— Раздражают макаронины.

Лилеец угукнул. Сию секунду он готов был согласиться с чем угодно, лишь бы землянец не останавливался. Тот, слава Древобогу, и не собирался. Наигравшись с языком Тэффи, Коррин переключился на его скулы, шею и грудь. Выцеловывал, покусывал, вырисовывал влажные вензеля на гладком торсе, а добравшись до семенной щели, провёл языком по набухшим возбужденно токующим краям. Квит закричал от горячего касания и сам себе закрыл рот рукой. Ощущения были непередаваемыми. Острота удовольствия граничила с болью, пульсировала жаром в глубине семенных полостей и выдавливала слёзы из глаз.

Джори просунул руку меж их телами и, расстегнув штаны, выпустил ноющий член. Сопроводительные возгласы в исполнении Тэффи лишали разума, разогревали кровь до температуры лавы и возносили самооценку до небес. Притираясь плотью к ноге лилейца, Коррин ввинтился языком в узкую трепещущую расселину на его боку, и провёл по всей её длине. Здесь цветок был действительно нектарным. Джори представился себе пчелой занятой опылением, только у его «жала» было иное назначение. Квит заметался под парнем, дёрнул за волосы и ногтями царапнул по предплечьям. Коррин застонал и оттянул яйца, чтобы не кончить раньше, чем доберётся до основного блюда. Минув стеблеподобный вялый член лилейца Джори нащупал пресловутую тʼяри и без напряга ввёл туда палец. Отверстие было растянутым и смазанным, полностью готовым к применению.

— Какой же ты… Не могу больше… Не задуши, лады? — Коррин приподнял Тэффи, закидывая его ноги себе на плечи, и поочерёдно поцеловал лодыжки. Подии нервически забили по одеялу, но механика это не остановило. Джори приставил член к блестящей заднице и толкнулся, дурея от ощущений.

Квит втянул воздух и выпустил сквозь зубы, не проронив ни звука. Тэффи настолько погрузился в собственное удовольствие, что вторжение инородного тела было для него внезапностью. Однако выражение полного блаженства на лице миддаэ отбило всякую охоту сопротивляться. То, чем его таранил землянец, по объему было больше, а по длине короче подий. Оно вызывало дискомфорт и растяжение тʼяри, но было необходимо для достижения обоюдного удовольствия.

«Интересно, сколько метров до потолка? Четыре-пять, будет?» — думал лилеец, покачиваясь в такт фрикций.

Видя, что принимающий партнёр заскучал, Коррин замедлился. Складывалось впечатление, что дай ему кто-то пилочку, и цветок бы занялся неторопливым подпиливанием ногтей. Это больно ударило по людскому самолюбию. «Как так? Я тут потею, а он…»

Джори вышел из желанного тела, опуская задранные ноги Квита.

— Всё? — приподнялся на локтях тот, и обиженный любовник чуть не зарычал с досады.

— Нет, — парень сел и перетащил пискнувшего Тэффи себе на бедра. — Двигайся, — он погрузился назад в горячую теснину и возложил руки на истекающие прозрачным секретом бока лилейца. Квит выгнулся, подаваясь к поддерживающим ладоням, и уперся лбом в плечо своего миддаэ, щекоча его щеку нижними лепестками. Расхрабрившись, Тэффи прихватил странно солоноватую кожу губами и обхватил Коррина, гладя его напрягающуюся в такт выпадов спину. В тактильном плане инорасец Квиту здорово импонировал. Тёплый, гладкий, кое-где мягкий, кое-где твёрдый и неизменно приятный на ощупь. Единственное, чего Джори недоставало, так это комплекта подий, но лилеец вполне мог компенсировать их нехватку своими, что он и сделал по наитию.

Парочка отростков отделилась от основной массы и скользнула по животу Квита. Джори скосил глаза и не поверил увиденному. Кончики отростков ввернулись в пустотелый член, и вялый орган обрёл форму. В расправившемся виде он был повнушительнее его агрегата. Сквозь полупрозрачные стенки было видно, как синхронно движутся подии в длинной трубке и Коррин стал приподнимать и насаживать Квита на себя, подстраиваясь под их ритм.

