— Держись, — шепчу я себе, — держись. У тебя почти получилось. Ты на верном пути.

Нет, у меня ничего не получилось. Я поспешил, я все испортил, поддался порыву, разрешил ему и тем самым оттолкнул. Нет, ты сильнее физического влечения. Гораздо старше, сдержаннее. И ты «обещал». Ждал меня, и все равно «обещал».

Я не знал, кто он, и чем он подкупил тебя.

Но я уже ненавидел его.

***

Я и не знал, что сердце может быть таким тяжелым.

Всю дорогу в машине мы молчим. Тишина настолько гнетущая, что даже радио включать бессмысленно — только хуже сделаем. Я все думаю, как же мне поступить. Как привлечь его, как доказать, что я не кусаюсь? Что я не ошибка и не предательство.

От собственных мыслей больно.

Он останавливается у моего дома. Родительской машины нет, субботними вечерами они всегда выбираются куда-нибудь вдвоем, посвящая время исключительно друг другу.

— Зайдешь на чай? — я уже знаю ответ, но все равно спрашиваю. Мне не хочется уходить вот так.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Но я все равно не выхожу из машины. И ты не прогоняешь меня. Терпеливо ждешь, когда я сам решу, что достаточно.

Ты вообще ждешь, что я закончу все первым. Но я упрямей чем ты, Морган.

— Ты дурак, — говорю тихо.

— Я знаю, — отвечаешь ты мрачно.

— Хорошо, что знаешь.

И вновь повисает молчание. До звона в ушах, до мурашек по телу. От него не избавиться пустыми фразами, оно поглотит их и растворит, словно ничего никогда и не было сказано.

— Я не хочу уходить, — неожиданно признаюсь я.

— Колин… — начинаешь ты, но я перебиваю.

— Почему мы не можем попробовать? Мы имеем на это право!

— А если бы я дал тебе слово, и нарушил его?..

Сперва я не нахожусь с ответом. Но потом резко вытягиваю руку вперед, впечатывая ее в руль, от чего ты вздрагиваешь. Твое имя, уже зарубцевавшееся, отражается в твоих глазах.

— Вот твое слово. Целых два. Твое обещание выгравировано на моей руке. И ты исполнял его, я видел! Ты так же хотел встретить меня, ты ждал, и не смей этого отрицать!

— Я ждал семь лет, Колин. Потом мне уже было не до ожидания.

— Прекрати оправдываться! — я повышаю голос. Срываюсь, хотя это последнее, чего я хотел на нашем первом свидании.

— Есть вещи, которые нельзя получить, — отвечаешь ты сурово.

— Да что ты? Например, чужого соулмейта?

Я никогда не вел себя так отвратительно. Куда подевалось мое терпение? Мое решение стать для тебя понимающей, тихой гаванью? Но сейчас я только вывожу тебя из себя, нарочно надавливая на больное место, потому что ты имел неосторожность показать мне его.

— Я предупреждал тебя, — твой голос дрожит.

— А его ты предупредить не подумал?!

— Он нуждается во мне!

— Больше, чем я в тебе? Больше, чем ты во мне?!

— Больше, — глухо произносишь ты, — мы вместе с самого детства, это не так просто.

Вот оно что. Он не просто человек со стороны. Он твой друг с детства. Но если ты ждал меня… и при этом он был рядом, а вместе вы только пять лет, то что случилось, когда тебе было двадцать три? Не может быть, чтобы его Имя тоже не проявилось. Это невозможно.

— Что произошло? — требовательно спрашиваю.

— Это не твое дело, — отрезаешь ты, но отступать я не собираюсь.

— Как раз таки мое! Я имею право знать!

— Это не моя тайна, чтобы делиться ей, — твой голос непоколебим, но я слишком зол, чтобы обращать на это внимание.

— Ах, так это еще и тайна? Великий секрет, который нас разлучает? И мне его знать, конечно же, не обязательно?

— Замолчи, — твои руки так крепко сдавливают руль, что костяшки пальцев белеют.

