Ты поднимаешься первым. Уверенно огибаешь стол, делая ко мне несколько шагов. Отчего-то я паникую. Мне кажется, если ты прикоснешься ко мне, если я почувствую твою близость, то ситуация в машине повторится. Повторится все то, что так меня опустошало: касания, заменяющие нормальное решение проблем. Когда ты каждый раз гасил наши ссоры на простынях.

— Не трогай меня, — резко предупреждаю, и твоя рука замирает на полпути ко мне. Мама поспешно отворачивается, делает вид, что не заметила неловкой ситуации, папа кашляет в кулак, склоняя голову. А я отвожу взгляд, когда вижу, как твое лицо скрывается за маской беспристрастия.

— Как скажешь, — негромко отвечаешь ты, ждешь, когда я выйду из-за стола, и следуешь за мной по лестнице наверх.

Я стараюсь не обращать внимание на неприятное ощущение, щекочущее шею. Стараюсь не реагировать на визжащую внутри от негодования совесть. Я имею право. Я имею полное право отказываться.

Дверь в мою комнату приоткрыта. Первым делом я плотно задергиваю шторы, чтобы утренний свет не мешал мне расслабиться. Позади раздаются твои медленные шаги.

Я знаю, что ты растерянно оглядываешь пустые стены. Что хочешь спросить, где картины. Куда делась моя мастерская? Все твои портреты, твое имя, что я срисовывал со своего запястья несметное количество раз, кисти и мольберт, расставленные повсюду баночки и склянки с красками. Только запах еще не до конца выветрился, хотя я часто проветриваю свою комнату.

Они все исчезли с твоим именем.

Хотя какая разница, куда они делись. Ты все равно не спрашиваешь, да и не спросишь. Сам все понимаешь.

Как только я опускаюсь на кровать, усталость снова набегает, утяжеляя веки. Бессонная ночь сказывается, несмотря на мое состояние. Внизу мне казалось, что во мне достаточно сил по крайней мере на одну ссору. А здесь, на привычном полужестком матрасе, хочется расслабиться. Я выжидающе смотрю на тебя. Мне хочется выползти из джинсов, стянуть с себя грязную кофту и завернуться в теплое одеяло. Только твое присутствие мешает мне. Я при тебе даже раздеться не могу спокойно.

Ты смотришь на меня все с тем же непроницаемым выражением лица.

— Тебе помочь? — осведомляешься негромко, подходя ближе.

— Я так лягу, — отвечаю с вызовом.

Ты не будешь раздевать меня. Все, что угодно, но только не твои руки, стягивающие с меня кофту, справляющиеся с застежкой на джинсах, резким движением стягивающими их вниз… так было в прошлый раз. Когда ты впервые увидел мою комнату. Когда обнял меня и не отпускал, хотя я старался прогнать тебя.

Я быстро мотнул головой, сгоняя непрошеное наваждение. Ты смотришь на меня изучающе.

— Не будь ребенком, — просишь ты, всем своим видом показывая, что уходить никуда не собираешься. Но и я тоже не промах.

Упрямо откидываюсь назад, переползаю в изголовье кровати и набрасываю на себя одеяло.

— Доволен? Мне очень удобно.

— Хорошо, — просто отвечаешь ты и присаживаешься на край кровати. — Я побуду с тобой, пока ты не заснешь.

— Зачем? — выдыхаю я устало.

Что-то в тебе меняется после моего вопроса. Маска слетает, на лице проскальзывает болезненное выражение, в глазах появляется нежность и что-то очень похожее на печаль. Горечь.

Неожиданно мне хочется объясниться. Попросить прощения за свое поведение, за эмоциональные качели, с которых я не слезаю, и на которых заставляю тебя кататься вместе с собой. Но твой мягкий голос останавливает меня.

— Потому что ты нужен мне.

Слова ложатся на сердце как пушистый плед. Они настолько ласковые, такие добрые, что мне нечем от них защититься. Я нужен тебе.

Почему ты говоришь об этом только сейчас?..

Мы смотрим друг на друга долго. До тех пор, пока твой нежный взгляд не начинает темнеть и совсем не скрывается за моими непослушными веками. Сквозь сон я ощущаю, как ты прикрываешь меня, до самого горла, как чуть прижимаешь одеяло к моей груди рукой, словно используешь это как оправдание прикоснуться ко мне.

***

Я просыпаюсь нехотя, с трудом. Из-за коротких вибраций телефона, оповещающих о бесконечной череде сообщений. Наверняка это наш сектантский чат. Нужно спросить, как они там.

Я тянусь за телефоном. Все мышцы в теле ноют и не слушаются, как будто я вчера хорошенько схлопотал в драке. В принципе, так оно и было.

Настроения нет абсолютно. Я чувствую себя тяжелым и грязным, единственное, чего мне хочется — принять горячий душ и развалиться на диване перед телевизором, бездумно паразитируя остаток непростого дня.

Яркий свет экрана бьет в глаза, заставляя меня прищуриться. Со вчерашнего дня я не проверял телефон, и теперь мне нужно разобраться со всеми входящими.

Я вижу пятьдесят три пропущенных звонка. Один ночной звонок Трева, видимо, искавшего меня, а в итоге осознавшего, что мой телефон преспокойно валяется на полу в его комнате. Так же вижу одиннадцать пропущенных от папы. Видимо, они начали звонить мне, когда ты забил тревогу.

Остальные звонки от тебя. С неприлично коротким перерывом, они чередой шли примерно с того момента, как мы ввязались в драку.

Следующим делом я перехожу в сообщения. Общий чат пуст, зато у меня несколько сообщений от Трева. Он спрашивает, как я, говорит, что Хло в полном «отрубоне», а они с Грегом ждут, когда она проснется. Я с кряхтеньем переворачиваюсь, устраивая телефон на подушке и левой рукой вбиваю ответное сообщение.

«Прости, что не отвечал. Только проснулся. Все в порядке, Морган забрал меня. Ездил в больницу, снова зашивал руку. Как вы там?»

Следующее сообщение у меня с неизвестного номера. Я хмурюсь, не сразу открываю его. С некоторых пор сообщения с неизвестных номеров заставляют меня нервничать.

«Отрыл твой номер в папином ежедневнике. Машина у твоего соула афигенная, ты точно дебил, если решишь его отшить. С нищебродами я не общаюсь. Искренне твой, в надежде, что ты не умер от потери крови по дороге, Броуди». Сообщение оканчивалось чередой сердечек разных цветов, в итоге представляющих из себя радугу.

Я давлюсь глупым хихиканьем и быстро печатаю ответ:

«Ты придурок».

Немного подумав, добавляю:

«Удали мой номер, ты не в моем вкусе».

Стоит мне выключить телефон, как он практически сразу вибрирует, уведомляя о новом сообщении. Снова от Йонаса.

«Ты мне не указ». За словами следовал средний палец и еще одно сердечко. Красное.

На этот раз я не отвечаю. Если бы мне кто-то когда-нибудь сказал, что Йонас будет присылать мне сообщения дружелюбного характера, а я при этом не буду его ненавидеть, я бы только пальцем у виска покрутил. Кто же знал, что драка и пара откровений могут развернуть всю нашу совместную историю на сто восемьдесят градусов.

Может, с тобой нам так же поступить?

Я усмехаюсь собственным мыслям. Какая драка, когда я даже прикосновения твоего вынести не могу? И никакие антидепрессанты против нашей связи не действуют. Ты все равно влияешь на меня, эмоционально и физически. И руку на тебя я поднять точно не смогу.