А в следующую секунду он кусает тебя. Сильно, до крови, ты шипишь, твоя хватка слабнет, и Джей мгновенно этим пользуется. Он делает рывок к столешнице, вытягивает руку, ты не отстаешь от него, хватаешь за плечо, и время замедляет свой бег.

Как в замедленной съемке я вижу, как Джей выхватывает нож из подставки. И стоит тебе развернуть его к себе, делает резкий выпад вперед. Ты не успеваешь перехватить его, застываешь, смотришь в широко раскрытые от ужаса глаза.

Я все вижу. И ничего не могу сделать, потому что слишком далеко от тебя.

Ты сам соскальзываешь с ножа, который падает недалеко от тебя, выпадая из ослабевших пальцев застывшего Джеймса.

— Нет… Нет! — я кидаюсь к тебе, подхватываю, но не удерживаю, падаю вместе с тобой, но тут же оказываюсь на коленях, остервенело зажимая твою рану, из которой горячим потоком вытекает кровь. Вязкая, плотная, настоящая кровь.

Я не могу поверить, что под моими руками твое теплое тело. Я прессую твою рану как только хватает сил, но все равно ощущаю пульсацию, все равно из-под моих рук сочится твоя кровь.

Все мое существо превращается в один сгусток страха. Сердце бешено колотится в грудь, паника накрывает с головой, в голове бьется только одна мысль, разделенная на тысячу маленьких осколков, царапающих мое сознание. Только не умирай. Только не умирай. Только не умирай!

— Морган! Морган! — зову я так громко, так отчаянно, что меня должен слышать весь Бристоль, меня должны слышать все, но ты не можешь.

Только бы ты услышал меня. Только бы пришел в себя.

Ты белеешь на глазах, твои губы сжаты, дышишь через силу. А я плачу, слезы текут по лицу, а я ничего не могу сделать. Ничем помочь.

— Я не хотел… не хотел…

Ты умираешь. На моих руках. Под моими отчаянными попытками остановить кровотечение, ты умираешь.

— Боже, пожалуйста, я прошу тебя, не умирай, — я начинаю умолять, сам не зная кого. — Морган, очнись, я прошу тебя, я все отдам, клянусь, только открой глаза!

— Колин! Что… — я не оборачиваюсь, не слышу его шагов, но тут же узнаю голос папы.

— Скорая! Звони в скорую! — кричу я.

— Они в пути, — отец наклоняется рядом со мной, пытается помочь мне, накрывает мои руки своими, а кровь все равно не останавливается. Ты теряешь ее так быстро, так много…

И только Джеймс продолжает шептать одни и те же слова:

— Я не хотел…

***

Меня не пускают в скорую, но мой отец быстро ведет меня в машину и едет следом. Я не пристегиваюсь, только смотрю вперед, на стремительно удаляющуюся машину скорой помощи, и молю бога, чтобы они ехали быстрее.

Время не щадит. Оно столько раз останавливалось для меня, а теперь, словно наверстывая упущенное, мчится вперед, как спринтер. Все очертания вокруг размыты. Я вижу, как тебя вытаскивают из машины, как врачи бегут реанимировать тебя, а мне кажется, что они медлят. Мне кажется, они не успевают.

Потому что я чувствую, как умираю.

Папа звонит по телефону, он что-то взволнованно говорит, но я не понимаю смысла его слов. Все вокруг как в перемотке старой кассеты, кадры сменяются один за другим, недавно я еще был на улице, а теперь сижу в узком коридоре в тишине, с наглухо закрытыми широкими дверьми.

Мои руки трясутся, и я не могу отвести от них взгляд. На них твоя кровь, превратившаяся в бордовую корку. Твоя кровь на моих руках.

Я не позволяю моему отцу стереть ее влажным полотенцем, я что-то кричу ему, и он оставляет свои попытки. Только садится рядом.

Мне кажется, если я смою ее, то ты погибнешь. Мне страшно даже дышать, чтобы не разгневать судьбу еще больше.

Я желал Джеймсу смерти.

А теперь сам мог стать Джеймсом.

***

Я не ем. Не сплю. Не покидаю твоей палаты. Только все время держу тебя за руку. Целую твое Имя, прижимаюсь к нему щекой и говорю с тобой. Я даю тебе обещания, говорю, как сильно люблю тебя, я прошу у тебя прощения и умоляю проснуться.

Пять дней прошло с твоей операции. Сто двадцать часов с тех пор, как они сказали, что твоя жизнь вне опасности. Но ты все равно не просыпаешься.

Я подпускаю к тебе только врачей. И молюсь. Я молюсь всем богам, о существовании которых знаю. Даже тем, кого я не знаю, я молюсь. Кто был ни был там, кто удерживает тебя в коме, я умоляю его вернуть тебя.

Если ты умрешь, я умру.

Я не могу представить мир без тебя. Это невозможно. Пожалуйста, вернись. Со всеми проблемами, я готов ссориться с тобой каждый день, поддаваться тебе и страдать, я сделаю все, что ты захочешь — только вернись ко мне.

Пожалуйста, держись. Не отпускай так же, как я не отпускаю твоей руки. Не отпускай меня.

Я переворошил все свои воспоминания. Я попросил у тебя прощения за каждый проступок, за каждое слово, каждый холодный взгляд. Я уговаривал тебя. Мне плевать, кто находился вместе со мной, кто пытался заговорить: я не реагировал на них, не мог.

Дни словно срослись между собой. Родители дежурят рядом со мной по очереди. Стараются заставить меня поесть, но мне не до еды. Уговаривают поспать, но я не могу. Только иногда проваливаюсь в состояние полусна, что больше похоже на галлюцинации наяву.

Я часто вижу твоего брата. Иногда просыпаюсь, а он стоит рядом с тобой, улыбается твоему бледному лицу. В такие моменты я мысленно прошу Морриса простить тебя. Отпустить, потому что я люблю тебя. Всем сердцем, каждой клеточкой, все мое существо создано только для тебя. Я прошу прощения за Джеймса, молю о пощаде, каюсь во всех грехах. А потом снова просыпаюсь, а его уже нет. Но я все равно прошу.

Я прошу. Прошу. Прошу.

Это все, что я могу.

Что такое соулмейты? Крест, карма, урок? Что они приносят нам и для чего нужны? И как остаться счастливыми и сохранить сознание, когда жизнь только и делает, что подбрасывает новые проблемы, добавляет жесткие правила и задирает всех, до кого только может дотянуться?

Нам так легко потерять друг друга. Так просто. Один неудачный шаг на лестнице, и жизнь, от которой зависит другая жизнь, проваливается в неизвестность. Лопается, как воздушный шар, оставляя после себя только жалкие остатки воспоминаний.

И неважно, кем ты был, о чем мечтал, к чему стремился. Неважно, сколько у тебя денег и насколько ты хороший человек. Смерть в наших чувствах не разбирается. Она просто выполняет свою работу. И забирает все больше. Каждый день. Каждый час, каждую секунду кто-то где-то умирает. И с его жизнью гаснет свет другого человека.

Я каждый день протираю твое лицо теплым, смоченным водой полотенцем. Обтираю высокий лоб, резкие изгибы, нос с горбинкой, подбородок, шею. Осторожно губами прикасаюсь к твоим векам. Я расчесываю тебе волосы.

Я останусь с тобой так навсегда. Под мерное пиканье медицинского аппарата жизнеобеспечения, что зорко следит за твоим пульсом. Я буду здесь, буду заботиться о тебе, я никогда не оставлю тебя в одиночестве. Я разделю с тобой каждый вздох, каждый неприятный сон, я отдам тебе целый мой мир.