Тимур понимал, что перегибает палку. Он никогда не разговаривал с отцом так жестко. Впоследствии, вспоминая этот разговор, Тимур сожалел о резких словах, потому что это был их последний разговор. Сославшись на недомогание, отец ушел в дом, а буквально через полчаса, когда, сделав несколько необходимых звонков, Тимур отправился следом за ним, он обнаружил отца сидящим в холле у камина. Глаза его были широко открыты, а на лице навеки застыла смесь удивления и умиротворения.

– Инфаркт, – сказал врач «Скорой», приехавшей через полтора часа.

– Сердце не выдержало, – тихо добавила Мария.

А испуганно жавшиеся друг к дружке Марина и Таня, которых Мария попросила остаться – мало ли какая может понадобиться помощь, – запричитали:

– Видать, сильно покойница мужа любила, что поспешила забрать за собой.

Мария шикнула на них, но они не замолчали, только говорить стали совсем тихо – так шуршат, падая, осенние листья. Что-то о прежних жильцах дома, о висящем над ним проклятье. В шелесте голосов слышался явный страх: кто следующий? А вдруг я? Вдруг хозяйка и на том свете затеет кулинарное производство?

В день похорон шел дождь. Мокрые зонты, мокрые руки, мокрые лица с выражением неподдельной скорби, мокрые губы, повторяющие приличествующие печальному событию слова… Тимур не ожидал, что проводить родителей придет такое огромное количество народа. Маленькая часовня на кладбище в центре города, где были похоронены родители Михаила Петровича, не вместила и десятой доли желающих проститься с супругами Молчановыми. Остальные рассыпались между оградками могил, расположенных у часовни, и многочисленные зонты напоминали россыпи гигантских грибов. «Эх, лучше бы я похоронил их на загородном кладбище! – пришло запоздалое раскаяние. – Посадил бы яблони. Много яблонь… А здесь… Престиж, будь он трижды неладен…» – Тимур обвел глазами геометрически правильные ряды траурных туй и голубых елей, мысленно сравнивая их с неказистыми яблоньками на Зеленой горке. Пожалуй, отцу с матерью будет здесь неуютно.

После похорон они в очередной раз попытались привезти Артема в свою городскую квартиру, и в очередной раз попытка закончилась истерикой мальчика, транквилизаторами и решением отказаться от подобных попыток раз и навсегда. Положение было критическое: оставить сына одного они не могли, и Карине пришлось переехать в дом на Зеленой горке. Изредка, поручив сына Марии, она приезжала домой. Тимур видел, что поездки эти даются ей с каждым разом тяжелее и тяжелее. Несмотря на беременность, она сильно похудела, ее мучили головные боли и бессонница. И хотя жена по-прежнему ни на что не жаловалась, Тимур понимал, что надо на что-то решаться. Ей в сентябре рожать. Вдруг роды начнутся неожиданно? Говорят, во второй раз это происходит гораздо быстрее, чем в первый. И что она будет делать в этой чертовой глуши, где можно сдохнуть, не дождавшись «Скорой»? Тут-то ему и вспомнились слова отца о том, чтобы отправить Артема учиться за границу. Это можно сделать в конце августа, как раз перед родами. Тимур поручил секретарше собрать информацию, после обеда сам повис на телефоне и к вечеру уже выбрал три наиболее подходящих варианта. Оставалось уговорить Карину.

В Лесное он добрался к вечеру и застал жену на веранде летней кухни. Они с Марией пили чай.

– Ты голоден? – подхватилась Карина. – Я сейчас…

– Сиди, – мягко остановил он жену, – я чаю попью. Вот, с печеньем.

Он взял из серебряной вазочки явно магазинное печенье. Да, при матери тут такого не водилось. Откусил и мысленно поморщился – тесто сильно отдавало содой.

Карина словно прочитала его мысли.

– Может, все-таки разогреть чего-нибудь более существенного? Я голубцы сегодня делала, маленькие, как ты любишь.

– Сама? Тогда разогрей, – улыбнулся он. – А что помощницы твои, как их там, Таня и Маня?

– Таня и Марина, – поправила его Мария. – Я так поняла, что после смерти Елены Павловны они здесь не появлялись.

