После всего, через что он прошел, после всего, что потерял, из отчаяния он вцепился в тебя как клещ. Его не выдернуть и не раздавить, он не просто вернулся к жизни, а понимает, что без тебя он не нужен. Ты так старался поставить его на ноги, а в итоге стал его ногами. Это страшно. Страшно и горько.

Я не знаю, знал ли ты о той записи. Думаю, Джеймс не стал бы хранить ее, а мне Броуди приказал удалить. Но я рад, если ты не знаешь. Я не хочу, чтобы ты винил себя еще больше.

Твой тихий голос, принадлежащий не мне, я унесу с собой в могилу.

Что же такое соулмейты? Что это за связь? Идеальная химия? Сочетание в постели? Религия сердца? Броуди говорил, что у каждого разное определение этого слова. Точно так же, как и с любовью. Мы любим и ненавидим. Любим и предаем. Любим и показываем самые ужасные свои стороны. Любим и раним. Любим и сходим с ума. Любим и умираем, потому что есть вещи, которые мы не в силах остановить.

Я смотрю на тебя, полностью мне открытого. Не сексуально, не показно, не частично. Ты оголил передо мной все свое естество. Мне неважно, заслужил я тебя как наказание или как обстоятельства для роста.

Я принял тебя. Всем своим сердцем.

Я хочу все исправить. Я хочу уберечь тебя. Сделать все, что в моих силах, только бы ты остался счастлив. И не запрограммированным на мое счастье дополнением, а собой. Я хочу Моргана Харта, упрямого и эгоистичного, который никогда не будет обделен, никогда не почувствует себя лишним или несчастным. Который больше не испытает страх остаться в одиночестве. Который перестанет тащить на себе тяготы вины.

Если бы я только мог забрать всю твою боль. Если бы мог хотя бы разделить ее с тобой. Если бы я появился раньше… если бы пришел вовремя… Почему? Почему все произошло так?

***

Я сам не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь абсолютно разбитым, события вчерашнего дня не сразу доходят до меня, но как только они возвращаются, я тут же открываю глаза.

— Колин.

Я поворачиваю к тебе голову. Ты сидишь на полу, в то время как я лежу на диване, заботливо укрытый тобой одеялом.

— Морган, — в тон тебе отвечаю я. Получается сонно и хрипло, от чего ты улыбаешься. Только вот улыбка твоя выходит очень грустной. Ты выглядишь не лучше, чем вчера. Волосы растрепаны, под глазами синяки, и кожа твоя слишком бледная.

Я тяну руку к тебе, и ты подаешься вперед, подставляя небритую щеку. Твоя щетина задевает бинты, царапает их, делая тонкий материал похожим на вату.

В груди тяжело. Смотреть на тебя больно. Наверное, ты чувствуешь то же самое. Взгляд твой делается огорченным, он так не сочетается с желанием ластиться ко мне, что становится горько.

— Я люблю тебя, Морган.

Ты замираешь от моих слов. Наверное, больше от того, как именно я произношу их: полушепотом, вкладывая все эмоции, которые только существуют на этом свете. Оно получается немного красочным, немного будничным, с налетом печали и с каплей облегчения, это мое «люблю». Им я выражаю все, что чувствую. В нем и извинения, что я задолжал тебе, и прощение, и желание бороться за тебя. Оно настоящее. Оно правдиво настолько же, как и мое существование в этом мире.

— Я тебя недостоин, — ты больше признаешься, чем констатируешь.

— Все еще пытаешься оттолкнуть меня? — спрашиваю я полушепотом.

Ты смотришь на меня с толикой недоверия. Медленно качаешь головой, ловишь мою руку своей, осторожно прижимаешь к губам мое запястье.

— Я был дурак, Колин.

— Просто дурак?.. — уточняю я.

Ты не отвечаешь. Только качаешь головой, не отрывая мою руку от своего лица. Твои брови вдавлены в переносицу, глаза зажмурены, а сжатые губы изогнуты так, словно ты снова заплачешь.

