Сперва ты хмуришься, но потом твое лицо расслабляется, а дыхание выравнивается. И очень скоро ты начинаешь сопеть. Я не перехожу на кровать сразу же, потому что боюсь разбудить тебя. Едва слышно достаю свой скетчбук и делаю наброски, один за другим.

Я копирую твое лицо, на которое никак не могу насмотреться. Пряди твоих каштановых волос, спадающих на высокий лоб. Твой нос с горбинкой, по которому так хочется провести пальцем, чтобы понять его форму. У тебя отчетливо видны скулы, твои губы кажутся мягкими, податливыми. Их хочется целовать. Хочется ощутить их на своей коже. Во мне просыпается не желание, но нежность. Безграничная, настоящая нежность, она щекочет мое сердце, мне хочется окутать тебя ей как теплым пледом в морозный день, чтобы тебе никогда не было холодно.

Мне кажется, я могу простить тебе абсолютно все. Все ошибки, что терзают твою душу и причиняют мне боль — я хочу стереть их своими чувствами, чтобы ты ощутил то же самое.

Только через пару часов, когда твое лицо уже не выглядит слишком уставшим, а солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо оранжевым цветом, я осторожно присаживаюсь на кровать и ласково провожу рукой по твоим волосам. Они действительно шелковые, такие мягкие, блестят в свете заходящего солнца.

Как я и думал, ты тут же открываешь глаза. И сразу произносишь мое имя, чуть хрипловатым, сонным голосом:

— Колин.

— Добрый вечер, — шепчу я. — Как спалось?

— Как долго я…

— Четыре часа. Хочешь кофе? Я закажу.

Ты протягиваешь ко мне руки, осторожно ловишь за плечи. Ты такой уютно расслабленный, теплый со сна, что грудь приятно сдавливает.

— Зачем ты позволил мне уснуть?

Твои пальцы поглаживают мой тонкий свитер, так тактично, что голова идет кругом.

— Потому что ты был уставшим.

— Это не важно, — твои руки перемещаются на мою шею, и я шумно вздыхаю от ощущения твоих прикосновений на голой коже. Только бы не пойти на поводу у своих желаний и не наброситься на тебя, как стервятник. Я не хочу ничего портить.

— Это важно. Мне важно, что ты выспался хоть немного, — шепчу я, улыбаюсь, а сам чуть не плачу.

— Знаешь лучший способ заставить меня заснуть? — спрашиваешь ты глухо. Кажется, твой голос пробирается мне под кожу ласковыми мурашками. Могу и я коснуться тебя?

Твой взгляд нежный, притягательный. Зрачки расширены в полумраке.

— Поглаживать твое имя?.. — мой голос дрожит.

— Почти, — ты тянешь меня вниз, на себя, — еще варианты?

Твои пальцы скользят вверх по шее, к затылку, твое лицо совсем близко. Левый уголок твоих губ соблазнительно приподнят, а пронзительный взгляд запустил в живот с десяток бабочек. Они щекотали меня изнутри, грели, напрягали мое тело, стягивали низ живота в приятный узел.

Твое теплое дыхание уже опаляет мою кожу. В голове суматоха, кавардак, смятение, я не могу думать, не могу отвечать тебе, только чувствовать растущее желание, совершенно не такое, как при моих фантазиях.

Оно настоящее.

— Совсем ничего? — ты приподнимаешь одну бровь, совсем немного, и все внутри вовсе плавится. Нежность рук, дразнящие касания, игривость голоса — я растворяюсь в тебе абсолютно, до последней мысли.

— Не… поделишься?.. — мои губы сухие, говорить сложно, дыхание сбивается.

Твои пальцы, зарывшиеся в мои волосы, надавливают еще сильнее, и вот я уже касаюсь своим носом твоего. По переносице расползается странное, колющее ощущение.

— Меня нужно обессилить, — шепчешь ты и совсем немного подаешься вперед, не целуя, но прикасаясь своими губами к моим, чувственно водишь ими по мне, словно примеряясь, давая мне возможность привыкнуть к этому дразнящему ощущению.