— С чего бы это? Давай я лучше поотгадываю, — в моем голосе столько яда, что хватит на двоих таких, как ты, — вы решили не бросать друг друга, пока имена не проявятся у обоих. Нет? Ну ладно. Его соулмейт оказался ублюдком и ты решил продолжить традицию? Тоже нет? Становится все интереснее.

— Я клянусь, если ты не перестанешь…

— То что ты сделаешь? Ударишь меня? Если тебе от этого станет лучше, почему бы и нет. Не получается давить морально, дави физически, правильно. Только я и тут не промах, ты уж извини. Так что, я продолжаю угадывать?..

Ты резко поворачиваешься ко мне, в глазах ярость, граничащая с бессилием.

— Это так ты хотел сделать меня счастливым?

— Так ты же отказался, Морган! Ты отказался от меня!

— Я никогда, — ты чеканишь каждое слово, наклоняясь ко мне, словно я могу не расслышать, — не отказывался от тебя!

— Не отказывался? Тогда что за дурацкие обещания? Что, не отказывался, но в карты проиграл?! Где его соулмейт?! Не умер же он!

Ты словно замираешь. Твой рот приоткрыт, но ты ни звука выдавить не можешь.

А я наконец-то понимаю масштаб проблемы. И тоже молчу, уставившись на тебя.

Я не верю. Нет. Я отказываюсь это понимать.

Но голова моя работает до обидного идеально.

Соулмейта твоего друга больше нет, а ты обещал ему не оставлять его. Зная, что у тебя даже не проявилось Имя, ты дал ему обещание, нарушать которое не собираешься. Другу детства. А заодно сделал его своим любовником.

— И зачем было скрывать? — выдавливаю я. — Чтобы я подольше помучился?.. Стало стыдно, потому что сам себе свинью подложил?..

— Колин, — выдыхаешь ты и закрываешь глаза.

Я вижу, что ты измотан. Так же, как и я. Во мне вообще никаких эмоций не остается. Я просто смотрю на тебя и не могу поверить.

— Какой же ты предатель, — говорю ровным голосом, — знаешь, мне ведь действительно жалко твоего друга. Но тебя мне жаль еще больше.

Я хочу открыть дверь и уйти из машины, оставив тебя мучиться одного. Но не могу пошевелиться. Прирос к тебе взглядом, а на сердце ничего, кроме грусти.

— Ладно, — вздыхаю я, осторожно прикасаясь к твоему плечу. Ты приоткрываешь глаза, смотришь на меня странно так, вымученно. Ну и родная душа мне досталась.

— Взбодрись немного, придумаем что-нибудь, — медленно говорю я и пытаюсь улыбнуться, правда, знаю, что не выходит. Губы трясутся. Но не от слез или гнева. Просто так. Не хотят они тебе улыбаться.

— Мы?.. — тихо роняешь ты. Обреченно так. Даже обидно. Думаешь, что я тебя брошу, или надеешься на это?

— А ты предпочитаешь справляться один? Ну хватит тебе. И так залез по самое не хочу.

Как он к тебе относится, Морган? Твой друг, что до сих пор позволяет тебе выполнять свое безрассудное обещание. Как он отреагировал на твое проявившееся Имя? Кто он вообще такой? Как выглядит, какой у него характер? Насколько он на самом деле близок к тебе? И насколько сильно ты привязан к нему, что отталкиваешь меня так рьяно? Ты ведь сейчас на пределе.

Столько вопросов. Ни одного ответа.

Я легонько похлопываю плотную ткань твоего пальто и отнимаю руку, чтобы открыть дверцу машины и выбраться наружу. Прежде, чем захлопнуть ее, я обращаюсь к тебе:

— Завтра. В полдень, возле парка Сент-Джеймс. Договорим уже там, а заодно и уток покормим.

— Я могу заехать за тобой, — голос бесцветный.

— Нет, спасибо. Завтра я доберусь своим путем. — Ты киваешь. — Езжай, Морган. Отдыхай и… подумай обо всем. Увидимся.

Я отхожу от машины, смотрю за тем, как медленно она выруливает, выезжая с улицы, чтобы скрыться от моего взгляда. Вечерний ветер становится сильнее, небо темное, желтоватые фонари уже освещают нашу улицу. И я наконец-то перевожу дыхание.