Ты киваешь, в глазах слабый интерес. Я отодвигаюсь в сторону, пропуская тебя вперед, и ты выходишь на поляну, прямо к железной дороге и застываешь, рассматривая увиденное.

— Я нашел это место, когда гулял в поисках вдохновения, — тихо говорю я, останавливаясь рядом с тобой, практически касаясь рукава твоего пальто. — Я не знаю, кто это сделал, но знаю когда и почему.

По обеим сторонам от дороги стояли две каменные статуи. Выражения их лиц нечитабельны, по бокам они поросли мхом, но тела их выточены из камня настолько искусно, что удивительно, почему они еще не в музее.

Они стоят напротив друг друга, мужчина и женщина, но головы их повернуты в противоположные стороны. Она смотрит на север, он — на юг. Но каждый из них держит вытянутую руку над путями, едва соприкасаясь запястьями, соединяя свои Имена.

— Несколько веков назад, когда знать шла против силы Имен, отрицая наличие соулмейтов, как сейчас мы называем Предназначенных Сердцу, потому что им невыгодно было отдавать дочерей и сыновей людям низшего класса, — я говорю неспешно, вспоминая, как рылся в интернете в попытке найти о них информацию, насколько мне важно было узнать их значение.

Я делаю шаги к статуям, встаю между ними, и ты тоже приближаешься. Только твой взгляд направлен не на статуи, а на меня.

— Она, — я накрываю рукой холодный камень, — юная дочь герцога, которой только исполнилось семнадцать. А он — простолюдин, тридцатидвухлетний мужчина, зарабатывающий на жизнь семьи выточкой камня. Они и встретиться не могли, не говоря уже об отношениях в ту эпоху. Дорога символизирует жизнь. Их отвернутые друг от друга головы — выбор. А касание рук — судьбу.

— И что же с ними произошло? — спрашиваешь ты, не отводя от меня внимательных глаз.

— Его держала семья, которой он дорожил. Ее — правила высшего общества и жених, которого она полюбила. Оба игнорировали свои проявившиеся Имена, отдав предпочтение тому пути, что они сами выбрали. Никогда не взаимодействуя друг с другом в реальной жизни, оба постепенно начали сходить с ума. В итоге он повесился, а она бросилась из окна. Я не знаю, почему это не упоминается в учебниках истории и не ставят в пример, но если не веришь мне — можешь залезть в городские архивы, потому что в интернете я тоже практически ничего не нашел.

— К чему ты ведешь?

— Игнорировать судьбу — не выход. В итоге ты причинишь боль не только своей настоящей половинке, но и людям, что окружают тебя.

Я дышу как можно спокойнее, выдерживаю твой тяжелый взгляд. Мне самому не нравится эта история, Морган, я знаю, что ты воспринимаешь ее как дешевый шантаж. Но я не могу не поделиться ей.

— Ты пытаешься заставить меня поверить, что я твоя настоящая судьба? — Твой голос звучит сухо, насмешливо.

— Я пытаюсь защитить нас обоих, — отвечаю я резко, — и я хочу быть счастливым и сделать счастливым свою вторую половинку. И это совершенно нормальное желание!

— Нормальное желание, — эхом повторяешь ты и звучишь настолько уставшим, что все во мне сжимается.

— Я ждал тебя, Морган. Я хотел встречи с тобой так же, как ты хотел ее избежать. И это несправедливо. Почему только ты должен быть выигрышной стороной? Ты так хочешь, чтобы было по-твоему, а почему не может быть по-моему?

Ты делаешь несколько шагов вперед, останавливаешься передо мной, такой высокий, уверенный. Теперь я задираю голову, чтобы продолжать смотреть в твои глаза.

— Мне двадцать восемь лет. У меня есть любимый человек и планы на будущее. — Твои слова бьют больно. И я ничего не могу поделать с этой болью, никак проглотить. Пока ты не продолжаешь:

— А теперь появился шестнадцатилетний юнец, который требует от меня стать счастливым вместе с ним. Да еще и связанный со мной судьбой.

— Я не понимаю тебя, — сипло говорю я.

