Его слова задевают за живое. Мне необходимо было цепляться за придирки к Гастону, потому что на самом деле я не чувствовала к нему неприязни. Боль — да, обиду — сколько угодно, но не неприязнь. Напротив, мне в нем очень многое нравится. Эта холодная рассудительность, умение принимать решения, даже то, что он терпеливо спускал мне нарушение субординации, отделываясь колкостями и шутками. Это все тоже заслуживает уважения. Он мне тоже всегда нравился. И это тоже не имеет отношения к давней влюбленности…

Я делаю несколько намеренно неуклюжих, медленных шагов по направлению к Гастону и утыкаюсь лбом в его шею. Не расцепляя скрещенных рук на груди.

И как бы ни было глупо, единственная мысль, посещающая мою голову:

— Ты все еще учишь?

— Четыре года назад перестал, — легко отвечает он, обхватывая мои плечи руками.

Пожалуй, более весомого аргумента в свою пользу он бы не нашел.

— Ну, Гастон, добро пожаловать на испытательный срок.

— Ты серьезно? — недоверчиво спрашивает он.

— Ну ты же сам сказал, что собираешься просить о переводе, когда задание закончится.

— Так, ладно, — вздыхает он, очевидно, догадавшись, что просто со мной не будет. — Но я еще раз напоминаю, что Лео ничего не должен знать. Комиссия терпеть не может напоминания о том, что мы люди и всячески пытается доказать обратное.

Именно по этой причине, когда мы подъезжаем к дому, Гастон останавливает машину в конце улицы и звонит Лео. Он велит ему купить бутылку шампанского, чтобы отметить успешное окончание задания Ив. Несмотря ни на что, успешное. Дело передано в ФБР, о большем и мечтать нельзя. Затраченные средства в расчет не берутся. Не сейчас. Потому, шампанское нужно хорошее, пусть не ленится, а идет и ищет Вдову Клико. Не сдержавшись, фыркаю. Здесь-то пожалуй найдешь Вдову Клико, хотя чем черт не шутит… К вечеру, может, управится.

Спрятавшись среди других машин, мы наблюдаем за тем, как Лео, мрачновато зыркая по сторонам, направляется в магазин. Пешком. Точнее, он делает пару шагов, а потом переходит на столь любимый им бег. А сам куратор, хитро улыбаясь, подруливает к дому и велит мне дождаться, пока он откроет дверь «своей даме». Ну, насчет «дамы», я бы поспорила поспорить (хотя бы потому, что у претендентки на столь гордое звание воронье гнездо на голове и платье помято в неожиданных местах), а вот с «его», пожалуй больше не стану.

К дому мы бежим. Попасться в таком виде на глаза соседям совсем не хочется. Забавно, но мы никак не определим золотую середину. Пару недель назад старались заставить окружающих поверить в достоверность нашего альянса, а теперь прячемся, чтобы не попасться на сексе в общественном месте…

Гастон прижимает палец к губам и, морщась, тихо приоткрывает скрипучую дверь, потому что соседи — половина проблемы, ведь в доме сейчас хозяйничает экономка. Удостоверившись, что коридор чист, мы с куратором крадемся на цыпочках к лестнице, сняв обуви. Я едва сдерживаю смех, потому что Гастон сутулится, будто пытаясь стать меньше, но с его ростом это выглядит до крайности нелепо. Можно подумать, если он втянет голову в плечи, это сделает его невидимкой.

Но на этот раз нам удается скрыться в спальне до того, как Мэгги замечает следы недавнего непотребства.

— Знаешь, я еще никогда не занималась сексом в машине, — говорю, посмеиваясь, и стягивая платье. На этот раз никто лицемерно не прячется за дверями ванной, хотя мне до сих пор немножко не по себе от осознания, что я добровольно раздеваюсь перед Гастоном.

— Привыкай. Похоже, это станет нередкой практикой, учитывая условия нашего проживания.

— Серьезно? Мы будем, как подростки, прятаться в по углам?

— Как только переедем в Новый Орлеан, это закончится, — соблазнительно полушепчет он, явно намекая на недовольство «испытательным сроком».

— По-твоему это смешно?

— Нет, не смешно. Но уж что поделать.

Бросив грустный взгляд на кровать, которая, видимо, так и останется девственницей, я вздыхаю:

— Я будто вернулась в детство.