Удовольствие нарастало лавинообразно. С боков, спереди и даже сзади Джори попадал по какой-то внутренней огненной точке. Тэффи ощущал, как что-то большое раскаляется добела и готовится к взрыву на уровне его солнечного сплетения. Оно росло, распирало внутри и полыхнуло, ослепляя. Квит закричал, задергался, нанизанный на человеческое естество, и впился зубами в то, что было доступно — настрадавшуюся за сегодня шею Коррина. Джори низко застонал, удерживая бьющегося в судорогах наслаждения Тэффи, и выплеснулся глубоко внутри трепыхающегося тела. Обезумевшие подии перестали автономно хлестать воздух и оплели пару плотным коконом, не давая разъединиться. Несколько штук обхватили головы Квита и Коррина петлёй-восьмёркой, мягко сталкивая их лбами, а две коснулись уголков глаз не успевшего увернуться человека. Под веками землянина на быстрой перемотке замелькали кадры: вот Квит, склонённый над кроваткой с двумя лепестковыми малышами-бутонами; вот сам Джори, ведущий за руки маленьких пятнистых цветочков; вот он с Тэффи в магазине выбирает булочки; вот они в обнимку спят на широкой кровати; вот их семейное фото возле камина, сделанное в старом доме родителей Коррина; а вот лучисто улыбающийся Квит старше себя теперешнего, облаченный в нелепый балахон свободного покроя…

Землянин крепче прижал к себе Тэффи, стремясь поделиться с ним поразительно ярким видением, и почувствовал, как по его животу сбегает ароматная склеивающая жидкость. Отсутствия удерживающего ошейника человек не замечал, увязнув в воспоминаниях и самокопании.

«Отцу было девятнадцать, когда у них с мамой родилась моя старшая сестра. Пожалуй, по человеческим меркам я не так уж и молод для создания семьи. А чем Квит не кандидат? Умный, красивый, интересный, способный к деторождению. Ксенофобией я не страдаю и пора признаться самому себе, что я согласился на секс с ним не ради экзотического процесса, коим можно будет похвалиться перед друзьями-студентами, а потому что хотел заполучить Квита в личное пользование. Долгосрочное ли, не знаю, хотя, судя по «видео», вероятность «жили счастливо и умерли в один день» высока. Что вообще это было? Намёк лилейского божка или созвучность наших с Тэффи психо-частот? В любом случае, думаю, знак был хорошим, и, чтобы проверить гипотезу, необходимо, дабы цветок был со мной рядом».

Окольцевавшие парней отростки лениво опадали, ложась на одеяло прикорнувшими змеями-альбиносами.

— Я заберу тебя на Фадсею и выбью в общаге семейную ячейку. А когда подзаработаю — снимем отдельное жильё. Я защищу тебя… вас от нападок твоих долбанных чистоцветных… Квит? Ты спишь, что ли?

— Мм… — лилеец уронил голову на плечо землянина.

— Ты невозможен, — хохотнул Джори и, разъединив их слипшиеся торсы, уложил Квита на подстилку. Тэффи умиротворённо вздохнул и свернулся калачиком. Видимая справа семенная щель была залита застывающей субстанцией и влажно поблёскивала, человек укрыл инопланетного любовника, не став тревожить. Пусть отдыхает, помывку можно отложить. Сам же Коррин метнулся к реке, смывать свои и чужие соки. Вернувшись, вышвырнул из пещеры трёх ящериц, подбирающихся к спящему лилейцу, и пообещал себе в обязательном порядке заняться дверью.

====== 5 часть ======

Квит не двигался больше суток, если не принимать в расчет того, что подии втянулись ему обратно в спину, где были специальные каналы для их «складывания и хранения». Во всяком случае, так казалось механику, наблюдающему за тем, как кожа лилейца приобретала сзади ребристый рельеф.

Коррин переделал сотню дел: излазил близ лежащие заросли, нарезал веток, сплёл и переплёл кособоко получившуюся заслонку, гордо наименованную дверью, а Тэффи не просыпался. Джори с беспокойством поглядывал на коматозного друга, примечая незначительные изменения в его облике. Цвет семенных щелей из синюшно-тёмного нормализовался до салатного, а лепестки покрылись слоем пудры, переливающейся всеми оттенками сиреневого. Коррин долго мялся, но подошел и потер их кончик — глаза Квита открылись словно по команде.

— Наконец-то! Я рад, что твои придатки убрались и ты пришел в норму.

Квитово желание поваляться, нежась в постели улетучилось. Пренебрежительное упоминание подий взяло его за живое.