Ты застываешь на секунду.

— Это правда?

— А ты мне не веришь?..

— Ты очень… умел для первого опыта.

— Умение применять теоретические знания на практике — это талант, согласен.

Ты не отвечаешь, только прижимаешься ко мне теснее, зарываешься носом в шею, чтобы примкнуть к ней губами.

— Давай немного отдохнем, — прошу я шепотом.

— С тобой мне не хочется тратить время на сон, — тихо отвечаешь ты. Мне приятно от твоих слов, настолько, что хочется расплакаться.

— Мне нужно в школу, а тебе ехать в неизвестном мне направлении.

— Бристоль, — признаешься ты, а сон мой как рукой снимает, — я живу в Бристоле.

— Это два часа пути, — говорю медленно, — и ты хотел ехать домой в таком состоянии?..

— Мне не впервой.

Откуда оно в тебе? Это наплевательское отношение к своей жизни? Как будто она и не нужна тебе вовсе. Это из-за того, что ты так долго меня ждал? Потому что живешь с человеком, которого не любишь?..

Как он относится к тебе, что ты считаешь нормальным так обращаться со своим здоровьем?

— Морган, ты ведь понимаешь, что меня это огорчает?

— Что конкретно?

— То, как наплевательски ты с собой обращаешься.

Ты смотришь на меня внимательно, ждешь продолжения.

— В моем приоритете твое здоровье, — тихо произношу, — физическое и душевное.

— Со мной все в порядке. — В твоей отрешенной интонации сквозит прохлада. Но я не собираюсь игнорировать твое поведение.

— Нет, Морган, не в порядке. Это — не порядок.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Спал по семь часов минимум. Нормально питался. Говорил, когда тебе что-то хочется, а не спрашивал, хочу ли я это тоже. Я буду рад, если ты начнешь делиться.

— Это все? — уточняешь ты мягко.

— Пока да. — Я бы сказал тебе пару слов о курении, но с нашей первой встречи ты не выкурил при мне ни одной сигареты.

— В таком случае, я могу начать капризничать?

Твой игривый тон будоражит мою фантазию. Неспешные, дразнящие прикосновения чутких пальцев отодвигают усталость на второй план, лишают доводов разума, и я снова ныряю в пучину ощущений вместе с тобой.

***

При расставании мы никак не можем наобниматься. Ты держишь меня крепко, то и дело оставляя поцелуи на моем лице. Все повторяешь, что это последний, что тебе пора ехать, а сам не в силах от меня оторваться.

Бабочки не только в моем животе. Они разлетелись по всему телу, нежно касаясь крылышками моих органов, что сжимаются с непривычки.

Когда я прихожу домой, родители даже не задают мне вопросов. Все понятно по моему довольному лицу. Я закрываюсь в комнате и визжу в подушку от неспособности сдержать эмоции. Улыбка не угасает на лице, уже щеки болят. Но на душе тепло. Солнечно, как вчерашняя погода. А потом я прыгаю за мольберт и рисую. Только тебя, в каждом мазке кисти выражая свои чувства.

Тем же вечером я впервые ощущаю, как приятно щекочет запястье, как волнами по телу проносится тепло. Ты нежничаешь с моим Именем, напоминаешь о себе, ты признаешься мне в симпатии. И я отвечаю тебе каждый раз.

А дальше льются бесконечные дни одиночества, настолько крепко переплетенные с счастьем, что вся компания сходится на том, что у меня ПМС. Я учусь, общаюсь с друзьями, хожу на занятия, рисую несметное количество картин, полностью отдавая себя процессу, особенно если на холсте акрилом вывожу твои очертания.

Но чем бы я ни занимался, с кем бы ни проводил время, я всегда скучаю по тебе. Думаю, как у тебя дела. Как проводишь дни. Не холодно ли тебе. Как отношения с коллегами на работе. Чем ты завтракал. Какую книгу ты читаешь перед сном. И пусть мы не общаемся вплоть до наших встреч, я с нетерпением жду тебя, чтобы задать все вопросы, сводить тебя в любимые места и провести с тобой незабываемое время вместе.

