Но я терплю. Жду, как и обещал. Только не знаю, на сколько меня хватит. Червоточина в отношениях становится такой ощутимой, что мне тяжело игнорировать ту тьму, что она сеет в моем сердце.

А тебе, кажется, удобно.

***

— Что сегодня по плану? — Ты наклоняешься ко мне и оставляешь на губах приветственный поцелуй.

— Игра Тревора, — отвечаю я, — если ты не против посмотреть ее со мной.

— Баскетбол? — ты морщишь нос, заставляя меня хихикнуть:

— А после сделаем все, что ты хочешь.

— Хм-м-м… звучит заманчиво, — ты лукаво улыбаешься, наклоняешься ко мне, мягко целуешь в висок и шепчешь прямо на ухо:

— Потом тебе от меня не отделаться.

— Жду не дождусь.

Прежде чем я успеваю дотянуться до твоих губ, твой телефон громко вибрирует на бардачке. На стекле на долю секунды отражается незнакомое, улыбающееся лицо, но ты молниеносно хватаешь гаджет и выходишь из машины.

— Джей, я ведь просил тебя… — отвечаешь ты, быстро захлопывая дверь, так что окончания фразы я не слышу.

И слава богу. Потому что даже твой уставший голос не гасит рвущееся наружу раздражение. Он серьезно? Ты ведь только что приехал. Буквально минуту назад. Зачем он звонит?

Ситуация мне порядком поднадоела.

Почему он звонит тебе? Он не должен посягать на мое время с тобой. Нет, с моим появлением он вовсе не имеет на тебя прав! Что за беспредел? Таскается за тобой как попрошайка за добрым благодетелем, из жалости бросившему ему монетку. И ты это поощряешь. Даешь ему все больше, думая, что на этот раз ему будет достаточно.

Так же неправильно. Это не дружба, а извращенная зависимость. Токсичные отношения. Морган, они должны закончиться. У тебя ведь теперь есть я, а я тоже живой. Я сильный, но не железный.

— Ты в порядке? — Твой тихий голос выдергивает меня из мыслей, но не из настроения.

— Почему он звонит тебе? — спрашиваю бесцветным голосом. Ты не садишься обратно в машину, только стоишь, склоненный перед открытой дверью, смотришь на меня и молчишь.

Мы не говорим о нем. Хотя должны, но ты избегаешь этой темы так отчаянно, что невольно я всегда отступаю. Зачем?

Почему я позволяю тебе изменять? Принимаю твою игру на два фронта, пусть и со скрежетом зубов. А ты так ловко пользуешься моим терпением. Что будет, когда оно лопнет, Морган?..

А ведь оно обязательно лопнет.

— Ответить не хочешь? — уточняю я сухо. Скажи мне хоть что-нибудь.

От прежнего интима не осталось и следа. Между нами повисает неловкое напряжение. Я буквально вижу перед собой стену, за которую ты прячешься каждый раз, стоит теме коснуться… как ты зовешь его? “Джей”? Сокращенно от Джеймса? Или Джейсона? Может, Джейми?

А он хитрый. Обставляет все так, что даже в его отсутствие я не в силах пробиться к части тебя, которую ты скрываешь ради него. Своими вечными звонками он постоянно напоминает тебе о своем существовании и твоем обещании. И в вашем уравнении, которое вы никак не можете решить, я — лишний.

Мне обидно.

Впервые вся тяжесть происходящего накрывает меня. Я смотрю на тебя совершенно другими глазами. Боже, а ведь я не лишний. Я та недостающая часть, которую все так долго ждали, что каждый успел подготовиться, кроме меня. Потому что я единственный, кто понятия не имел, во что он вляпывается. И моя неготовность переходит в гнев от бессилия. Если я чудом разбил твою защиту в самом начале, то он все еще там, в Бристоле, умело манипулирует тобой.

Я теряю тебя. Теряю каждый раз, когда в твоих мыслях Джей.

— Колин, именно сейчас?

— А когда, Морган? — Голос дрожит. Кажется, еще немного, и я попросту сорвусь. Но я сдерживаюсь. Потому что твое лицо приобретает такой утомленный вид, что спорить нет смысла. Ты словно пустой внутри, и это пугает меня, заставляет в очередной раз проглотить свое мнение и пойти на попятную.

Как мне достучаться до тебя? Когда, если ты постоянно не готов?

— Ладно. Потом, — выдавливаю я и отворачиваюсь.

Несколько секунд ты молчишь, а потом садишься обратно в машину.

Но атмосфера между нами не меняется. Она уже отравлена звонком и даже твоя рука, сжимающая мое колено, не влияет на нее.

Мне страшно, что ты можешь развернуться и уйти. Без лишних слов, когда тебе надоест разрываться между нами. Я представляю это так ясно, что мыслить логически не получается. Если он позовет, ты побежишь к нему, я знаю. Ты со мной только потому, что он разрешает. Он еще не против.

А что будет, когда он запретит тебе?..

***

Игра начинается довольно агрессивно. Команда из западной школы для богатеньких мальчиков никогда не отличалась хорошими манерами. Высокие, крепкие парни в зеленой форме, они постоянно пользуются лазейками в правилах, прикрывая свою жесткость, чем вызывают бурный протест с наших рядов болельщиков, и только поэтому судьи иногда обращают внимание на их мелкие нарушения. А так как им многое сходит с рук, травмы при играх с ними — частые явления. Особенным рвением выводить игроков из строя отличается игрок номер одиннадцать, Йонас Броуди. Наша сектантская компания не раз сталкивалась с ним вне сезонных игр, так как он предпочитает схожие с нами места отдыха. Обычно все начинается именно из-за Тревора, которого он терпеть не может, ведь играет он куда лучше, чем Броуди.

Сегодня наш темнокожий, вечно надменный недруг в ударе. То и дело перехватывает мячи, и только Трев, активно бегающий за ним по пятам, мешает ему зарабатывать очки. По лицу Йонаса видно, насколько он раздражен, в то время как Трев умело обводит его нападения вокруг пальца и с победной улыбочкой передает мяч своим игрокам, поднимая командный дух и вызывая бурные визги с нашей стороны болельщиков.

Счет 10:6 в нашу пользу. Публика ликует и улюлюкает по ходу игры, оглушительно свистят судьи, засчитывающие очки, Хло то и дело вскакивает со своего места, крича в сторону площадки то проклятья команде соперников, то поддерживающие кричалки своим. В руках у нее желтый, как цвет формы нашей команды, плакат, на котором красным выделяется имя Трева. Грег, сидящий рядом с ней, только напряженно смотрит на игру.

Все принимают участие вместе с игроками, и только ты сидишь расслабленно рядом со мной, со скучающим выражением на лице. Сперва я пытался объяснить тебе правила игры, но не получив никакого отклика, оставил попытки заинтересовать тебя баскетболом.

Только один раз ты обратился ко мне, и то лишь потому, что в начале игры Хло обернулась на нас и весело мне подмигнула.

— Твоя подруга? — уточняешь ты, а я только киваю.

Я никогда не рассказывал тебе о своих друзьях, хотя они знают практически все о тебе. Я бы очень хотел, чтобы вы узнали друг друга получше, но не собираюсь навязывать тебе их общество. Ты ни разу не проявил интереса к моей социальной жизни, словно даже связываться с моей повседневностью кажется тебе обременительным. Грустно, но я не настаиваю. Ты ведь уже взрослый, а мой круг общения ограничивается шестнадцатилетними детьми. И единственное, что отличает меня от них — твое имя на моем запястье.