— Как же обидно, что смотря на них, мы видим прошлое, — говорю я тихо.

— Прошлое тоже может быть прекрасно, Колин, — твой голос мягко касается моего уха, но ты не позволяешь себе поцеловать меня.

— Только не наше, — шепчу я в ответ.

Это всего лишь белые точки в темном небе. Призраки сгинувших небесных тел.

Прямо как мы с тобой.

========== Не отпускай меня. Часть третья, заключительная. ==========

— Доброе утро, — ты смотришь на меня теплым, чуть насмешливым взглядом.

Я не отвечаю. Только лежу с открытыми глазами, впитываю в себя твой образ, такой расслабленный и мягкий. По возвращении домой на меня снова начала накатывать усталость. Видимо, я не восстановился полностью после всего, что произошло. Так же, как и ты. Я заставил тебя пойти в душ, после него ты постучал в мою комнату. Дождавшись разрешения войти, ты опустился рядом со мной на кровать, где я переписывался с Тревом, который рассказывал мне, что он узнал от Грега с Хло.

Я практически сразу отвлекся на тебя, но ты попросил меня продолжать заниматься своим делом. Я послушался, но все равно не мог полностью сконцентрироваться под твоим взглядом. Ты рассматривал меня, словно пытался запечатлеть в памяти этот момент. Мое лицо, освещенное синеватым светом телефона, меня, спокойно лежащего перед тобой, словно мы уже по-настоящему вместе и готовимся ко сну в общей спальне.

— Ну что ты смотришь? — не выдержал я, все-таки выключая телефон. Я пообещал Треву встретиться с ним во вторник, так же добавив, что больше в тот клуб мы ни ногой. Оказывается, Хло там заприметили уже давно. Она пошла напиться со своей рокерской компанией, «проветрить голову». Там они с ней и начали навязчиво знакомиться. Угощали напитками, от которых она и ощутила себя под кайфом. Хло быстро поняла, что ее надурили, ушла в женский туалет, написала Грегу, и тот сразу пришел забрать ее. Они думали, что ускользнули от мерзавцев, но те поймали их в подворотне.

— Просто смотрю, — отозвался ты глухо, — ты такой красивый, Колин.

Твои слова, такие искренние и немного печальные, выбили меня из колеи. Почему ты так говоришь? Почему так смотришь? Зачем заставляешь меня вновь проходить все стадии влюбленности? Размягчаешь мое сердце, как черствый хлеб в воде, чтобы потом безжалостно скормить уткам.

Потом мы лежали в темноте комнаты, прикасаясь друг к другу исключительно взглядами. Хотя, мне кажется, ты все равно дотронулся до меня. Когда я уже засыпал, почувствовал, как ты ласково очерчивал изгиб моего лица холодными подушечками пальцев, но не стал открывать глаза.

И сейчас ты встречаешь меня. Смотришь так ясно, будто всю ночь не спал, а наблюдал за тем, как сплю я.

— Утро, — отвечаю я, и ты мягко улыбаешься.

Как изменится твой образ в моих глазах, когда я узнаю вашу с Джеймсом историю?.. Хотя какая может быть там история? Вы были лучшими друзьями детства, вероятно, он встретил своего соулмейта, а потом тот умер. Или, как Йонас, потерял его с самого начала. И тогда ты пообещал ему, что не оставишь его. Что заполнишь пустоту, что образовалась внутри.

Как там Йонас сказал?.. Полупустоту.

И прожил с ним в любви и согласии пять долгих лет. Пока не появился я и не начал ставить свои условия, что ты так упорно игнорировал. Ты, наверное, смотрел на Джеймса так же. Так же просыпался с ним по утрам, так же засыпал ночью. Так же прикасался к нему.

Мне мерзко.

Дни, проведенные в твоем присутствии, словно возвращают меня к реальности. Больше мне не кажется, что я сошел или схожу с ума, но до сих пор считаю это несправедливым. Почему соулмейты не могут нормально обходиться друг без друга? Так ведь было бы проще. Узнать, что есть идеальный для тебя человек, но не попадать под разрушительное воздействие этого знания.

— Сколько времени? — спрашиваю я.

— Одиннадцать часов утра. Твоя мама уже стучала, спрашивала, чего мы хотим на завтрак.

— И что ты ей ответил? — не могу поверить, что я не услышал. Даже не почувствовал, что ты поднимался с постели, чтобы открыть ей дверь. Это так на меня не похоже.

— Сказал, что-нибудь, что тебе нравится, — твой голос звучит довольным.

Я тяжело вздыхаю. Что мне с тобой делать, Морган? Что за показное самопожертвование? Наша ситуация ведь совершенно не разрешена. Ты до сих пор не знаешь, как уйти от Джеймса, или ты просто стараешься показать, какие чистые у тебя намерения?

Мне кажется, ты тратишь на меня слишком много сил, которые мог бы направить на развод со своим мужем. Тебе стоит говорить с ним, а не обрабатывать меня, готовя к новым волнам собственной неуверенности. Или ты просто хочешь почувствовать себя лучше?

Уделяя мне столько внимания, словно расплачиваешься за свое поведение.

Мне неприятно от своих мыслей, но я не могу остановить их. Может быть, сегодня ты попытаешься объяснить мне, как так получилось, что ты не можешь предпочесть меня Джеймсу. Но мне с трудом в это верится. Что-то подсказывает, что ты снова начнешь юлить. В конце концов, ты так часто отлынивал от разговора, что я привык жить в незнании.

Да и что произойдет после него? Ты все равно уедешь, ведь наши два дня практически на исходе, если уже не прошли. Ты уедешь, оставив меня разбираться с твоими оправданиями, а после перекинешь на меня ответственность, в просьбе найти выход вместо тебя. Иначе ты бы уже решил все проблемы самостоятельно.

— Ты в порядке? — спрашиваешь ты осторожно.

Нет, Морган, я не в порядке. И ты это прекрасно знаешь.

— Мне сегодня к терапевту, — говорю я вместо ответа и заставляю себя привстать. Мышцы, а особенно пресс отдают глухой болью, заставив сморщиться.

— Я подвезу тебя.

Ты следуешь моему примеру, встаешь первым, чтобы я смог вылезти с кровати, не перебираясь через тебя. У привычки прибиваться во сне к стене есть огромные минусы.

— Нет, спасибо, я сам, — отвечаю упрямо.

— Хорошо, — твой голос ровный.

Я радуюсь, что ты не споришь и не настаиваешь. Привычка ездить к Броуди самостоятельно выработалась сразу: я чувствую себя более взрослым и сохраняю нашу интимность встреч. Мне неприятно, если папа подвозит меня, создается ощущение, что в мою личную жизнь пытаются влезть без спроса. А зачастую после разговоров с психотерапевтом я в таком состоянии, которое пережить могу только в одиночестве. И дорога обратно к дому дает мне возможность переварить все сказанное.

— Я в душ, — говорю я и выхожу из комнаты, не дожидаясь твоей реакции.

***

Завтрак проходит так же, как и вчера, с одним маленьким исключением: ты кажешься менее скованным. Улыбаешься увереннее, спокойнее, смеешься над папиным подшучиванием и с удовольствием отвечаешь маме на очередную порцию вопросов.

Она приготовила не только вафли, что мне так нравятся. Вчерашний опрос твоих вкусов не прошел зря: на твоей тарелке лежат французские тосты, а рядом стоит специально купленный мятный джем, который у нас на полках обычно не водится.