— Красс, — поправляю автоматически и прячу твое имя.

— Красс, — елейно повторяет он. — Я Джеймс, вы, наверняка, слышали обо мне.

Так вот он какой, твой друг, на кого ты неосторожно меня променял. Самоуверенный, молодой, так и хочется корону на его голове лопатой поправить.

Хорошо, что он не протягивает мне руку, потому что я проигнорировал бы ее.

— Я вас не знаю, — я вру. Его взгляд характерный для любого хорошо устроившегося паразита: наглый, но немного извиняющийся, только не за то, что он присосался к чужому организму, а это извинения на будущее: ты прости, но я скоро этот кусочек тоже займу, так что ты уж подвинься, будь добр.

Я ненавижу его. Всей душой, каждой клеточкой тела, ненавижу с такой же силой, с какой хочу отобрать тебя у него.

— Мы знакомы заочно. — Меня тошнит от его театрального голосочка. — Думаю, Мо вам обо мне рассказывал.

Я бы поперхнулся если бы мог. Мо? Он зовет тебя Мо? При мне? Моего соулмейта? Так от этого прилипчивого куска дерьма тебя необходимо защищать? Знаешь, он вообще не похож на человека, который до сих пор страдает. Он похож на человека, который не хочет терять место под солнцем.

— Нет, не рассказывал, — отвечаю я нагло, — когда мы вместе, мы обычно других людей не обсуждаем.

Я стараюсь задеть его так же, как он задевает меня одним только своим присутствием. Но он не реагирует, либо отлично это скрывает. Зачем ты его прятал, Морган? В итоге он сам нашел меня.

— Я пришел от имени Мо, — поясняет он, и я понимаю, что это ложь. Просто знаю, даже логику включать не нужно.

Врет как дышит. Морган, у тебя отвратительный вкус на друзей.

— Он хотел с вами поговорить еще в первую встречу, но вы угрожали ему законом. Поэтому ему пришлось встречаться с вами против своего желания.

Господи, Морган, как ты выдерживаешь его? Почему ты его жалеешь? И насколько тебе больно?

Ну ничего. Я покажу ему, кто здесь лишний.

— Слушай меня сюда, — говорю я резко, — я не отдам тебе Моргана. Говорю на случай, если до тебя еще не дошло. Я его соулмейт, а не ты. Я его счастье, и мы все в курсе, что он слишком добрый, чтобы послать тебя. А ты слишком наглый, чтобы понять это. Но теперь у него есть я. И я его защищу.

— Да что ты? — На его лице расползается неприятная улыбка. — Интересно, от кого.

— Разве ты сам не видишь, как ему больно?! — Я начинаю закипать.

— Ему больно, потому что ты все ближе к нему подбираешься. Он ведь просил тебя.

“Подбираюсь”? Так он выставляет мое законное право быть рядом с тобой?

— Он должен был просить тебя! — Мой голос агрессивный. Настолько, что Джеймс предусмотрительно делает шаг назад. Показательно так, как будто отмечает мою несдержанность.

— Ты его мучаешь. А еще называешь себя соулмейтом.

Господи, неужели я единственный трезвомыслящий в этом треугольнике?..

— Да как ты вообще смеешь? Скажи мне, где твой родной человек?!

— Не притворяйся, что ты не знаешь, — меня прошибает холодный пот. Мало того, что он в курсе нашего с тобой разговора, его голос звучит так, что я осознаю одну вещь.

Джеймс никогда не отцепится от тебя. Он сделает все, чтобы не потерять смысл жизни, которым ты для него стал.

Морган, я понимаю тебя. Теперь понимаю. Но зачем ты все докладываешь ему?..

— То есть ты потерял любимого, — медленно начинаю я, — а он помог тебе. И тебе так понравилась его помощь, что ты решил испортить жизнь и ему тоже?..

— Он близкий мне человек. Его помощь естественна.

— Так ты еще это и как должное принимаешь? Ты хоть сам себя слышишь?! — Люди оборачиваются на мой крик, а он только стоит, самодовольно скрестив на груди руки. — Ты тоже его друг! Не забыл?! Он заботился о тебе, а как ты забоишься о нем?! Прошло пять лет, пять! Пять лет он был с тобой, поддерживал и любил, а ты его? Что ты принес ему, кроме вынужденной заботы?

