, Коррин видел по большим праздникам. Тот постоянно пребывал в разъездах, и взросление детей отслеживал по присылаемым женой голограммам. Деньгами снабжал вдоволь, а вот вниманием детвору обделял. О том, чтобы поговорить или поиграть с ними, приехав домой в отпуск, не было и речи. За руку сына и дочь Коррин-старший брал раз в год, ведя их на Парад Объединения, где перед начальством требовалось засветить наследников. В остальное время ими занималась прислуга и учителя, поскольку матери дети были нужны как летний снег. «Соломенная вдова» разъезжала по курортам, меняя любовников как перчатки. Чтобы ей угодить, достаточно было показать по комму выполненное «на отлично» домашнее задание, и женщина забывала о Джори и Леони до следующего сеанса связи. Рано повзрослевший мальчик подозревал, что родительский брак был чисто «залётным» и их с сестрой рождение относилось к побочным явлениям, а не к запланированным акциям. Да и является ли Бастиан его отцом, было спорным вопросом. Вот Леони точно была родной — смуглой, кареглазой, как и чета Корринов, а в кого Джори удался блондином, то ведала лишь Инесс. В пользу этой версии говорило и то, что лейтенант часто третировал сына, тогда как дочку предпочитал не замечать. При нём парнишка ходил по стеночке, отдавал честь, пересекаясь с вечно недовольным мужчиной на общей жилплощади и обращался к родителю с обязательной приставкой «сер». Коррину было всего девять, когда он уяснил, что тянуться к людям, носящим с ним одну фамилию, бесполезно. Семья для них была не больше, чем статусным объектом, а для самого Джори — требующей постоянного поддержания бутафорией…

Привычный порядок вещей в одночасье изменило лилейское видение. Показало, что семья может быть не пустым словом. Что дети могут быть желанными, а чувства настоящими. Касание щупалец перевернуло мир Джори. Заставило другими глазами взглянуть на гуманоида, с которым свела его судьба. Рядом с проснувшимся Квитом землянин испытывал предвкушающий трепет, внутренний подъём и страх, что его порывы будут неверно истолкованы или того хуже — отвергнуты. Он ещё не осознал полностью, на что подписывается, однако был уверен, что Квит центральный элемент его новообразовавшейся вселенной и отпускать его никак нельзя.

— Мы договаривались не так, — лилеец натянул одеяло выше, прячась от нечитаемого взгляда странно взъерошенного землянца.

— Передоговоримся. Что сказать спасателям, когда они прилетят и найдут одного из нас? Погодите, второй потерпелец в пяти километрах отсюда, я за ним сбегаю? Согласись, выглядит и звучит нелепо.

— Бегать не будем, ты рации собрал.

— Тогда выражусь прямо: оставайся здесь. Со мной. Физически мы состыковались, осталось наладить общение и… Не буду загадывать, но у нас может срастись.

— Срастись? Намекаешь на природу моего происхождения?

— Нет, на отношения. Нам ничего не мешает их построить.

— Со мной? — продолжал тормозить лилеец.

— И мелкими, которых ты носишь. Я много думал, пока ты спал… — Коррин нервно убрал за ухо упавшую на глаза прядь. Аргументы из головы выветрились, оставив «белый шум», сквозь который пробилось маловразумительное: — Квит, позволь мне быть рядом с тобой. Я постараюсь стать достойным миддаэ.

Лилеец встал, замотавшись в одеяло, и, подойдя к парню, положил ладонь ему на плечо.

— Джори, не заставляй себя делать то, чего не хочется. У тебя нет предо мной долга. Я и так признателен тебе за неоценимую помощь.

Человек склонил голову, прижимаясь щекой к руке Квита, и скорчил просительную физиономию.

— Не уходи, я докажу, что у меня иные мотивы.

Тэффи медленно высвободил руку и посмотрел на неё, будто видел впервые. Тело на прикосновение землянца отозвалось мелкой дрожью в области семенных щелей. «Остаточный эффект», — решил Квит и, запахнув одеяло, незаметно почесался. Предложение было заманчивым. Он не будет одинок, а Джори разберётся в себе и поймёт, чего взаправду хочет: создать семью с омерзительным (?) для его восприятия чужаком или двигаться дальше своей дорогой. Лилеец был убеждён, что, выбери Коррин второй вариант, ему придётся долго зализывать сердечные раны, однако и отказать не мог. В груди Тэффи тлел уголёк надежды на обретение верного друга. Пусть будет белый, со смешной травкой на голове, без лессов и подий, зато свой. Конечно при условии, что человек сможет смириться с отличиями их тел.

