Не знаю, как я не складываюсь пополам от такой формулировки. Только многолетняя практика «держать лицо» при любых обстоятельствах помогает. Но не успеваю я порадоваться самоконтролю, как Гастон хватает меня за руку и тащит на сцену. В самом деле, не будет же он получать рога один. Это занятие требует поддержки партнера…

Гастон помогает мне взобраться на сцену по лестнице и, не расцепляя рук, ведет прямо к мэру. И опять мне кажется, что со стороны это должно выглядеть до тошноты мило. Думаю, люди люто ненавидят парочки, которые после многих лет вместе продолжают держаться за руки.

Куратору приходится сказать в микрофон несколько слов благодарности, прежде чем на сцену выходит помощник мэра, который с ощутимым усилием тащит ветвистые рога. Я мало знаю об оленях, поэтому на меня они производят огромное впечатление. Гастон перенимает подарок с присущей ему невозмутимостью. Будто ему каждый день при всем честном народе рога преподносят… Он перенимает трофей тепло благодарит мэра, а потом и вовсе поднимает над головой, как какой-нибудь рэслер на арене, взявший главный приз… Чуть ли не прозаично.

Рога было решено оставить в машине, но пока мы туда шли, обнаружили, что на деревянной доске, к которой они прибиты, выжжены надпись и дата.

«Мистеру Гастону Сайтену в подарок от мэра Андерсона и жителей города N».

— Это так мило, если учесть, что рога, в общем-то, не его, а Лео, — насмехаюсь я вслух по пути к парковке. — Удивительно, как некоторые люди ухитряются перевернуть все вверх дном! Даже мне обидно за парня.

— О, это настоящее умение, Тая, — авторитетно заявляет куратор. — Сделать так, чтобы за кучей условностей никто не вспомнил об истине.

— Слушай, то есть раз рога подписаны, то их даже не продать и не передарить?

— А ты уже планируешь избавиться от неугодного подарка? — ядовито интересуется куратор. — Тебя стоит держать подальше от разного рода коллекций ценных предметов, верно?

От интимности утверждения я краснею. С одной стороны, он прав, и мне не должно быть дела до его подарков, а с другой… мы на задании в качестве супругов, и я не позволю ему развешивать по спальне сомнительные предметы. Пусть лучше коллекционирует свои картины и пластинки.

— Это другое. Да и зачем тебе рога? Их сакральный смысл далеко не безупречен, а толку…

Занятые шутливой перепалкой, мы не сразу замечаем стоящую в стороне женщину. Только когда она начинает негромко смеяться, оборачиваемся.

— Простите, я не удержалась, — искренне просит миссис Марвелл, которая, очевидно, припозднилась, пропустив первую половину праздника. Она все еще стоит около своего неказистого, длинного старенького седана. Мне каждый раз кажется, что ей он не подходит, хотя, признаться, я вообще плохо представляю машину, которая бы подошла маленькой, деловитой булочнице. — Судя по тому, что у вас в руках рога, — уточняет она не без веселья. — То вы мистер Сайтен.

— Думаю, это проще вычислить по стоящей рядом миссис Сайтен, но сути это не меняет.

Они обмениваются суховатыми улыбками и пожимают друг другу руки, после чего Гастон перехватывает рога поудобнее, рискуя запачкать безупречный костюм.

— У очаровательной миссис Сайтен есть брат, насколько я знаю, а фамильное сходство не самый надежный аргумент, — легко парирует миссис Марвелл.

— Точно. Не то что рога, — словно невзначай бросает Гастон, а я, удивленно моргнув, поворачиваюсь к нему. С каких пор он забыл свой наказ нравиться каждой собаке этого города? На месте миссис Марвелл я бы сухо улыбнулась и уплыла в толпу, к тому же, это было бы очень в ее стиле… Тем не менее булочница лишь смеется.

— А судя по рассказам местных дам, вы просто святой. Рада, что это не так, а то ведь уже начала переживать, как бы такая интересная женщина, как миссис Сайтен не умерла со скуки. Что ж, была рада познакомиться, надеюсь, еще увидимся.

Только она скрывается в толпе гостей Имоджин Андерсон, как я чуть ли не накидываюсь на Гастона.

— Что это было? — спрашиваю возмущенно.

— Невинная шутка.

— Невинная? Ты накинулся на нее. А мне, между прочим, нравится миссис Марвелл.

— Ну естественно, — закатывает он глаза. — Тебе всегда нравятся неоднозначные личности. Я, например.

