Им нужен я без тебя.

Трясущимися пальцами я достаю телефон. Как по команде, Грегори без лишних вопросов приглушает музыку.

Тревор поднимает сразу. Словно сидел у телефона и ждал.

— Бро? — его голос взволнованный, настолько искренний и участливый, что я с силой прикусываю губу, только бы не расплакаться.

— Трев, я дурак. Прости меня.

На другом конце провода слышится рваный вздох, от которого лежащий рядом Грег тут же напрягается.

— Не плачь, Трев, — прошу я, — я поступил подло, как последний придурок.

— Ага, — выдавливает он, — ты ща где?

— Иду к тебе, — отвечаю я быстро, а в груди аж сердце подскакивает, только сейчас признаваясь, насколько я сильно скучал по Тревору, — выходи встречать!

Я отключаюсь быстрее, чем он успевает хоть что-то ответить. Его дом от караоке недалеко, я тут же подрываюсь с дивана и смотрю на нашего адвоката.

— Ты со мной? — спрашиваю я Грегори, который не сдвинулся с места.

Он только медленно качает головой, прикрыв глаза.

Я быстро понимаю, что к чему. Грег не хочет, чтобы Тревор знал, что это он меня надоумил позвонить ему. Заставил вспомнить. От этого мне вдвое стыдно, но я также благодарен ему.

— Спасибо тебе… за все.

— Без проблем, — отвечает он негромко, — ты бы поступил так же.

Я замираю у двери. Нет, Грег. Не сделал бы. Даже не задумался бы. Я эгоист до мозга костей. Это Броуди мне хорошо объяснил.

— Может, ты не помнишь, — голос Грега звучит необычайно твердо, — но ты не просто так мой друг. До скорого.

Я знаю, о чем он говорит. И мне неожиданно слышать его слова, потому что мы с ним практически никогда не разговариваем о прошлом. Грегори закрытый человек, и размусоливать произошедшее ему не нравится. Либо проблема решена, либо с ней нужно жить — вот и вся его философия.

Удивительно, как пара скупых слов могут согреть душу. Несмотря на все, что произошло. Может, Грег просто слишком хорошо меня знает, возможно, даже лучше, чем я сам, но это с его помощью мне удается начать выполнять домашнее задание Броуди: не думать о чувствах к тебе.

Сейчас есть вещи поважнее.

— Я позвоню еще, — бросаю, прежде чем выскочить из комнаты караоке, даже не закрыв за собой дверь.

***

Я бегу что есть силы, словно опаздываю на выпускной экзамен. Сердце скачет в радостном нетерпении, и ни холодный ветер скупой на тепло весны, ни недовольные вскрики прохожих, между которыми я маневрирую быстро и ловко, как последний бегун, не могут стереть улыбку с моего лица.

У меня есть жизнь. Своя, никому не принадлежащая, которую я не обязан ни с кем делить. Жизнь, которой я живу и дорожу, и в нее входят люди, которых я не хочу потерять, в каком бы состоянии ни находился. То, что мне плохо из-за тебя, не отменяет того, что у меня есть свои счастливые уголки. Даже если раньше я их не замечал, они есть.

И теперь я обязан отдать им должное.

Когда Трев появляется на горизонте, в своей неизменной кепке, прикрывающей непослушные рыжие вихри, и машет огромными ручищами, я не могу побороть желание выкрикнуть его имя. Я бегу и улыбаюсь, как идиот, а он тоже переключается на бег, несется мне навстречу, как огромный бык на матадора.

— Кол, бро! — орет он сквозь слезы.

Люди удивленно оборачиваются на нас, кто-то крутит пальцем у виска, кто-то смеется, а мы с Тревором врезаемся друг в друга. Он обхватывает меня, сжимает в сильных, теплых объятиях, поднимает и кружит, зарываясь лицом в мою толстовку. Его куртка нараспашку, правый шнурок не завязан, и плевал он на свой гипс: все равно напрягает руку. Так спешил меня увидеть и так счастлив встрече.

Наш Тревор. Искренность в чистом виде. Самый несектантский сектант в истории человечества.