— Перестань, — шепчу я, — я не хочу, чтобы ты жил с виной. Ты и так себя ненавидишь, хватит уже. Ты не несешь ответственности за мои решения.

Ты молчишь. Но я знаю, что ты чувствуешь. Но если ты начнешь говорить, то снова заплачешь. А я больше не хочу, чтобы ты плакал.

— Зато несу за свои. И твои поступки — результат моих действий.

— Морган, твои поступки тоже результат, — я привстаю на диване, наклоняюсь к тебе, заглядывая прямо в глаза. — Ты ни в чем не виноват. То, что произошло — не твоя вина. А вот я действительно виноват перед тобой. То, как я вел себя… Морган, прости меня.

— Колин, мне больно, — говоришь ты сдавленно, — мне больно это слышать. Больно, что я заставил тебя так поступить. Что из-за меня ты чуть не…

Я обвиваю твою шею руками, стискиваю так сильно, как только могу, и ты порывисто сжимаешь меня в ответ. Наверное, мы странно выглядим сейчас, скрутившись в сложном объятии. Но оно кажется мне самым удобным из всех, что у нас были.

— Ты не виноват, — повторяю я упрямо, стараясь достучаться до твоего озябшего сердца. — Если ты думаешь, что виноват, я прощаю тебя. Ты поступал так, как думал, другим будет лучше.

— Я спал с соулмейтом моего умершего брата. Кому стало лучше? Кто я после этого?..

— Ты мой соулмейт, — я вкладываю в свой ответ столько уверенности, сколько могу найти в себе, — и самый мягкий и заботливый человек, которого я когда-либо встречал. И я рад, что ты мой. Я… я не жалею, что встретил тебя. А ты?..

— Нет, — выдыхаешь ты мне в плечо. — Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя…

Я знаю, Морган. Я знаю. Любишь настолько сильно, что готов отказаться от Джеймса. Настолько, что приехал обратно, невзирая на всю тяжесть вины, что испытывал. Сносил каждый удар, что я так старательно наносил тебе. Настолько сильно, что не побоялся вновь прожить свое тяжелое прошлое, только бы я знал.

— С тобой я осознал, как жил все это время, — говоришь ты тихо, — как пусто и бессмысленно протекала моя реальность. Как глупо я поступал.

— Мы такие глупые, Морган, правда? — говорю я тихо.

— Определенно, — я слышу улыбку в твоем голосе. Такую, которой так не хватало. Не знаю, что подстегивает меня больше: то, что ты настолько рядом, что открылся мне или что я так хорошо понимаю тебя, но я размыкаю объятия, чтобы коснуться тебя поцелуем. Они получаются неуклюжими, хаотичными, но во мне просыпается жадность. Я так хочу тебя. Я так сильно люблю тебя.

— Колин, — шепчешь ты протестующе, но я не слушаю.

— Не смей, — отвечаю сбивчиво, но ты удерживаешь меня, кладешь руки на плечи, не позволяя приблизиться.

Я должен почувствовать тебя. Показать, как сильно ты мне нужен. Я подросток, может, не знаю способа лучше, но стараюсь для того, чтобы тебе самому стало комфортно. А что исцеляет раны лучше, чем близость? Физическая и душевная.

— Тебе не противно? — ты поджимаешь губы, а мое сердце сжимается. Ты назвал меня чистым в письме, а сам считаешь себя грязным. Мне настолько обидно за ход твоих мыслей, что хочется поссориться.

— Мне никогда не будет противно, Морган Харт, — отвечаю я честно. — Или ты уже не хочешь меня?..

— Да ты издеваешься…

Ты буквально стаскиваешь меня к себе на колени, опускаешь на пол, бережно придерживая голову.

— Колин, Колин… — ты повторяешь мое имя как мантру, осыпая мое лицо мимолетными поцелуями. А затем впиваешься в мои губы жадно, отчаянно, и я понимаю, насколько ты себя сдерживал.