Судя по обескураженному выражению лица Михаила Петровича, такая мысль его не посещала.

– Елене тоже не нравится, – сказал он и, немного помолчав, добавил: – Так это временный вариант. Вот потеплеет немного, найму бригаду, они стволы вкопают, забетонируют, навес сообразят. Ладно, пошли в дом, выпьем по рюмочке, пока хозяйки на стол накрывают.

Однако перед тем как выпить по рюмочке, Тимур решил-таки повидаться с сыном. Дверь в комнату Артема, как обычно, была открыта. Сын в наушниках, сгорбившись, сидел за компьютером и яростно клацал мышкой.

– Артем! – окликнул его Тимур. Куда там! Подросток даже не пошевельнулся.

– Артем! – Тимур приподнял «ухо» наушников, и в комнату ворвался приглушенный шум боя. Артем резко оглянулся, скользнул по нему взглядом и снова вернулся к экрану монитора, где качок в камуфляже поливал противников автоматным огнем. Мгновенная потеря бдительности не прошла даром. Один из врагов хлестнул камуфляжника автоматной очередью, экран потемнел.

– Черт! – Артем в сердцах стукнул кулаком по столу.

– Убили? – сочувственно поинтересовался Тимур.

– Ага, – Артем потер пальцами веки и сделал пару вращательных движений головой, разминая затекшие от напряжения мышцы.

– Ничего, в следующий раз задашь им жару.

Сын, очевидно, ожидавший порцию нравоучений, удивленно заморгал глазами.

– Па.

– Ну?

– Хотел спросить у тебя. Можно? – Тимур кивнул. – Почему мочить монстров плохо, а убивать белок – хорошо?

М-да… Вопросец… Крошка-сын к отцу пришел, и спросила кроха… Для Артема белки – забавные зверьки, которых они с Кариной кормят грецкими орехами в парке возле школы. Постучишь орехом об орех – и они тут как тут. Тимур зажмурился и мысленно оказался в парке, притихшем на пороге зимы. Бурая листва, покрывающая подмерзшую землю, низкое серое небо и звонкий стук орехов.

– Понимаешь, – медленно, тщательно подбирая слова, начал Тимур, – за каждым действием должно что-то стоять. Наша жизнь – ничто иное, как цепь проблем; решая их шаг за шагом, мы продвигаемся вперед. Охотник, убивая зверя, решает проблему пропитания своей семьи. Это личные проблемы. Кроме того, он может решать проблемы другого человека, которые конкретно его не касаются. – Тимур посмотрел на сына – понимает или нет. Тот сидел, угрюмо насупившись и рассматривая что-то на полу. Как же не похож он на того жизнерадостного мальчишку, каким был еще год назад! Совсем взрослый.

Почувствовав на себе взгляд отца, Артем оторвался от пола.

– Зачем решать чужие проблемы? – спросил он тихо.

– Все очень просто. Решая чужие проблемы, ты расширяешь свои финансовые возможности. Если ты видишь чуть дальше своего носа, умеешь находить такие проблемы и помогать людям в их решении, ты будешь счастливее тех, кто этого делать не умеет. Люди делятся на две категории: одни вечно ноют и жалуются на судьбу, а другие, узнав, например, что кому-то нужна шуба, берут ружье и идут стрелять белок. Как-то так… А твоя стрельба – она вхолостую, ты просто расстреливаешь свое время, а вместе с тем и свою жизнь. Жизнь – это не только игра в свое удовольствие. Когда-нибудь ты поймешь, что для перехода на качественно иной уровень тебе надо что-то предпринять. Например, убить белку…

– Вы привлекайте Артема к делу, – сказал Тимур отцу с матерью перед отъездом. – Хватит ему баклуши бить.

Елена Павловна хотела было что-то сказать, но Михаил Петрович поспешил ответить за двоих:

– Конечно, так и поступим. С завтрашнего дня приобщим его к кулинарному ремеслу. Может, унаследует бабушкин талант, и будет он у нас знаменитым кондитером.

Узнать, удалось ли матери привлечь внука к созданию кулинарных шедевров, Тимуру так и не пришлось. Через неделю, на рассвете, его сон прервал телефонный звонок. Тимур не любил такие ранние – внеплановые, как он их мысленно называл – звонки. Холодея от дурного предчувствия, он взял трубку и сразу даже не понял, с кем разговаривает. Какая-то Мария Васильевна, голос хриплый, незнакомый. И вдруг – словно электрический разряд: Мария, учительница из Лесного, материна подруга.