— Это обоюдно, — ты приподнимаешь бровь.

Ты так близко. Настолько, что я не могу нормально думать. Обоюдно то, что мы не понимаем друг друга, или чувство, которое нас объединяет?.. Ты ведь тоже ощущаешь, правда? Прямо сейчас, стоя почти вплотную ко мне, ты ведь хочешь прикоснуться ко мне? Даже при наличии любимого, даже учитывая свои собственные решения, ты ведь чувствуешь это?..

В груди болит, но это приятная боль. Ноющая, размеренная, какая-то правильная. А ты разглядываешь меня внимательно, скрупулезно, словно запоминаешь каждую деталь моего лица, чтобы потом воспроизводить в памяти.

Мне хочется податься вперед. Уткнуться лицом в твою грудь.

Зачем ты стоишь так близко?..

— Я не могу поверить, что тебе только шестнадцать, — я вздрагиваю от твоего шепота. Он звучит с таким сожалением, словно ты, как и я, все это время ждал меня. Но ведь так и есть. Именно это ты и имеешь ввиду, Морган?..

Я правильно трактую твой взгляд? Застывший, болезненный. Как долго ты меня ждал, что сейчас смотришь так? С вопросом, где же я все это время был? С укором, что ты двенадцать лет прожил без меня.

Соулмейты во многом схожи. Даже если сперва не видят друг в друге ни капли общего.

— Я немного припозднился, — я понимаю, что губы мои дрожат от обиды, — ты уж прости. Так получилось.

— Я не могу его бросить, — говоришь ты больше себе, чем мне.

Нет. Нет-нет-нет, только не снова, только не он. Прошу!

— Не бросай, — я в ужасе от собственных слов. Видит бог, я не хотел их говорить. Но я не смог их удержать, потому что иначе ты бы снова оттолкнул меня. Я вру сам себе, убеждая тебя, что так можно. Только бы ты дал мне шанс. Всего один. Только бы остался со мной.

— Ты уверен?.. — ты соглашаешься так быстро, что сперва мне кажется, что ты играешь со мной злую шутку. Но такой взгляд невозможно сыграть, нельзя подделать. И я тут же чувствую укол совести. Что я делаю? Вместо того, чтобы завоевывать тебя по-настоящему, сам же кидаю себе подачки?.. Нет, я не должен врать. Только не тебе.

— Я не уверен, Морган, — отвечаю честно, — даже больше, я этого не хочу. Но мы можем попробовать.

Ты поджимаешь губы. Это твоя привычка, когда ты глубоко задумываешься. Когда не знаешь сразу, что ответить.

Осторожно ты поднимаешь руку, но замираешь в миллиметрах от моего лица, а я еле удерживаю себя, чтобы не податься вперед. Боже, если ты передумаешь… если сейчас ты снова взбунтуешься, мое сердце не выдержит.

— Можно?..

— Нужно, — выдыхаю.

Я едва удерживаю облегченный стон, когда твои холодные пальцы касаются моей щеки, скользят вниз, поддевают мои губы, опускаются к шее. Я закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Словно круги на воде от легкого касания, по моему телу расплывается щемящее тепло. Грудь словно наливается свинцом, сладко немеет, а сердце стучит все быстрее, громче.

Ты сводишь меня с ума. И я тебя тоже. Я знаю. Я чувствую. Вижу. И не смей убеждать меня, что это не так. Все правильно.

— Колин, я не могу.

Твоя рука исчезает, а я резко распахиваю глаза. Ты делаешь шаг назад, прячешь глаза.

— Почему ты не можешь? — я чуть не плачу. — Морган, зачем ты отталкиваешь меня?..

— Потому что я обещал ему, — твой голос меняется, вновь становится решительным и сухим. Строгим, как раньше.

— Зачем ты ему обещал?

Мой вопрос повисает в воздухе. Быстрыми шагами ты направляешься обратно к арке из ветвей, оставляя меня в одиночестве. Все тело горит. В голове путаница, в душе бардак. Я думал, что понимаю, что происходит, но я уже ни черта не понимаю.