— Не льсти себе. Ты мне нравился далеко не всегда, — многозначительно приподнимаю брови, а куратор усмехается и плюхает рога на заднее сидение машины.

Еще в самом начале вечера я подумала, что быть с Гастоном в приятельских отношениях не так уж плохо, однако не ожидала, что перемирие продлится не дольше часа. С одной стороны, это грустно, а с другой… видимо, я люблю перепалки с этим человеком и совсем не переживаю. Не хочу, чтобы он разговаривал со мной, как с другими обитателями города: вежливо и чарующе.

Не желая и дальше поддерживать вид милующейся парочки, мы разошлись в разные стороны, чтобы пообщаться с гостями. Гастон теперь развлекает кого-то из помощников мэра продуманными до мелочей беседами, а я пристроилась к Кили и ее компании. Две замужние дамы, которых я порой вижу в лавке миссис Марвелл, похожи друг на друга, как капельки воды. С высокими прическами и продуманными макияжем, в платьях одно ярче другого и сверкающих бриллиантах. Я поначалу их не узнала. Если бы не видела рядом с ними рыженькую дочку мэра и утром, и сейчас — не догадалась бы.

— Кили мне сказала, что видела замечательную картину у вас в доме. Масло, верно? — спрашивает «бирюзовая» дама.

— Все правильно, — киваю, в тайне потешаясь над «замечательностью» шедевра, который на днях наша общая знакомая окрестила совсем иначе.

— Я являюсь распорядителем музея. Мы готовимся к обновлению экспозиции края, и если ваша живопись подойдет, я бы договорилась с мэром Андерсоном о ее выкупе. Что скажете? Можно будет взглянуть?

— Конечно, — охотно соглашаюсь.

— Это было бы просто здорово, — восклицает Кили, которая явно сама и явилась инициатором предложения. Возможно, до сих пор чувствует себя виноватой за пренебрежительную фразу, брошенную в мастерской. — Кстати, Тая, где вы научились так рисовать? Ведь не каждый архитектор пишет картины.

— Это… долгая история, — отмахиваюсь. Пожалуй, если я скажу, что встречалась с парнем, щелкавшим Моне с Мане с утра до вечера и без хлеба, это вызовет разве что недоумение из-за неудачной шутки.

— А история носила юбку или брюки? — кокетливо спрашивает «коралловая» дама.

— Брюки, — улыбаюсь, не без тепла вспоминая как снисходительно относился мастер фальшивых шедевров к моей живописи. Он мог бы стать великим сам, но признание требует времени, а деньги на наркотики были нужны уже сейчас.

— И загадочный мистер Сайтен об этих брюках знает? — В голосе «коралловой» дамы при упоминании Гастона слышится жаркое придыхание. Видимо, есть некая изюминка в том, что он не позволяет каждому встречному называть его по имени. Хотя поначалу на задании я принимала это за снобизм, хотя бы потому, что никто из обитателей штаба не зовет его иначе, нежели Гастон.

— У меня нет секретов от мужа, — отвечаю, спохватившись.

Хотела бы, но от такого, пожалуй, скроешь. Он же у нас милый только с посторонними.

— Может, оно и к лучшему, — внезапно отмечает Кили. — Есть в нем нечто жестокое.

Как по команде, все поворачиваемся в сторону Гастона. Не ожидала, что кто-то из обитателей городка разглядит за безупречным фасадом настоящую натуру куратора. Да, он бывает жесток. Обычно, на словах, но и те хлещут наотмашь. В толпе Гастона выделить просто: он выше всех присутствующих. Разговаривает, улыбается, в руках бокал с шампанским, с которым мой лжесупруг обращается настолько виртуозно, будто тот является продолжением его руки. В обществе он как рыба в воде.

И все же на практике Гастон не жестокий. Он не из тех, кто добивает рыб.

Извинившись перед собеседницами, ищу официанта, чтобы взять новый бокал с шампанским. Но не успеваю сделать и десятка шагов, как натыкаюсь на человека, которого никак не ожидала здесь увидеть. Даже при условии, что вход свободный, видеть на празднике убитую горем миссис Лайт странно. Только пришла она, судя по всему, не поздравлять миссис мэр и не развлекаться. Эта женщина стоит у меня на пути и смотрит с лютой ненавистью, а на щеках горят красные пятна. Не сразу понимаю, что происходит, но вдруг она замахивается, заставляя отшатнуться, и бросает мне в грудь смятый лист бумаги.