Есть такой момент, определенная черта, за которой не существует эмоций, насколько бы тяжелой ни была проблема. Переступая ее, мы перестаем воспринимать ситуацию эмоционально, хоть и не можем избавиться от навязчивых мыслей. Сейчас я ощущал именно это. Минимум чувств. Максимум размышлений.

— Бро-о, мне так жаль, — я подпрыгнул от неожиданности и резко развернулся. Они что, за живой изгородью сидели?..

Передо мной, переминаясь с ноги на ногу стоял Трев, а чуть позади, уже более непринужденно, Грег.

— И много вы слышали? — интересуюсь я сухо. Мне неинтересно, на самом деле.

— Так как ты орал, слышали мы практически все, — ответил Грег вместо Трева, который совсем смутился, — мы решили подождать тебя здесь, в случае чего.

— В случае «чего»? — я выделяю последнее слово слишком едко.

— Кол, ну блинас, ну прости, это все я виноват! — Тревор, кажется, сейчас заплачет. — Я думал, если че, чтоб заступиться, ты ж говорил, первые два дня вы не это… ну… ты решил не заходить далеко, а он подозрительный чел и… не знаю. Твои родаки свалили… Прости. Я не хотел подслушивать.

Его детская искренность успокаивает поднимавшееся в душе раздражение. Я знаю, что они мои друзья, мне просто… стыдно. Я так сильно хотел казаться взрослым, подходящим своему соулмейту, а в итоге заистерил у тебя в машине, как капризный ребенок, не получивший конфетку. Да еще, получается, перед ними.

— Кол, ты свалился в выгребную яму, — говорит Грег безжалостно, — но мы на твоей стороне.

— Да, бро, мы с тобой в этом дерьмище! И вонять будем вместе! Ща как обниму! — Тревор в два шага настигает меня и сгребает в крепкие медвежьи объятия, от которых пахнет потом и слабым оттенком мускатного одеколона.

Я вытащил из тебя ответы клещами. Заставил тебя раскрыться, изнасиловал морально приступом ярости, и теперь жалел. Что я в итоге получил? Оправданную угрозу потерять тебя навсегда. Потому что ты идиот, Морган, ты дурак, слишком добрый и верный.

Я вцепляюсь в объятие Тревора так сильно, как только могу, вишу на нем, зарывшись носом в шею и судорожно пытаюсь дышать, роняя непрошеные слезы на капюшон его оранжевой толстовки.

***

— Итак, что мы имеем.

На моей большой интерактивной доске на стене невнятным почерком Хло провозглашалось: «Морган Харт и его дьяволы». Она прибежала практически сразу, как только Грег скинул ей сообщение в общий чат. Теперь, выслушав полностью мою историю, она стояла перед нами, сидевшими на кровати, с черным маркером в руках. Расположение духа у меня прескверное, но Трев закинул руку на мое плечо, заставляя находиться в реальности, за что я благодарен. Я не хотел детального разбора ситуации, но вовремя подошедшая Хло вправила мне мозги, сказав, что оставлять меня наедине с собой и унынием никто не собирается.

Тревор задрал руку и пробасил:

— Морган Харт ждал Кола семь лет!

— Верно, — согласилась Хло. На доске появилась горизонтальная линия, с отметкой твоего теперешнего возраста в самом конце. Посреди линии она нарисовала кружок, мелко подписав его: «время ожидания соулмейта семь лет».

— Что дальше? — она деловито посмотрела на Грега, который словно нехотя произнес:

— Вместе со своим «другом» они уже пять лет.

— Если округлить, — вставил я, сам не зная зачем.

— Это не важно, — отрезала Хло, — значит, сейчас ему двадцать восемь, отнять пять, получается, что в возрасте двадцати трёх лет у его друга погибает соулмейт и Морган дает ему «клятву верности».

Она быстро пишет под первым кружочком свое словосочетание, от которого мне противно, и лицо мое кривится, но Трев ободряюще сжимает мое плечо.

— От двадцати трех отнять семь, получается, с возраста согласия он не мог дождаться, когда проявится твое Имя. К сожалению, на тот момент его дорогому соулмейту было только четыре года и оправдать его ожидания он не мог.

— Я не понимаю, зачем ты обращаешься к математике, — уныло вставляет Грег.

