— Не ожидал, да? Такого поворота событий, — заканчиваю я горько.

Секунду Йонас молчит. Тяжело дышит, а потом тянет руку, опускает ее мне на плечо. Я раздражено смахиваю ее, но он повторяет свое движение, на этот раз сжимая плечо крепко, почти до боли.

— Помоги мне встать, Красс, — говорит глухо, и еще тише добавляет: — Пожалуйста.

Я повинуюсь: подползаю ближе, перекидываю через плечо его руку, и мы вместе поднимаемся.

— Далеко? — уточняю я холодно.

— Достаточно.

Мы идем молча и медленно. Броуди шагает через силу, его дыхание тяжелое и сбивчивое. Один раз я предложил ему вызвать скорую, на что он сказал мне, чтобы я на себя посмотрел. Больше мы с ним не заговаривали.

Мысли прогрызают голову. Кто знал, что Броуди-младший такое испытывает? Наверное, не будь в моей жизни Джеймса, я бы посочувствовал ему. Он так рассказывал свою историю, будто давно ни с кем так откровенно не общался. Будто действительно хотел, чтобы кто-то знал. Не отец, не психотерапевты, не пустоголовые отбросы, с которыми он зависает в своем притоне, а человек, которого он считал нормальным.

Я слукавил с Йонасом. Я не сказал ему, что ты вернулся. Что ты хочешь выбрать меня, пусть и не представляешь, как это сделать.

На улице светает. Желтые лампы еще горят, но уже не так выделяются на синеватом небе. Мне не нравятся ранние утра. Ни цвет неба, ни чириканье проснувшихся птиц, ни то, как неспешно люди начинают выползать из своих домов. В это время я предпочитаю лежать в теплой постели и досматривать свои сны. Но особенно меня раздражает это время суток после бессонной ночи. Ощущение сбитого распорядка и потерянного дня заметно сказываются на моем настроении.

Чем дольше мы идем, тем больше Йонас наваливается на меня и тем тяжелее его тащить. Но я не жалуюсь. Почему-то его история все-таки добралась до моего сердца. Кто знает, может, недавний случай — единственный раз, когда он решился кому-то помочь, а не сломать.

Район, в который мы заходим, отличается красивыми домами за высокими заборами. Это территория богачей, людей высокого достатка. Практически у каждого пристроенного к дому гаража я вижу дорогие машины, красивые и блестящие, прямо как твоя спортивная машина.

Мысль о тебе теребит сердце. Мне хочется увидеться с тобой. Хочется прижаться к тебе и представить, что все хорошо. Что всего этого кошмара не происходило.

— Здесь, — выдыхает Йонас мне в ухо, и я останавливаюсь у черных решетчатых ворот, за которыми через зеленую лужайку изгибается дорожка к двухэтажному кирпичному дому.

— Дальше я сам, — говорит он, и я отпускаю его, но не ухожу. Очень осторожно он дохрамывает до ворот, опирается на прутья и поворачивается ко мне.

Между нами повисает неловкая пауза. Как ни странно, я ловлю себя на мысли, что не испытываю к нему ни ненависти, ни даже неприязни. Словно впервые вижу его человеком.

— Заходи, батя тебя подлатает, — неожиданно говорит Броуди, практически дружелюбно.

— Твой батя из меня за это всю душу вытрясет.

Мы вместе усмехаемся. Еще с минуту стоим, глядя друг на друга. Что-то мешает мне уйти. Держит, будто мы еще не закончили наш разговор. А может, я просто больше не хочу идти. Мысль о том, что мне еще предстоит целый путь до больницы, лишает последних сил, и предложение Броуди начинает казаться более заманчивым.

Может, позвонить тебе?..

Я бью себя по карманам, с сожалением осознавая, что телефон, разумеется, с собой не взял. Это может стать проблемой. Хорошо, родители думают, что я у Трева, и волноваться не будут.

Но и тебя я тогда увидеть не смогу.

— Йонас, — я говорю быстрее, чем успеваю подумать, — одолжишь телефон?..

Словно ожидая моей просьбы, он упирается спиной на ворота, расстегивает кожаную куртку, достает до внутреннего кармана и кидает мне выуженный оттуда телефон, который мне с трудом удается поймать левой рукой.

— Разбить захотел? — интересуюсь я, на что он высокомерно фыркает:

— Не дороже денег. Код: три пять один ноль.

Он молча наблюдает за тем, как я разблокирую гаджет. На заставке я вижу красивую темнокожую женщину, что смотрела на меня с ироничной полуулыбкой. Наверное, его мама. Я знал, что Броуди-старший потерял своего соулмейта, но никогда на самом деле об этом не думал.

Время пять часов утра. Прежде чем набрать твой номер, который я знаю наизусть, я застываю в сомнениях. Наверное, ты сейчас сладко спишь в своей постели. Тебя обнимают руки Джеймса, который, наверняка, даже не знает, что ты хочешь уйти. А тут снова я: неугомонный, постоянно меняющий свое мнение, нестабильный в эмоциях малолетний соулмейт с порцией очередных неприятностей.

Кто захочет так жить?..

— Красс, — нетерпеливо зовет Броуди, заставляя меня поднять на него глаза, — я не знаю деталей. И не должен влезать. Но одну вещь я могу сказать наверняка: после встречи с тобой, жить с мужем он точно больше не хочет. С ним по-любому не так весело. Не истеки кровью в сомнениях, это будет совсем грустно.

— Какой же ты мерзкий, — говорю я, на что Йонас самодовольно показывает мне средний палец.

Сперва мне хочется написать сообщение. Несколько раз я ввожу одни и те же слова, но постоянно их стираю. Они мне кажутся неправильными. Что конкретно мне написать? Что я снова покалечился? Что стою на улице и буду ждать его приезда? А если он не увидит этого сообщения?

И в итоге я просто решаю позвонить тебе.

Волнение прячется в мышцах, напрягая их. Оно ползет по пальцам, оседает в груди, слегка покалывая кожу. Еще несколько секунд я не решаюсь нажать на зеленую кнопку вызова и делаю это только тогда, когда смартфон приглушает свет экрана.

Ты поднимаешь молниеносно. Так быстро, что телефон чуть не выпадает из моей руки.

— Слушаю, — отрешенно и сухо, даже холодно.

— Морган?.. — говорить трудно. Кожа на груди словно стягивается, так действует на меня твой голос.

— Колин! — восклицаешь ты. Взволнованно, громко, словно ты сам искал меня, а я даже не подозревал об этом. И, кажется, оказываюсь прав.

— Все в порядке? Где ты? — спрашиваешь ты требовательно, тревожно, от чего плечи сводит. Я пытаюсь разглядеть улицу на воротах, хоть какую-то табличку, где указан адрес, но в итоге смотрю на Броуди, который привлекает мое внимание взмахом руки. Одними губами он четко произносит нужное мне название, которое я тут же повторяю.

— Никуда не уходи, я буду через несколько минут, — его слова пробирают до дрожи, электризуют, пускают напряжение по всем нервным окончаниям. Почему я так реагирую?

Неужели мне так сильно нужно было увидеть тебя?

— Ты… разве ты не в Бристоле? — слабо говорю и замираю от ответа:

— Я уже давно в Лондоне. Я искал тебя.