– Мама? – закричал Тимур, вскакивая с кровати. – Что с ней? Она в порядке? Почему вы молчите? Отвечайте!

– Она умерла… Мне очень жаль… Несчастный случай… Вы сможете приехать? Меня очень беспокоит Михаил Петрович…

– Я уже еду, – он нажал кнопку отбоя.

– Я с тобой, – твердо сказала Карина.

– Не стоит, – не совсем уверенно ответил Тимур.

– Это тебе не стоит сейчас садиться за руль. Не забывай, что там еще Артем. Неизвестно, как повлияет на него смерть бабушки.

Дом на Зеленой горке встретил их настежь распахнутыми воротами. Карина почему-то не поехала по центральной аллее, а свернула направо, к летней кухне. На веранде за столом сидели две деревенского вида тетки в одинаковых косынках и халатах и Мария в строгом черном платье, держащая за руку сидящего рядом с ней Артема. При виде выходящих из автомобиля Карины и Тимура тетки заголосили, запричитали. Мария что-то коротко скомандовала, и они, замолчав, встали, уступая место вновь прибывшим. Карина, поздоровавшись, тяжело опустилась на стул рядом с сыном, погладила его по отросшим волосам.

– Где она? – спросил Тимур у Марии.

– Увезли в морг. Милиция только уехала.

– Как это произошло?

Тетки опять запричитали. Из их невнятного рассказа Тимур понял, что это материны помощницы. Они, как обычно, пришли к шести, чтобы лепить пирожки, но, вопреки обыкновению, не застали хозяйку на месте. Хотя выползающее из дежи тестомеса тесто свидетельствовало о том, что она где-то рядом. Решив, что пока хозяйки нет, можно быстренько курнуть, женщины направились за угол, где хозяин с недавнего времени соорудил из их курилки тир. Тут женщины снова зарыдали, и Тимур вопросительно посмотрел на Марию.

– Непонятно, зачем она туда пошла, – сказала та, водя пальцем по кружевной резьбе столешницы. – Когда Марина с Таней ее нашли («Это так помощниц зовут – Марина и Таня», – машинально отметил Тимур), она уже… Врач предполагает, что она споткнулась о бревно, упала… Сломанное ребро, пробив легкое, вонзилось в сердце… Она умерла почти мгновенно…

Тимур крепко, до боли, сцепил пальцы.

– А где отец?

– Он там, – Мария кивнула на угол постройки.

Тимур посмотрел на Карину. Бледная, с закушенной губой, она гладила по голове перепуганного Артема.

– Я пойду посмотрю, что с ним.

Он завернул за угол постройки, и перед ним открылась Зеленая горка: купы яблонь с набухшими – вот-вот лопнут – почками, кривые сосны, угрюмо взирающие на разгуливающих по сочно-зеленой траве огромных черных ворон. Порыв ветра обдал холодом, и на Тимура накатило осознание реальности происходящего. Пока они сквозь утренние пробки добирались до Зеленой горки, пока он выслушивал рыдания Марины и Тани, и даже после слов Марии ему казалось, что все это происходит с кем-то другим, что сейчас появится мать, начнет хлопотать, накрывая на стол, с молчаливым достоинством улыбаться в ответ на комплименты ее кулинарным шедеврам. И только сейчас он понял, что ничего этого уже не будет: ни застолья, ни улыбок, ни пирожков…

Импровизированный тир был разрушен. Стволы сосен беспорядочно валялись на земле. На одном из них сидел отец, в пижаме и тапках на босу ногу. Возле него стояла открытая коробка с дротиками. Михаил Петрович, не глядя, брал дротики и втыкал их в ствол рядом с собой, словно мстя дереву, ставшему причиной трагедии. Когда коробка опустела, отец сгреб дротики и ссыпал их обратно в коробку.

– Папа, пойдем в дом, простудишься, – сказал Тимур.

Михаил Петрович поднял глаза. Посмотрел на сына. Бледное лицо, глаза-пепелища, посиневшие губы…

– Это я ее убил… – сказал он после продолжительной паузы.

– Нет. Это был несчастный случай, – возразил Тимур, – вставай.

– Если бы я не срубил эти сосны, она была бы жива. Я убил их, а они…

– Прекрати, – резко оборвал его Тимур. – Сейчас не время заниматься самоедством. Я уверен, что мама еще здесь, рядом с нами. Не заставляй ее переживать за тебя.