Только проснись, Морган. Проснись, и ты увидишь, что я с тобой. И темнота, в которой ты блуждал, рассеется, потому что я озарю тебя светом.

Вернись, Морган. Вернись.

***

Седьмой день встречает меня так же, как и шестой, так же, как и все предыдущие. Они совсем не отличаются друг от друга. Ты мирно лежишь на подушке и, кажется, даже не думаешь просыпаться.

Я смотрю на тебя долго. Что тебя держит, Морган? Что вцепилось в тебя так крепко, что ты не можешь выкарабкаться?..

Я закрываю глаза руками. Слезы всегда подступают неожиданно и быстро. Ни сдержать, ни предугадать не получается.

— Сегодня приходил Броуди, — всхлипываю я, как обычно делясь с тобой новостями, — он взял Джеймса под свою опеку. Ты знаешь, для них теперь придумали новый термин. Все, кто потерял своего соулмейта, считаются нестабильными.

Я говорю, а слезы текут так быстро, что я не успеваю стирать их рукой.

— А обидчиков Хло вчера признали виновными, — добавляю я сдавлено. — Жизнь такая странная. Она не останавливается, Морган. Она никого не ждет. Но я жду тебя. Я тебя жду. Я так скучаю…

Ты слушаешь меня. Тебе больше нечего делать, кроме как слушать. У тебя больше нет связи с миром, только через мою руку, что до сих пор болит и ноет. Твое Имя такое же воспаленное. Я мажу его каждый день, прикладываю холодные компрессы, чтобы жжение не мучило тебя.

И все же надеюсь, что наша связь не исчезает.

Но даже если она исчезнет, я никуда не денусь.

Я никуда не уйду.

Я открыл окно в палате. Тонкие шторы медленно покачиваются от касаний слабого ветра.

— Папа ездил к Моррису, — продолжаю я, — он поменял цветы. Поставил новые георгины. Я сказал ему, какие взять. Морган… останься. Прошу тебя.

Я знаю, что просить тебя бесполезно. Но не могу сдержаться. Не могу не просить. Это единственное, что мне остается.

— Я так виноват перед тобой… я наделал столько ошибок…

Я снова прячу лицо в ладонях и плачу уже в голос. Горько, тихо, чтобы мама не прибежала успокаивать меня. Она все боится, что я не выдержу.

Но я держусь, Морган. Ради тебя.

Я замираю, когда чувствую касание. Совсем слабое, еле заметное, словно кто-то случайно скользнул рукой по моему колену.

Какое-то время я не отвожу рук от лица. Мне страшно.

Мне столько раз казалось, что ты просыпаешься.

И каждый раз я обманывался.

И боюсь, что этот раз не станет исключением.

Но как только я отнимаю руки, встречаюсь с твоими чуть приоткрытыми глазами. Это ведь не сон? Не наваждение?

Я держу глаза открытыми, не позволяю себе моргнуть. Кажется, закрою их, и ты снова исчезнешь.

— Ты совсем не спал?.. — шепчешь ты сипло, едва слышно, а я не могу поверить своим ушам. Я задерживаю дыхание, не позволяя облегченному вздоху вырваться, потому что мне страшно, что у меня очередная галлюцинация.

Жестокая и бесчеловечная.

Но я не хочу спугнуть ее.

Ты смотришь на меня из-под полуприкрытых век нежно, устало.

— Колин… ну что ты… — с трудом ты поднимаешь руку, проводишь пальцами по моей щеке, и я словно прихожу в себя. Все напряжение, весь страх и паника, все вырывается из меня потоком бесконечных слез.

— Ты живой, — выдавливаю я, прижимая твою ладонь к моему лицу, удерживая твою руку, которую ты сам едва контролируешь. — Морган, ты живой…

Ты вернулся ко мне. Ты вернулся.

***

— Я хочу вернуться в палату, — просишь ты, но я только фыркаю.

— Гулять полезно, мистер Харт, так что не спорьте со мной.

— Мне холодно, — ты продолжаешь капризничать, но я упрямо качу инвалидное кресло по извилистой дорожке в саду у больницы.

— Врачи сказали, что полчаса в день — обязательная норма. Мы снаружи только десять минут, так что не ной, — отвечаю я, и ты только смеешься в ответ.

Тебе нравится, что я забочусь о тебе. Тебе приятно, что я провожу с тобой все свое время.

А я теперь ни на шаг не отхожу от тебя. Прошло столько времени, а твой бессознательный образ до сих пор стоит перед глазами. Но я работаю над собой: упорно гоню его прочь, зубами вцепившись в реальность.

Реальность, в которой ты выбрал меня.

— Достаточно уже того, что вы все пили шампанское, а я сок, — замечаешь ты насмешливо.

Стоило тебе почувствовать себя лучше, как мы действительно устроили в палате самый настоящий праздник. Твой прикроватный столик чуть не сломался от количества подарков, а ты все смеялся, что мы одарили тебя на годы вперед.

Все были счастливы твоему возвращению. Мои родители, сектанты, Броуди, даже Йонас заскочил, пусть не все были ему рады. Ты в особенности. Твое лицо скривилось, будто ты лимон откусил.

— Как только выздоровеешь, первым делом налью тебе шампанское, — смеюсь я, а ты задираешь голову, встречаясь со мной взглядом.

— Только шампанское? Это все, чем ты готов меня порадовать?..

Я наклоняюсь ближе. Смотрю на тебя, живого, настоящего, и сердце сжимается от нежности.

— А у тебя есть еще запросы? — вопросительно приподнимаю брови.

— Ты не представляешь, — шепчешь ты, тянешься ко мне рукой, чтобы за шею привлечь меня к твоим губам.

— М-м-м, — протестующе мычу я, осторожно стаскивая твою руку и разрывая поцелуй. — Морган Харт, если вы еще раз поставите под угрозу свои швы…

— О, наказание, — мурлычешь ты хитро, — можешь начинать.

— Извращенец, — хихикаю я.

— Зато только твой, — говоришь ты, а во взгляде кроме кокетства щепотка горечи.

Ты знаешь, что Джеймс не в себе. Что он проходит лечение в психиатрическом центре для соулмейтов, куда его поместил Броуди. Когда он впервые пришел навестить тебя, у нас состоялся долгий разговор по поводу здоровья Джеймса. Ты выглядел подавленно, но слова Броуди утешили тебя.

Он сказал, что Джеймс не гиблый случай. Что желание жить, что ты вселил в него, дало ростки. Ему только нужно принять новую реальность. Это долгий процесс, но не невозможный.

И все же ты чувствуешь себя виноватым.

— Мы обязательно навестим его, — говорю я осторожно, — как только ему станет лучше.

Ты киваешь и еще несколько минут молчишь, задумчиво смотря в сторону.

— Кстати, — неожиданно произносишь ты, снова поднимая на меня голову, — твои друзья. Почему вы называете друг друга сектантами?

Я прыскаю, а ты только смотришь на меня и непонимающе улыбаешься.

— Так смешно?

— Нет, просто… ты не представляешь, как долго я ждал этого вопроса.