Телефон успокоился, но ненадолго. Не прошло и пары минут, как он снова зазвонил. И Ася, как назло, куда-то запропастилась. Наверное, это ее зовет телефон, какой-то особый номер со своим сигналом.

В этот момент в палату вошла женщина. Судя по костюму – медсестра или санитарка. Кстати, санитарка! Сегодня же должна дежурить Полина Иосифовна.

– Как вы себя чувствуете, Светлова? – спросила женщина.

– А где Полина Иосифовна? – не утруждая себя ответом, поинтересовалась Кристина.

– Полина Иосифовна? – женщина на мгновенье замялась. – А она заболела. Я вместо нее, меня зовут Екатерина. Вам что-нибудь нужно?

– Мне нужна Полина Иосифовна, – упрямо повторила Кристина. – Как же она заболела, когда я третий день не могу ей дозвониться? Больные обычно дома сидят.

– Она в больнице лежит, – сказала Екатерина.

– Тогда выключите этот телефон.

– Ваш телефон? – уточнила санитарка.

– Ну почему же мой? Тот, который звонит!

– Так это же ваш и есть, – Екатерина нагнулась и вытащила из прикроватной тумбочки мобильник, который позавчера принес Рыбак.

– Надо же, – удивилась Кристина, – действительно, мой.

Она посмотрела на экран: звонил, похоже, кто-то из «Апогея».

– Я отвечу? – спросила Кристина, нажимая на кнопку, и Екатерина, понимающе кивнув, пошла к двери.

– Кристин, ты извини, что я к тебе не пришла, – зачастил в трубке голос Марчук. – Я тут заболела… Прихожу на работу – на столе записка от Рыбака с твоим новым номером.

Следующие десять минут наверняка уйдут на обсуждение состояния здоровья сотрудницы и мер по его улучшению. Причем обсуждение будет практически односторонним, Кристине нужно только периодически задумчиво ронять:

– Ну да… ну надо же… ужас…

В этот момент дверь открылась, впуская в палату доктора Андрея Андреевича. Продолжать разговаривать по телефону было некорректно, и Кристина сунула его под одеяло.

– Как самочувствие, Светлова? – жизнерадостно поинтересовался доктор.

– Нормально самочувствие, – кивнула Кристина и попыталась сесть.

– Нет, нет, – жестом остановил ее Андрей Андреевич, – вставать пока не надо. – Он откинул одеяло, и Кристина увидела свою запеленатую ногу с торчащими наружу пальцами.

– Пошевелим пальцами, – скомандовал доктор.

Пальцы шевелились, нога не болела. Чудеса, да и только.

– Спасибо вам, доктор, – сказала Кристина.

Андрей Андреевич сдержанно улыбнулся.

– Сегодня пока лежим, а завтра с утра можно пытаться ходить, смотрю, костыли у вас есть, – он кивнул куда-то за Кристинину спину и вышел из палаты, а Кристина поднесла к уху телефон.

– …про тебя спрашивал. Только я тебе ничего не говорила, хорошо? – уловила она конец фразы.

– Конечно, конечно, – заверила Кристина собеседницу. – А кто спрашивал?

– Ну ты даешь! Я тут уже полчаса рассказываю… – в голосе Марчук зазвучала неприкрытая обида.

– Извини, Люд, я только что после операции. Наверное, наркоз действует. Так кто про меня спрашивал?

– Да мент же, мент! – горячо зашептала Марчук. – Только ж ты никому, хорошо?

– Мент – это Рыбак?

– Да тише ты! – голос в трубке зазвенел от негодования. – Я тебе про Рыбака по секрету сказала! Ты же обещала! А сама…

– Люд, да я никому! Ей-богу! – поспешила успокоить ее Кристина. – Так кто про меня спрашивал?

– Милиционер! То есть полицейский, вот кто.

– А что ему было надо?

– Ну, он спрашивал у Симбирского, есть ли у него враги.

– Вот как? Меня уже во враги записали? Однако…

– Да нет, не во враги. Он еще спросил, кого уволили в последнее время. Кирилл Петрович послал его ко мне, – голос Марчук загустел от чувства собственной значимости. – Я, сама понимаешь, список распечатала. Ты не подумай, я ничего такого… Он сам спросил…

– Что спросил?

– Спросил, может, кто из уволенных угрожал… Ну, ты же… – похоже, Марчук совсем растерялась.