— Не жалей, — смеется Гастон. — Это куда интереснее, чем степенная и размеренная семейная жизнь. Когда не нужно преодолевать трудности, заедает рутина, и ты начинаешь искать проблемы во всяких глупостях. У меня целая плеяда заскучавших гениев. И все с пожизненным.

— Да, ты достойный куратор команды преступников, — фыркаю.

— Сочту это за комплимент. Иди в душ первой.

Глава 11

Погода задалась, и торжество по случаю юбилея Имоджин Андерсон было решено организовать в саду у дома. Об этом знал весь город, и весь город рассчитывал зайти ее поздравить. Я довольно долго пыталась свыкнуться с мыслью, что в этом месте празднование дня рождения миссис мэр приравнивается к народным гуляниям, но потом поняла, что люди просто не желают отказывать друг другу в празднике.

Я собиралась на мероприятие очень тщательно. После случая с Винсом Лайтом мне необходимо было предстать кем-то вроде ангела. Но белое платье — слишком очевидно, а черное я уже надевала… В итоге, длинное платье осталось одно: синее. Ходить по траве в нем адски сложно, а из-за длины необходимы каблуки, но разве не для таких случаев придуман спутник? В любом случае, времени на раздумья было мало.

Из-за того, что Вдову Клико Лео не нашел и притащил какую-то гадость, мы ее, конечно, приговорили, но решили «запить». Канадским виски Гастона, конечно. И, в отличие от шампанского, последний нам пришелся по душе. Настолько, что ушла вся бутылка. Опьянели все, и вечером — уже в спальне — мы с Гастоном так самозабвенно целовались, что заснули, переплетясь клубком. А сегодня Лео пришлось стащить с меня одеяло, чтобы поднять с кровати ради сборов на юбилей… А куратор работал. Несмотря на жаркий секс в машине, его приоритеты непоколебимы. Я даже начала сомневаться, был ли вчерашний день, не приснился ли…

Но когда Гастон открывает для меня дверь машины и подает руку, чтобы помочь выйти, его глаза горят, и я задерживаюсь рядом с ним чуть дольше необходимого. Просто потому, что это приятно. А еще тревожно. Раньше я всегда разыгрывала несуществующие чувства, а не скрывала настоящие. Если только отвращение к отъявленным мерзавцам, но это другое.

— Выглядишь великолепно, — тихо говорит Гастон мне на ухо. — Но к концу вечера от твоих туфель ничего не останется благодаря дизайнерским навыкам мисс Андерсон, которая предпочитает мостить тропинки галькой.

— Тогда держи меня крепче, чтобы я ходила на носочках, — шепчу в ответ, цепляя его за локоть.

Обменявшись улыбками, пока не видит Лео, мы продвигается вглубь дворика мэра, где уже яблоку не упасть. Пожалуй, если Андерсоны заказывали закуски и выпивку на всех этих людей, денег на реставрацию концертного зала и правда не найти…

Очевидно, Гастона одолевают те же мысли:

— Сегодня мы выпьем с мэром и договоримся о внесении пожертвования, чтобы возобновить работы и снять нас с крючка по имени Винс Лайт. А еще показать, насколько заинтересованы в плодотворном сотрудничестве, — голос куратора так и сочится ядом. А искорка предвкушения в глазах подсказывает, что не одна я соскучилась по решительным действиям.

— Кстати, я не спросила, откуда у тебя такие деньги?

— От комиссии, конечно, — удивленно отвечает он.

— И почему комиссия так щедро спонсирует эту операцию?

— Потому что…

Но затеять разговор на юбилее было глупой идеей.

— Мистер Сайтен! — восклицает судья Праер, столь не вовремя перебивая меня. Этот грузный мужчина без труда маневрирует в толпе, что при его габаритах кажется невероятным. И раскидывает руки в жесте, который я запомнила еще по первой встрече. Только на этот раз он правда обнимает куратора, а не просто изображает жреца, взывающего к богам. — Гастон, — повторяет он проникновенно, похлопывая того по плечу и прижимая к груди, для чего куратору приходится сложиться вдвое. Выглядит это до крайности нелепо. — Как я рад встрече. Леонард, — обращает он внимание на Лео. Но его лобызать не спешит. Только крепко пожимает руку. — Приятно вас снова видеть, молодой человек.