— Ты изменился, Кол, — снова заговаривает она, — и не в лучшую сторону. Знаешь, ты всегда казался таким уверенным, взрослым… рассудительным. Умнее, чем все мы. Ты первый, кто приходил на ум, когда нужен совет, ты как будто знал, что делать. По крайней мере, ты всегда так выглядел. Только я к тебе не обращалась.

— И правильно делала, — мрачно подытоживаю я. Моя картина не показывает контраст мягкости и жесткости. На ней все жесткое и грубое, холодное, как металл.

— Я не обращалась к тебе, потому что мне казалось, что тогда признаю, что ты лучше, чем я.

Ее откровение не трогает и не задевает меня.

— Ты рад, Кол? Ты ведь получил Имя. Твоя мечта сбылась. Почему ты не счастлив?

— Хло. Тебе действительно хочется услышать ответ или ты просто напоминаешь мне, как сильно я ошибался?

— Кол, я не… — начинает она примирительно, но я перебиваю ее.

— Имя — это и счастье, и проклятье. Мое Имя, по крайней мере. Оно болит так же, как и радует, и когда кажется, что все хорошо, оказывается, что на самом деле все очень плохо. Это как кататься на американских горках, только вот мне совершенно не весело. Счастлив ли я? Нет, Хло, я не счастлив. Я очень зол. Это как поочередно проходить круги ада, все кажется, что после следующего начнется что-то хорошее. И оно действительно есть, только его мало, так мало, что страдания не окупаются, если тебе больше нравится такая интерпретация.

Я отбрасываю в сторону кисть и сжимаю голову руками, зарываюсь пальцами в волосы, сжимаю их так сильно, чтобы было больно.

Хло слушает меня очень внимательно, впервые не перебивает своим мнением.

— И то, что ты не приходила ко мне за советом — правильное решение. Потому что пока вы все жили в реальной жизни, думая, что я в чем-то умнее вас, я находился в сказке. Прирос к розовым очкам, которые в итоге разбились стеклами внутрь, и думал, что все знаю. Это я идиот, Хло. Я крупнейший идиот, дурак, каких еще свет не видывал. И я устал. Очень устал.

Я поднимаю на нее взгляд, от чего она поджимает нижнюю губу, и повторяю:

— Хло, я так устал. Я не знаю, что мне делать. Я больше не могу, Хло, я больше не хочу.

Ее подбородок трясется, она сидит смирно, не шевелясь. Я знаю, что разрушаю свой образ в ее глазах, что сознаюсь в слабости, которую она не хочет видеть. Ей нужна поддержка, а у меня ее больше нет.

— Я боюсь стать такой, — слезы мгновенно размазывают ее макияж, скатываясь черными каплями по щекам, — я боюсь, что мое Имя тоже сломает меня.

Я невесело усмехаюсь. Сломает… слово подходящее.

— Не факт, что у тебя будет так же. Может, тебе повезет больше, чем мне. Я был бы рад.

— Я хочу его Имя! — неожиданно взрывается она и начинает плакать уже в голос, как маленький ребенок. — Я так ждала, так хотела, чтобы это был Грег! Он мне нравится, Кол, его отношение к жизни, его внешность, его голос — в нем все идеально, привычно! А он… а он достанется Треву. Кол, на руке Грега имя Трева! И что мне теперь делать?! Почему Тревор, почему он?! Они совершенно не подходят друг другу! Ты только посмотри на этого… этого…

— Хло, — тихо говорю я, совершенно не удивленный, и она замолкает, — оставь их. Кто-кто, а Тревор никому не сделал ничего плохого, и распределение Имен уж точно не его вина.

— Я знаю! Дьявол, я это знаю, но все равно! Разве он сможет полюбить его так, как я? И дать ему то, что я могу дать? А теперь мне придется ждать, пока не проявится мое имя, и это будет абсолютно незнакомый мне человек, к которому я ничего не чувствую. Что мне делать? Кол, что нам с тобой делать?

— Я не знаю. Я уже ничего не знаю. — Я вздыхаю и тяжело поднимаюсь, подхожу к Хло и притягиваю ее дрожащее тело к себе. — Ты же мой сектант. Если не мы с тобой, пусть хотя бы они будут счастливы. А мы за этим проследим.

