Ты становишься позади меня, обхватываешь руками, крепко прижимая к себе.

За вашими с Джеймсом плечами целая жизнь.

— Некоторые сделаны еще при Моррисе, — твой голос ровный, спокойный. — Я оставил те, где мы с Джеймсом одни.

Я могу только кивнуть тебе.

Еще несколько минут мы стоим так. А потом я слышу тихую вибрацию телефона. Ты лезешь в карман, проверяешь его и протяжно вздыхаешь.

— Джеймс? — спрашиваю я глухо.

— Встреча, — поправляешь ты, — о которой я забыл.

Я сам не сразу вспоминаю, что сегодня уже вторник. Что сам обещал встретиться с Тревом, а в итоге даже не условился о времени.

В любом случае побыть одному мне не помешает. Слишком… слишком многое произошло.

Я наконец оборачиваюсь на тебя. По глазам вижу, что тебе неловко и неудобно, что ты сам не горишь желанием оставаться здесь.

Твой мир совершенно другой. И пусть я знаю большую его часть, та, с которой я знакомлюсь сейчас, скребет душу.

— Скоро?

— Через три часа. Отвезти тебя домой? Я приеду после.

— Морган, ты не успеешь за три часа, — я хмурюсь.

— Мне не впервой, — улыбаешься ты, но я не разделяю твоей уверенности.

— Я запрещаю тебе гнать на дорогах, — я рублю с плеча, холодно и безапелляционно, — достаточно собой рисковать! Я напишу папе, он меня заберет. А два часа можем провести вместе.

Твоя улыбка не сходит с лица, становится только шире, словно тебе нравится, что я волнуюсь.

— Хорошо, — легко соглашаешься ты, — я все равно хотел показать тебе фотографии. Они в моей комнате.

Я сразу понимаю, о каких именно фотографиях идет речь. Еще в письме ты упоминал, что хотел бы показать мне свою семью. Ты тянешь меня за руку, ведешь к одной из закрытых белых дверей, за которыми скрываются спальни.

— Здесь гостевая, — объясняешь ты, прежде чем открыть ключом дверь, — и заодно мой личный склад.

Я перевожу дыхание. Как хорошо, что в этой комнате отпечатка Джеймса не будет.

***

Я вслух зачитываю сообщение, что отец уже въезжает в Бристоль. Два часа с тобой пролетели незаметно: устроившись на небольшой, мягкой кровати, укутавшись пледами в комнате, что так не подходит общему стилю квартиры, я впервые чувствую себя уютно.

— Мог бы попросить его приехать позже, — бурчит Морган, обнимая меня.

Рядом с нами стоит коробка, заполненная фотографиями. Мы пересмотрели каждую, ты описывал мне старых друзей семьи, рассказывал истории из детства, показал своих родителей. Твоя мама была очень красивой, в то время как от внушительного и строгого лица отца до сих пор мороз по коже.

Да и его методы воспитания меня не прельщали, пусть ты и твердишь, каким он был справедливым.

— Но мы же увидимся сегодня, — хмыкаю я, с наслаждением вдыхая твой запах.

Маленькая гостевая действительно больше напоминает склад. Здесь практически все вещи упакованы в коробки, которые громоздились у стен. И практически каждая подписана именем твоего брата.

Ты хранишь все. Все, что удалось уберечь, все, чего Джеймс не должен видеть. Неудивительно, что ты запираешь ее на ключ.

— Обязательно, — шепчешь ты мне в шею.

Несколько минут мы лежим молча, в объятиях друг друга. Знаю, сейчас придется вставать и обуваться, прощаться с тобой, чего мне искренне не хочется. И пусть нам предстоит еще долгий путь, этот момент, словно весь мир остановился, чтобы дать нам драгоценное время, я пытаюсь впитать всем телом.

И скрежет ключа, поворачивающегося в замке, звучит оглушительно.

— Сюрприз! Роднулечка, я знаю, ты готовишься к встрече и насколько она важная, поэтому я здесь, чтобы выбрать тебе лучший костюм!

Ты вскакиваешь настолько быстро, буквально слетаешь с кровати, тут же оказываясь на ногах, а я лежу с приоткрытым ртом и смотрю на твое побледневшее лицо. Голос Джеймса, что мне не забыть даже в самом страшном сне, словно окатил нас ледяной водой.

— А чья это обувь?.. Мо! У тебя гости?..

Напряжение настолько огромное, что вот-вот расплющит мое существо. Все происходит, как в глупых мексиканских сериалах. И мы ничего не можем сделать. Ничего придумать. Куда прятаться? В коробках? Под кровать? Здесь даже шкафа нет, только твой серебристый халат одиноко валяется на стареньком стуле.

— Мо! — голос Джеймса звучит раздраженно.

— Я здесь, — наконец откликаешься ты и открываешь дверь. Осторожно, так, чтобы своим телом занять все пространство и он не смог увидеть меня.

Но Джеймс не так прост.

— Кто у тебя? Что ты там прячешь? — он появляется рядом с тобой, и хотя ты не пускаешь его, все равно подпрыгивает, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Джей, — начинает Морган мягко, но Джеймс только отступает. Он медленно мотает головой в стороны, смотрит на тебя так, будто ты предатель.

— Что он здесь делает? — ледяной тон наконец-то приводит меня в себя. Я встаю с постели, несмело делаю шаг к тебе. А ты продолжаешь прикрывать меня спиной. Не следуешь за ним, не отходишь от дверного проема.

На секунду я пугаюсь, что ты просто захлопнешь дверь и запрешь меня на ключ, чтобы он не добрался до меня. Как всегда возьмешь все на свои плечи.

— Джей, я хочу, чтобы ты послушал меня. — Мне неприятно от мольбы в твоем голосе. От привычного тона, который я уже слышал на записи, что нарочно послал мне Джеймс.

— Ты соврал мне, — я слышу нотки зарождающейся истерики, — ты мне соврал.

Джеймс говорит тихо, полушепотом, но я ясно слышу каждое слово, хотя он продолжает отступать назад. Мне знакома его боль. Я знаю, что он чувствует.

Я чувствовал себя так каждый раз.

И мне жаль его.

— Ты говорил, что я нужен тебе. Ты говорил, что любишь меня, — в его голосе так отчетливо слышны слезы, что ты делаешь шаг вперед.

— И я действительно люблю тебя, — мое сердце на секунду останавливается, пока я не слышу продолжения, — но не так, как его.

Тебе не стоило так говорить.

Я слышу резкий звук, и ты срываешься со своего места. По инерции я выбегаю за тобой, чтобы остановиться напротив кухни, наблюдая за разворачивающейся сценой. Ты держишь его. Крепко, стараешься не позволить ему вывернуться из твоих рук, хотя Джеймс делает все, что в его силах, чтобы вырваться. Кажется, он даже побеждает тебя.

— Джей, пожалуйста! Услышь меня! Джей!

Все твои слова летят в никуда, он не слышит тебя. Все его силы уходят на рыдания и отчаянную борьбу, будто ты не его семья, а грабитель, заставший дома хозяина.

— Нет! Пусти! — Джей кричит, когда тебе удается скрутить его, и вырывается настолько остервенело, что я невольно задерживаю дыхание.