— При знании хронологии можно разобраться в правильности происходящего, — самоуверенно отвечает Хло, — теперь я могу сказать, что наша жертва в подростковом возрасте была под стать Колу: вселенские мечты о настоящем соулмейте, за которые он держался, пока не появился его неудачливый друг.

— К чему ты ведешь? — спрашиваю я резко.

— К тому, мой агрессивный соратник, что вы со своим соулмейтом очень похожи. Если его поведение было такое же, как и у тебя, то что он видит в тебе? Именно! Те семь лет ожидания, счастья и веры, а при том, что он связал себя обещанием, встреча с тобой, который напоминает ему о лучших временах, причиняет и много боли.

— Это и без цифр понятно, — Грег поднимается, протягивает руку Хло, и она с сомнением отдает ему маркер, — я предпочитаю обращаться к сухим фактам. Факт первый: Харт тебя ждал семь лет, а остальные пять пытался привыкнуть к новой жизни, что не отменяет его ожидания. По природе люди стараются обманывать себя, но даже при самовнушении на подсознательном уровне они знают правду. Он хотел увидеть тебя, иначе не приехал бы.

— Но это заняло долбанный месяц, бро, — восклицает Тревор и по его голосу понятно, какую огромную работу он проделывает в голове, чтобы не отстать от полета мыслей Хло и Грега, — почему он тогда ниче не сделал сразу? Он нашего Кола чуть с ума не свел!

— Хороший вопрос, — Трев зарделся от похвалы друга, — на это у меня есть два предположения. Первое — он был в шоке, что Имя проявилось. А второе — он сам ждал Кола.

Я таращусь на его мелкий почерк на доске, стараясь понять смысл его слов, в то время как на лице Холлидей расплывается лукавая улыбка понимания.

— Ждал, надеясь, что Кол взрослый и независимый герой, способный взять свое и спасти его из ада, куда он имел неосторожность спуститься…

Я не понимаю.

— Он начал разговор с того, что не останется со мной, — я хмурюсь, стараясь собрать мысли в кучу.

— Думай, у тебя же не три извилины Тревора, — подгоняет меня Хло, а Грег и Трев одновременно произносят ее имя, один возмущенно, другой скептично, но она не обращает на них внимания, — он приезжает к шестнадцатилетнему подростку, у которого полные штаны от счастья при виде своего альфа-самца. И о чем же он тогда подумал?..

Ее голос вкрадчивый, намекающий. Она хочет, чтобы я понял сам.

Ты подумал тогда, что я обуза, потому что соулмейт тебе уже был не нужен. Разве не так?..

Нет, не так. Не так. Тогда, на поляне возле статуи, ты почти сдался. Ты говорил со мной по-настоящему, не скрывая эмоций, как обычно это делаешь. Словно ты хотел уйти от обещания, обойти его, потому что… потому что на самом деле не прекращал меня ждать. О боже, я понимаю. И сегодня в машине ты сказал, что никогда не отказывался от меня. На словах да, а по-настоящему — никогда. И то, как устало ты выглядишь, с каким бессилием на меня смотришь, словно я не могу сделать то, чего ты хочешь. Словно я не смогу вытащить тебя.

Господи боже. Ты так ждал, что я окажусь сильнее и влиятельнее, чем шестнадцатилетний ребенок, что я заявлюсь к тебе сразу, как ты почувствуешь Имя, что собью спесь с твоего паразитически-настроенного друга, пять лет накладывающего лапы на человека, который на самом деле его не хочет. Ты так ждал, что я вдребезги разобью сделанное тобой обещание, а не просто обижусь на тебя. Поэтому ты не хотел говорить мне? Потому что не хотел делать мне больно и признавать, что ждешь помощи, что она нужна тебе гораздо больше, чем мне самому. Но я оказываюсь школьником, и ты автоматически почувствовал ответственность за меня. Я — бремя, которое делает тебе еще больнее.

— Мне кажется, он догнал, — уверенный голос Трева совершенно неожиданно вытаскивает меня из урны вины и самобичевания.

— Согласен, — поддерживает Грег.

— Ну, и что ты будешь делать теперь? — Хло улыбается ярко, пальцами откидывая прядь зеленых волос с лица. — Я предлагаю поменять заголовок с «Морган Харт и его дьяволы» на «Колин Красс и сила его возмездия».