Постепенно я раскрываю тебя. Очень медленно. С огромным усердием. Ты признал меня, но о своем прошлом делишься нехотя, через силу. Но я и не настаиваю. Мы ведь решили начать новую жизнь. Вот мы и начинаем, создавая общие воспоминания.

Прогулки за руку, спокойные словесные перепалки, ставшие моими любимыми. С тобой даже спорить интересно. Молчать приятно. Моменты, когда ты поучаешь меня, раскрывая свой возраст, и те радуют до одури. Кажется, мы перешагали весь Лондон вдоль и поперек. Мы обедаем в ресторанах у Темзы, кормим животных, посещаем выставки и наслаждаемся обществом друг друга на все сто процентов. Мы целуемся часто, ты ловишь мои губы на каждом красном светофоре, заставляющем нас ждать, пока проедут машины. Ты даришь мне столько внимания и чувств, что на самом деле в новинку для меня, обращаешься со мной так бережно, что сердце сжимает от радости.

А потом я жду тебя. До скрежета зубов, до боли во всем теле, до головокружения, и ты всегда встречаешь меня утром субботы, чтобы провести со мной все выходные. Друзьям мои объяснения не нужны, они все видят сами, и только Грег иногда бросает мне комментарии, напоминающие, что не все так гладко.

Сперва я не слушаю его, как и Хло с Тревом. Первая твердит ему, что я на верном пути, второй отмахивается и приободряет меня, когда мы проводим время вместе. Трев часто расспрашивает меня о Моргане. И я с радостью делюсь с ним. Если Хло с Грегом не настолько заинтересованы в наших отношениях, то у нашего рыжего сектанта глаза горят каждый раз, когда я рассказываю о своих ощущениях. Иногда он грустно смотрит на свое запястье, и я понимаю, что ему тоже не терпится получить Имя.

Месяц проходит интенсивно и стремительно, на пороге каникулы, теплая погода все чаще радует своим присутствием и все люди вокруг кажутся гораздо более счастливыми, чем обычно.

Но шестого апреля моя иллюзия счастливых отношений впервые дает трещину.

Потому что твой “друг” начинает омрачать мою действительность.

Если первые несколько недель выходные мы проводили исключительно вдвоем, то теперь он начал названивать тебе. Сперва два раза в день, а затем число звонков его телефона перевалило за пять, семь, одиннадцать раз, я точно знаю, потому что считаю.

Каждый раз ты поднимаешь трубку. Отходишь от меня на безопасное расстояние, чтобы я ничего не услышал, прижимаешь телефон к уху, стоя ко мне спиной. Один раз ты не успел отвернуться и, видимо, услышав что-то смешное, рассмеялся. Так громко и искренне, как никогда не смеялся со мной. Тогда я впервые ощутил острый укол ревности. И по моим венам заскользил яд сомнений.

Я не могу избавиться от ощущения, что он крадет тебя. Отнимает время, которое мне выделило само правительство. Которое мне выделяешь ты.

И это не просто беспокоит меня. Мне ненавистна мысль, что я зажат в рамках, а он вертит тобой, как ему заблагорассудится. Отвлекает, будто ему мало, что пять дней в неделю ты проводишь с ним в одной постели.

А мне противно. Но я не спрашиваю, потому что тогда разругаюсь с тобой. О чем вы говорите? Занимаетесь ли сексом? Целуешь ли ты его по утрам, как меня? Трогаешь ли так же нежно? Как ты с ним обращаешься, ценит ли он тебя?

У него ведь был соулмейт. Скажи, он хотя бы любит тебя?..

Эта сторона твоей жизни закрыта. И у меня нет к ней доступа.

Мириться с одной только мыслью об этом невозможно. Невыносимо. Потому что я становлюсь жадным. Мне хочется больше, а получаю я меньше. И только уставшее лицо, с которым ты приезжаешь ко мне, останавливает меня от разговора, что должен будет произойти рано или поздно. Ощущение, что мы застряли, стремительно разрастается. Наши отношения не развиваются. Мы топчемся на одном месте.