— Прости меня… Прости, Кол…

Я глажу ее по изумрудным волосам, такую маленькую в моих руках.

— Все хорошо, Хло. — Мой голос мягкий, хотя в сердце пусто. — Я слишком хорошо тебя понимаю.

— Хочешь я убью его? Этого его друга детства, хочешь, я разберусь? — Она вырывается из моих рук, заглядывает в глаза, лихорадочно стараясь найти в моем лице хотя бы отголосок поддержки.

А я смотрю в ее блестящие безумием глаза, и мне становится не по себе. Я думал об этом так часто, так много, каждую ночь представлял, как несчастный случай освобождает тебя. Как легко смерть стирает преграду между нами. Всего лишь одна жизнь, и двое людей счастливы.

Одна жизнь.

Я хочу. Хочу его смерти.

Я сжимаю плечи Хло так сильно, что она охает. И ничего не могу ей сказать.

— Кол…

Ее взгляд меняется, словно она приходит в себя. Брови сдвигаются к переносице, и она разражается рыданиями с новой силой, испуганными и горькими.

Это не нормально. Я не нормальный.

***

Сегодня я не иду к Треву. Так же, как и Хло. Встречая Грега, я прошу его позаботиться о ней. Я знаю, что он не наделает глупостей, потому что его Имя уже проявилось. А зная Грега, он никогда не поступит опрометчиво. Он жесток к себе и справедлив к другим. Поэтому Треву повезло.

На фейсбук отчаянно приходят оповещения, но я даже не вытаскиваю телефон из кармана. Состояние странное. На грани. Как только приеду домой, нужно позвонить родителям. Потому что, кажется, один я совершенно не справляюсь. Я не хочу оставаться один. Не хочу звонить тебе. Не хочу снова напрягать друзей, которые и в своих жизнях не могут разобраться. Но очень хочу услышать мамин голос.

Мне очень нужна поддержка.

Дома, до того как набрать папу, я все-таки проверяю свою страницу в соцсетях. И не могу поверить своим глазам.

Приглашение в друзья и несколько сообщений. От Джеймса. Я тут же узнаю лицо того самого друга, который сейчас смотрит на меня с профильной фотографии с загадочной улыбкой, прижимаясь щекой к твоему лицу, хотя сперва я не узнаю тебя.

Будто совершенно другой человек. Ты улыбаешься так ярко, уверенно, настолько искренне, что я понимаю: все подаренные мне улыбки были только жалкой пародией на оригинал. Выпрошенными подачками. Вынужденной мерой.

На фотографии только ваши лица, но я уверен, что ты обнимаешь его за талию. Вы выглядите так счастливо. Вы выглядите… вместе. У фотографии около трех тысяч лайков. Я листаю вниз, на комментарии.

“Лучшая пара века”.

“Доказательство, что Имена — это принуждение. Счастья вам!”

“Дже, я все еще жду обещанной тусовки”.

“Поздравляю! Счастья молодоженам!!!”

Последний комментарий въедается мне в глаза. Со скоростью света я снова открываю профиль Джеймса и только сейчас замечаю фамилию.

Джеймс Харт.

Ты соврал мне. Ты предатель. Ты… ты просто вышел за него замуж, а мне сказал… Запоздало я понимаю, что ты мне ничего не сказал. Ты просто спросил, что за бред я несу. Оказывается, твой вопрос не имеет ничего общего с нормальным ответом. Но ведь Джеймс мне тоже не сказал. Или он думал, что я знал?..

Морган, ты вообще нормальный?..

Непослушными пальцами я принимаю заявку в друзья. А затем смотрю содержимое сообщения.

“Если ты еще сомневаешься”, — написал он и приложил аудиозапись.

Все мое существо против. Мозг сопротивляется, руки не двигаются, душа кричит не включать ее. Но я не могу.

Я наспех подключаю наушники к телефону. Опускаюсь прямо на пол и дышу глубоко и равномерно, потому что сердце жалит меня изнутри. Что там может быть? Что в ней? Она длится пятьдесят три секунды. Всего лишь чуть меньше минуты, что они могут исправить?