Я не могу перестать смеяться, хохочу как ненормальный, обвив руками его шею. С души словно свалился один из увесистых камней. Я счастлив, что он простил меня. Чувствую, что он не держит зла, что любит меня так же, как и прежде, что не отменяет моей вины и раны, которую я ему нанес.

Но я все исправлю.

— Че ж ты сразу не позвонил… Кол, я чуть не убился! — хнычет он, осторожно опуская меня на ноги. — Я так боялся, так скучал! Ты придурок!

— Прости, Трев, — я сжимаю его щеки руками, прижимаюсь лбом к его лбу, — прости-прости-прости… я тебя так люблю!

— Еще бы не любил, — его опухшее, раскрасневшееся лицо искажено отчаянием, — ты чуть меня с собой на тот свет не забрал! Я тя люблю, Кол, но так… но такое…

— Больше никогда, — обещаю я, — слово сектанта.

— А он?.. — Трев замолкает, словно случайно наступил на тонкий лед и тот треснул. По мне мигом проносится холодная дрожь, но я достаточно быстро беру себя в руки.

Тревор заслуживает правды, как никто другой. Грег и Хло понимают без слов, это им не нужны детали, да и лишний раз в душу не станут лезть. А Тревор другой. Что бы он ни сказал, как бы ни отреагировал: ему важно знать, что происходит у меня в душе. Он не успокоится, пока досконально не выпытает всю информацию и лично не убедится, что все хорошо. Он будет переживать вместе со мной, волноваться, прочувствует на себе все эмоции, но при этом не станет меня осуждать.

И я могу доверять ему.

— Я тебе все расскажу, — говорю я, беря его под руку, — за нормальным бургером.

— И картохой, — Трев утирает оставшиеся слезы и хмуро смотрит на меня, — и ты ставишь.

Наверное, я впервые ощущаю счастье быть прощенным. Даже если не заслуживаю прощения. Я ранил Трева, а он все равно волнуется. Не погряз в себе, не скапливал обиду, не зацикливался на своих эмоциях. Он не хочет давать сдачи.

Если бы только я мог быть таким же.

***

Я говорю с Тревором не только о Моргане. На удивление, мне не хочется о нем говорить, несмотря на то, что я только недавно пережил нашу встречу. Я слишком рад Треву. Он как глоток свежего воздуха, которого мне так не хватало.

Я спрашиваю о его чувствах, о маме, о Греге, чем он обескуражен.

— Да харэ менять тему, бро! — наконец взорвался он, и практически сразу все остальные посетители оборачиваются в нашу сторону, от чего Трев тут же рявкает:

— Мы не ссоримся! Это эмоции. Приятного всем аппетита!

Люди медленно отворачиваются обратно, видимо, потеряв дар речи. А я смеюсь. Ох, Трев, наша вишенка на токсичном пирожном, наш рыцарь, не страшащийся влезть ни в одну передрягу, только бы защитить каждого.

Моё настроение опасно скачет. Сегодняшний день вытряхивает меня наизнанку, но я не чувствую усталости. Скорее, счастье, сплетенное с лёгкой истерикой. Этот день похож на сон: полусказка, полуабсурд.

Но я осознаю себя. Здесь и сейчас.

— Я не меняю тему, — отвечаю я с улыбкой, — просто мне больше нечего тебе сказать.

Трев смотрит на меня испытующе, даже жевать перестает. Он выглядит забавно, когда пытается понять, что именно чувствует другой человек. Он так хочет заглянуть мне в душу, наверняка затем, чтобы найти нужные слова, но у него не получится. Он просто не создан для этого.

— Так после его, ну… возвращения, — начинает Тревор осторожно, — вы не помирились?

Его вопрос озадачивает. Теперь уже я стараюсь прочитать то, что происходит в его голове. Я точно помню, как зол он был в тот вечер, как готов был вытрясти из тебя всю душу. А теперь он говорит о примирении?.. Хотя это похоже на него. Излишне мягкий и добрый, всегда простит, если его попросишь. Прямо как меня.