«Да, умеют у нас добывать информацию, – подумала Кристина. – Того гляди, я со своей сломанной ногой, – она пошевелила пальцами под одеялом, – окажусь в каталажке».

– Так что у вас случилось, ты можешь объяснить по-человечески?

– Да я же тебе уже битый час рассказываю: у Симбирского сын пропал! Позавчера!

– Женька? – в памяти всплыл нескладный подросток, копия отец, те ж прозрачные уши, пепельная челка и огромные, не отцовские глаза. – Да как же так?

– В том-то и дело, что никто не знает. Утром водитель привез его в школу, после обеда вернулся, а его нет. Подождал-подождал, позвонил Кириллу Петровичу. Тот приехал, устроил в школе шорох, но все без толку. Мальчик словно испарился. Там же школа, сама понимаешь, не халам-балам. Везде камеры понатыканы, охранники в форме с пистолетами.

– Прямо-таки с пистолетами?

– А как же без пистолета? Что это за охранники без пистолета? – резонно заметила Марчук. – Сейчас полиция смотрит записи с этих самых камер, ищет, каким образом его из школы вывели.

– А почему ты считаешь, что вывели? – Кристина поерзала, пытаясь усесться поудобнее.

– А ты как думаешь? Он мальчик домашний, сам бы никуда не пошел. Ясное дело, кто-то его позвал. А может, пистолетом пригрозили или шантажом выманили. Ужас.

– Ужас, – согласилась Кристина.

– И главное, оказывается, Кирилл Петрович взял Рыбака как телохранителя для сына. Но почему-то не успел… Все остальные вопросы вы можете задать на собеседовании, – вдруг заявила Марчук официально-стерильным тоном, и Кристина поняла, что в кабинет менеджера по персоналу «Апогея» кто-то зашел. Может, даже тот самый мент, который включил ее в список подозреваемых в похищении Жени Симбирского.

Положив телефон на тумбочку, Кристина стала обдумывать информацию, полученную от Марчук. Ей бы радоваться – судьба отомстила коварному работодателю. Чем не малиновый берет? Но радости не было. Была жалость, чувство в сложившейся ситуации абсолютно иррациональное, а еще желание хоть как-то помочь. Кристина зажмурилась и представила, как она заходит в кабинет Мальчика, ведя за руку Женю. Симбирский смотрит на них в изумлении… встает… медленно подходит, все еще не веря своим глазам… Порывисто прижимает сына к груди, отстраняется, будто желая убедиться, что это действительно его сын, снова прижимает к груди… Потом вспоминает о Кристине… «Здравствуйте, Кристина Сергеевна… Присаживайтесь… Может, кофе? Вы меня простите, пожалуйста, я был не прав… Может, вы вернетесь обратно?» А она говорит: «Меня зовут Кристина. Без Сергеевны. А возвращаться я не собираюсь, и кофе свой пейте сами!» Разворачивается на каблуках и гордо удаляется. Вот это триумф! Вот это самый что ни на есть малиновый берет!

Кристина открыла глаза и уперлась взглядом в больничную стену. Мечты, мечты… Если полиция за три дня не смогла найти мальчика, что может сделать она, лишенная возможности свободно передвигаться? «Ну и что, – шепнул внутренний голос, – сломанная нога не мешает думать. Надо набросать несколько версий, кому могло понадобиться украсть сына Симбирского. Если это сделано ради выкупа, то найти негодяев практически невозможно – слишком много вариантов. А если нет? Марчук сказала, что Симбирский собирался приставить Рыбака к сыну в качестве телохранителя. Значит, ему кто-то угрожал? Эх, поговорить бы с Рыбаком, но его теперь вряд ли дождешься. Наверное, тоже ищет Женю. Теперь он не скоро тут появится. А вдруг?» Кристина уставилась на дверь, гипнотизируя ее взглядом, и та, словно подчинившись ее взгляду, распахнулась. Но это был вовсе не Рыбак.

Глава 13

На столе Симбирского замигал огонек селектора. Сердце ухнуло куда-то вниз, лоб покрылся испариной. Кирилл, уже с полчаса тщетно пытавшийся вникнуть в суть лежащего перед ним отчета о продажах сантехники, нажал на кнопку.

– Из банка, – чуть ли не шепотом доложила секретарша. – Будете говорить?

– Нет! – раздраженно рявкнул Симбирский. – Я занят. Пусть перезвонят завтра. А лучше переведи их на Зайцева.