— Но ты… только что… — я говорю совсем тихо, едва приоткрывая рот, каждый раз задевая твои губы чуть сильнее. Дышать совсем трудно, не могу выразить себя словами, они все расползаются в опустевшей голове.

— Поэтому ты мой на всю ночь.

Да. Пожалуйста, да. Я твой. Твой на всю ночь. На каждую ночь. На всю жизнь.

Твоя вторая рука проскальзывает под ткань свитера, обжигая ранее никем не тронутую кожу, и я не в силах сдержать стон, который ты тут же ловишь, осторожно прихватывая мою нижнюю губу зубами, чтобы медленно пройтись по ней языком.

Мне остается только потеряться в давно желанных ощущениях. Как же часто я прокручивал его в голове, наш первый раз, как ярко представлял твои руки, касающиеся моего тела, чистого, подготовленного специально для тебя. Никем не тронутого.

Ты очень нежный. По интимному вежливый. В твоих движениях нет никакой спешки или жадности, хотя я чувствую, что ты дрожишь от нетерпения. Но ты сдерживаешься, наслаждаешься каждым моментом, прислушиваешься к каждому моему звуку, отзываешься на любое прикосновение. Я тоже сгораю от желания, но я слишком долго ждал этой сладости, чтобы просто давиться ей. Мне хочется баловать тебя, дразнить, показать через прикосновения, насколько ты любим. Как долго я тебя ждал.

Это больше, чем просто секс. Это не половая связь, не физическое влечение, не грязь из порножурналов Трева. Наши тела говорят, узнают друг друга, ведомые самой судьбой.

Мы горим вместе, мы признаемся друг другу, растворяемся в чувствах, и я понимаю, что ты — мой смысл. Ты единственное, что мне нужно для счастья. Все остальное по сравнению с тобой кажется постановочным, не настоящим, не требующим усилий.

В моей жизни станет пусто без тебя.

Я люблю тебя, Морган Харт. Я любил тебя еще до рождения, в материнской утробе, еще до осознания того, кто я есть. Люблю так сильно, что никаких слов на свете не хватит, чтобы выразить мои чувства правильно. Они слишком сильные, настолько, что даже мое сердце слишком маленькое, чтобы понять каждый их оттенок.

***

— Колин… Колин… — шепчешь ты, перемежая мое имя с легкими поцелуями в шею.

— М-м-м?..

Открывать глаза совершенно не хочется. Мне так тепло в кровати рядом с тобой. Я совсем изнежился в твоих руках. А ты продолжаешь раздразнивать меня.

— М-м, — мычу я протестующе, — перестань!

— Не могу уснуть. Полон энергии.

— Ты спал днем, а я нет. — Почему я должен быть ответственным за твою бодрость?

— Не нужно было меня укладывать, — замечаешь ты.

— Если бы я знал, что сейчас буду расплачиваться, не стал бы, — бубню я, за что получаю очередное провокационное касание губами.

— Почему ты не спал вместе со мной?

Я наконец-то разворачиваюсь в твоих объятиях и смотрю на тебя, стараясь держать слипающиеся глаза открытыми. Ты явно не собираешься дать мне отдохнуть, но я не сержусь, особенно учитывая искорки радости в глазах, что зажглись, когда я все-таки проснулся.

— Почему, как ты думаешь?

Я провожу пальцами по его каштановым волосам, касаюсь щеки, на которой уже прорезалась щетина. Какое счастье, что я могу. Что мне позволено прикасаться к тебе, когда я захочу, сколько захочу.

Ты мой, Морган Харт.

— Затрудняюсь ответить, — отзываешься ты. Угадывать тебе определенно не нравится.

— Я рисовал тебя.

— Хочу посмотреть, — тут же говоришь ты, но я только удобнее устраиваюсь в твоих руках, зарываюсь носом в твою грудь, наслаждаясь теплом и слабым запахом ментола.

— Угу…

— Колин. Колин, не спи. — Ты продолжаешь целовать меня. Уши, щеки, лоб — все, до чего можешь дотянуться, при этом прижимая к себе мое тело.

— Морган, у тебя есть выключатель?.. — Ты тихонько фыркаешь.

— С кем ты встречался до меня?

— Ни с кем, Морган, — отвечаю я сонно, — я ждал тебя.