– Почему? – удивился Тимур. – До него только сейчас дошло, что Карина тянет на себе весь дом одна – на Артема надежды мало.

– Боятся они, – пожала плечами Мария. – Про старый дом столько всяких небылиц ходит. Говорят, что сейчас он снова принялся убивать своих обитателей.

– И вы в это верите?

– Я нет, – ответила Мария, – но на чужие плечи свою голову не поставишь.

– Может, посоветуете, к кому можно обратиться? Сами понимаете – Карине сейчас как никогда нужна помощь.

– Да к тем же Тане и Марине. Просто предложите им побольше денег. Я знаю своих односельчан. Уверена – страх перед вечной нехваткой денег пересилит страх смерти.

– Побольше – это сколько? – спросил Тимур.

Озвученная Марией сумма была намного меньше той, что он ожидал.

– Я согласен, – кивнул Тимур. – Вот только состыковаться мне с ними вряд ли удастся раньше следующих выходных. Могу ли я рассчитывать на ваше посредничество?

Мария понимающе улыбнулась:

– Несомненно.

– А вы? – продолжал Тимур. – Мне бы очень хотелось попросить вас летом позаниматься с Артемом по школьной программе. Я планирую со следующего учебного года отправить его куда-нибудь учиться. Так уж получилось, что год он потерял, хочется как-то наверстать упущенное. Если это, конечно, возможно. Разумеется, ваш труд будет должным образом оплачен. – Он вопросительно посмотрел на женщину.

Она склонила голову набок, внимательно глядя на собеседника, будто это не Тимур предлагает ей дополнительный заработок в летние каникулы, а она рассматривает его кандидатуру в качестве помощника по хозяйству. Директор «Аверс-банка», на счету которого были сотни успешно проведенных переговоров, ощутил давно забытое чувство неуверенности. Тимур хотел подкрепить свое предложение парой веских аргументов, но Мария понимающе улыбнулась.

– Разумеется. Мы с Еленой Павловной обсуждали этот вопрос. Наша школа, к сожалению, закрывается, и с июня месяца я смогу уделять Артему столько времени, сколько понадобится.

– А вот и голубцы, – на веранде появилась Карина с дымящимися голубцами. Едва уловимый терпкий запах имбиря, который жена обычно добавляла в мясные блюда, словно послужил катализатором, изменившим русло беседы и превратившим директора банка в обыкновенного мужчину, голодного и уставшего.

Налетевший со стороны Зеленой горки мягкий порыв ветра махнул кистями камчатной скатерти, взъерошил волосы, словно материнская рука когда-то в далеком детстве. На мгновенье показалось, что мать с отцом сидят рядом за столом. Продолжать говорить в этот момент о деньгах означало нарушить эту иллюзию семейного ужина. Тимур положил на тарелку несколько миниатюрных, с пальчиковую батарейку, голубцов, добавил ложку густой, словно мороженое, деревенской сметаны и отрезал кусочек. Глядя на истекающую золотистым соком начинку, он решил отложить все разговоры до утра.

Глава 12

А утром была операция.

Наверное, вечером вместе с обезболивающим медсестра уколола что-то успокоительное, поэтому, проспав всю ночь как убитая, Кристина нисколько не волновалась. И когда медсестра и санитарка помогли ей раздеться и взгромоздиться на каталку, чтобы ехать в операционную, она даже привстала и помахала съежившейся от страха Асе, словно боярыня Морозова на известной картине.

Очнулась Кристина уже в любимой палате от телефонного звонка. Странная мелодия, настойчивая, самоуверенная, целеустремленная. Именно такая, какой Кристине всегда хотелось быть. Или казаться. Словно по дороге катится огромное колесо. Дорога неровная, ухабистая, но колесу на это наплевать – оно слишком большое, чтобы обращать внимание на мелкие неурядицы. У Кристины была своя система оценки людей по рингтонам их мобильных. Деловому человеку некогда тратить время на подобную безделицу, поэтому и сигнал мобильного у него стандартный. На худой конец – официальные строгие гудки, безликие и индифферентные. Эта же музыка была слишком личной, затрагивала слишком глубокие пласты души, чтобы использовать ее так банально.