— Посмотрите, кто заговорил о чувствах. Мальчик, ты свой возраст не забыл?.. Ты понятия не имеешь, что означает потерять своего соулмейта. Ты ничего не знаешь.

— Мне не нужно знать, чтобы видеть, что ты думаешь исключительно о себе! И да, представляешь, я знаю, что означает терять своего соулмейта. Потому что ты заставляешь меня проходить через это прямо сейчас. И не только меня. Его тоже. Страдая сам, ты заставляешь страдать других. Ты паразит!

Он морщится от моих слов, но не потому, что они задевают его. Он чувствует только свою правду. Ничего другого для него не существует. Морган, ты вообще видишь, насколько он зазнался? Он не то, что соулмейта, он во мне даже человека не видит. Но я заставлю его увидеть.

— Если тебе уже не важно, если просто больно — найди человека, который тоже потерял свою любовь. — Я знаю, что мои слова жестокие, но они правдивы. А кто-то должен сказать ему правду. Что мир не вращается вокруг него, и я никогда не позволю тебе, моему соулмейту, портить свою жизнь из-за друга, который не хочет справиться с утратой самостоятельно. Как бы больно ему ни было, я не позволю!

— Будь с ним вместе, вы поможете друг другу по-настоящему. И тебе не нужно заставлять себя любить человека, который на самом деле этого не хочет, потому что у него уже есть соулмейт. У Моргана есть я. И я вижу, как он расслабляется со мной, как он устал от тебя! Пойми, я не против тебя. Но Морган живой человек. Он живой человек. У него есть соулмейт, счастье, которое ты потерял, да, мне действительно жаль тебя. Но при чем здесь он?..

— Браво. Прекрасная речь, я восхищен. Только это его выбор.

Это все, что Джеймс ответил. Он не просто не понимает меня, он не хочет понимать. Потому что ему удобно. Ему хорошо.

С ним не о чем разговаривать. Морган, если он так запросто полоскает тебе мозги, не удивительно, что ты даже говорить о нем не хочешь. Он же ничего, абсолютно ничего не понимает.

— Вали отсюда, — говорю я тихо, хотя мой голос дрожит, — уйди по-хорошему.

— То есть, ты меня понял? — Он наклоняет голову, в ожидании ответа. Как будто с разговаривает с непослушным ребенком.

— Ты идиот? — Я сейчас ударю его. Клянусь богом, еще одно слово, и я втащу ему с ноги. Со всей дури.

— Езжай обратно в свой Бристоль. Не то…

— И что ты сделаешь? — он перебивает меня таким голосом, что кулаки сами сжимаются. — Уродливо меня нарисуешь?

Все. Мое терпение лопнуло.

— Я считаю до трех, — предупреждаю я, еле сдерживая рвущийся наружу гнев, медленно закручиваю рукава, — один… два…

Он не бежит. Берет меня на слабо. И только когда я произношу “три!” и делаю резкий выпад кулаком в его сторону, он припускает так, что я понимаю значение выражения “только пятки сверкали”. Очень быстро он заскакивает в красный мерседес, и машина, тихо урча, тут же удаляется. А я долго смотрю ей вслед, не в силах справиться со своими эмоциями. Жалея, что не догнал его и не забил до смерти, а просто отпустил.

Он отвратительный. Морган, он никого не любит. Он как черная дыра, в нем нет смысла. Он выжимает из тебя любовь, он хочет забрать ее всю, до последней капли. Не удивительно, что ты такой уставший. Ты измотан. Джеймс — вампир, он сжирает тебя заживо, все твои эмоции и чувства.

Ты не помогаешь ему. Ты жертва его горя.

Ты мазохист, Морган. И ты поощряешь его садизм, пляшешь в его руках, как марионетка. Что ты творишь?!

***

Когда вечером звонит телефон, я уже готов к разговору. Я настолько ошарашен и зол, что даже не замечаю, что вместо приветствия, твой тихий голос холодно осведомляется:

— Что ты ему сказал?

— Правду, — отвечаю сухо. На что он нажаловался тебе? Беспринципный идиот. Его ты хочешь видеть рядом с собой? Его ты называл “любимым человеком”?!

— Колин. — Мое имя действует как спусковой крючок, но я еще держу себя в рамках приличия.

— Морган, ты сам все понимаешь лучше, чем я. Ты взрослый человек. Может, я ребенок, но я не могу поверить, что ты позволяешь ему портить жизнь не только себе, но и мне тоже.