— Я останусь, только не жди от меня слишком многого. — «И я от тебя не буду».

— Ты не пожалеешь, — Джори на радостях чмокнул Квита в нос и потянул не успевшего отреагировать лилейца к каменному столу. — Я фруктов принес и рыбу запёк. Вполне съедобна, хоть и подгорела. Она вёрткая, а я быстрее. Хвать, руками, прикинь! И на берег кидаю. Выстрогаю острогу, ловить будет проще, а то колючая зараза. Сухих пайков у нас немного, а подножного корма хватит с лихвой. Найти бы соль, и рыбу можно было бы насолить и насушить про запас. Рогатые ящеры всеядны, я кидал им внутренности своего улова, так трескают за милую душу и обрезками с фруктов не брезгуют… — Коррин перепрыгивал с темы на тему, теряя обоснованность переходов, а Тэффи активно жевал черноватые кусочки рыбы и млел от получаемого внимания. Механик не отходил от него целый день, тараторя без умолку, извинялся за «словесный понос» и начинал заново. Квиту ещё никогда не было так весело.

На ночь каждый устроился в своём углу, однако обоим не спалось: Тэффи из-за того, что выспался наперёд, Коррину из-за того, что одолевали мысли.

— Квит, сколько у тебя братьев?

— Я единственный ребёнок.

— Разве дети не парами появляются?

— В идеале да.

— У вас… случилась трагедия? — ступил на шаткий мостик сближения Джори.

— Мой даэ — манид в четвертом поколении, такие, как он, часто имеют патологии репродуктивной системы. Его семенные полости недоразвиты, поэтому он не может стать миннаэ и выносить детей. Наэ же не повезло в юности. Он попал в аварию и, получив необратимые внутренние повреждения, остался с одной полостью. Доктора не рекомендовали ему сплетаться, уверяя, что будут получаться пустоцветы, а он не послушал и открылся я. Последующие семечки и впрямь были пусты. А мои шиннаисы…

— Кто-кто?

— Родители миннаэ.

— Деды. Понял, продолжай.

— Они отказались от чистоцветного сына через его связь с манидом. И меня не признают, не вписывают в Книгу Рода.

— Идиотские у вас классификация и законы, — возмутился Джори. — Моя сестра замужем за жителем Марса, в нём столько всего намешано, что раса неопределяема и никто его не шпыняет. Он прекрасный чел… гуманоид и отличный отец для их голубоватой девочки.

— Не всем так везёт. Лояльных к манидам лилейцев мало. Я знаю всего двоих: моего наэ и Силя — друга, с которым я летел на Лилейну. Обоих в нашем обществе терпят, но не жалуют.

— Таких ксенофобов отстреливать нужно. Ты сильный, раз выжил в ненавистнической среде и не сломался. Твои родители должно быть очень тобой гордятся.

— Да, этого не отнять. Я для них самый-самый, — навеянные воспоминания о родных отозвались глухой болью. — Моё исчезновение для них сильнейший удар.

— Не печалься, так или иначе всё наладится.

*

Последующие дни были заняты изучением местности и налаживанием быта. На западной окраине оазиса нашелся солончак. В пересохшем озерце парни насобирали крупнокристаллических пластов и выпарили себе пригодной к употреблению соли. На том же солончаке потерпельцам встретились нарсы, которых Джори упорно называл оленями, и Коррина потянуло поохотиться. Свежее некогда бегающее мясо было для него лакомством, поскольку на космических кораблях питались искусственным сгенерированным в пищевых автоматах. Тэффи идею одобрил, для начала посоветовав научиться стрелять из игольника, чем землянин и занялся. Насобирал фруктов, расставил на камнях и с азартом палил… мимо них. Квит посмеивался со стрелка и шил себе обувку взамен порвавшейся. Ну как шил? Путал вытрепанные из своего костюма нити, делал дырки в тканевых отрезах и ломал древесные шипы, заменившие иголки. Занимаясь каждый своим делом, еду парни при этом готовили сообща. Квит выкапывал съедобные коренья и комбинировал фрукты для салатов, а Джори приспособился не жечь рыбу и моллюсков, чему поспособствовали мясистые листья, подсунутые ему цветком. Концентраты было решено оставить на непредвиденный случай, и запаянные пакеты перекочевали на каменный выступ в метре от пола, подальше от вездесущих рогачей.