Судя по всему, Лео действительно добился того, на что рассчитывал Гастон — покровительственного отношения. Почувствовав на себе чужой взгляд, оглядываюсь по сторонам и замечаю, что на нас поглядывает Донна.

— И, конечно, обворожительная миссис Сайтен. Вы просто светитесь сегодня.

Судья целует мне ладошку, а я едва успеваю выдавить улыбку, так как слишком увлеклась разглядыванием его дочери.

— Слышал, вы уезжали, — начинает судья, снова переключаясь на Гастона.

Интересно, откуда он знает и это тоже?

— В Новом Орлеане возникли проблемы с одним из заказчиков. Настояли на моем личном присутствии.

— Вот вам и отпуск. Работа не отпускает, — фыркает судья. — Иногда мне кажется, что люди разучились отдыхать! Вот почему мы так любим охоту. Пара дней без мобильных телефонов и надоедливых окружающих возвращают желание жить.

— Полностью согласен, — улыбается Гастон.

— Я украду у вас Леонарда, если не возражаете, — говорит судья. — Подумал, его неплохо бы кое с кем познакомить.

— А мы пока поздравим миссис Андерсон.

Глядя на собравшихся публику, я понимаю, что с нарядом можно было не скромничать. Я оказалась чуть ли не единственной, чей наряд был подобран из соображений элегантнсти, а не стремления «показать себя». Как-то даже неверилось, что только вчера утром я видела присутствующих дам в булочной миссис Марвелл, одетых в разношенные футболки. Преображение радикальное.

— Какие все расфуфыренные… — говорю негромко. — Я чувствую себя вороной в царстве павлинов.

— Очень точное сравнение. Это не юбилей, а смотрины. На мужчинах костюмы за тысячи долларов, а украшения на дамах настоящие, — шепчет Гастон мне в ухо, отчего волосы щекочут шею. Я приглаживаю их ладонью, а он сдувает обратно, явно забавляясь, и продолжает. — Рубины, изумруды… бриллианты. Жители явно не бедствуют, хотя, если задуматься, с чего бы? Край-то почти отрезан от цивилизации. Работы здесь тоже не особо много…

— Жаль только, что это не предъявишь как улику, — вздыхаю.

— Не спеши. И да, меня тоже вдохновляет перспектива перебраться в Новый Орлеан, — подшучивает куратор.

Покраснев, отворачиваюсь в сторону, чтобы спрятать лицо, но маневр не проходит незамеченным, и Гастон тихо смеется.

— Это означает, что в авантюру, как я и предсказывал, втянуто немало людей.

— Плохо.

Поздравляющих было множество, поэтому пришлось дождаться своей очереди, что позволило хорошенько осмотреться. Шампанское лилось рекой, что грозило обернуться неприятностями, некоторые уже стали излишне эмоциональны, а так как обиды в таких маленьких городках всегда приобретают характер стихийного бедствия, то следовало готовиться к разборкам.

Харви и Имоджин были рады нас видеть, как мне показалось. Он поигрывал незажженной сигарой, а она казалась не такой колючей, как обычно, но оба поглядывали на Гастона с предвкушением. Очевидно, они думали, что процесс дарения рогов будет очень забавным. Кстати, мы с Лео решили не портить куратору сюрприз, и только после общения с мэром и его супругой я впервые усомнилась в правильности данного решения. Вот только идти на попятный было поздно. Точнее я хотела, но мэр предложил показать Гастону загородный клуб, что означало множество приготовлений, и разговор свернул не в то русло.

После недолгих обсуждений мы решили, что наилучшим вариантом будет поставить там жучок, а это значит — предупредить Лео. Я ушла к нему под видом поиска шампанского, а когда вернулась, обнаружила, что свято место пусто не бывает, и вокруг моего лжесупруга вьется Донна Праер.

— … спасибо, вы не представляете, как я ценю вашу помощь, — доносится сквозь музыку и шум голосов.

А ведь кое-кто притворялся перед городом и даже мной примерным семьянином. Что вообще происходит? Интересно даже, когда это Гастон успел ей напомогать? Пока мы с Лео были на стройке, или кое-кто только притворялся, что очень занят заданиями команды? Внезапно вспоминается даже та ночь, которую он просидел за ноутбуком из-за Ив, не поднимаясь в спальню… Внутри что-то больно кусается.

Ответа Гастона не слышно. Он разговаривает значительно тише и безэмоциональнее, чем Донна. Ни слова не разобрать. И поэтому я выхожу из тени прямо к ним и громко спрашиваю.

— Помощь в чем?

Мисс Праер вздрагивает и сразу как-то грустнеет. Явно рассчитывала поговорить без свидетелей, но не успела.

— Не так давно я изучал содержимое особняка и нашел там пару прожекторов. Подумал, что театральной студии они нужнее, чем чердаку, — отвечает Гастон с абсолютно честным видом. — Мэр Андерсон со мной согласился, и я передал те мисс Праер.

— Это невероятно мило с твоей стороны, — говорю, почти не скрывая иронии, и уголки губ Гастона дергаются вверх.

— Я думаю, мы можем попросить их обратно, если они нужны тебе, — откровенно издевается он, но пусть, ведь он будто и думать забыл о какой-то там Донне. Смотрит на меня и наслаждается произведенным эффектом.

— Я безумно рада, что ты у меня такой видный общественный деятель.

Только после этого я протягиваю ему бокал шампанского, а куратор благодарит меня с невозмутимым видом.

— Кстати, я еще хотела попросить… — кашлянув, говорит Донна.

Как же я надеялась, что она уйдет.

— Только не просите их вешать, я в этом не очень хорош, — насмешливо тянет куратор.

— О, нет-нет, конечно, — пропускает шутку та. — Вот в чем дело: мы стараемся, чтобы дети развивались… разносторонне, поэтому, может быть, вы проведете для них пару уроков скульптуры?

Не знаю, как я не поперхнулась на этих словах… Наверное, немножко помогло бесценное выражение полного замешательства на лице куратора.

— У меня есть предложение, — подаю голос, пока непривычный к мгновенному ориентированию в условиях угрозы жизни Гастон не ляпнул что-нибудь не то. — Может быть, Гастон согласится взять группу учеников… скажем, со следующего семестра. После Роджества.

Куратор цепляется за эту идею с огромным энтузиазмом, и мисс Праер, разумеется, определяет причину неправильно:

— Вот и замечательно. Тогда я начну опрашивать родителей. — Она старается не показать особой радости, но улыбка получается почти искренней.

Еще раз: эта женщина любит детей. И умеет с ними общаться. Ну почему она не могла быть просто созданием ада, которое легко ненавидеть? Я бы тогда угрызений совести не чувствовала….

— Кстати, я забрала из зала мелки той девочки — Одри, правильно? — пользуясь моментом, сообщаю.

— Одри, — кивает Донна.

— Я передам их через вас, если не возражаете.

— Конечно. Ну, мне пора.

Напоследок она натянуто улыбается и уходит походкой от бедра, ровно держа спину.

— Я спасла твою задницу, — напоминаю Гастону. — Но теперь мы должны закончить этот проект до Рождества.

— Или придется осваивать навыки скульптора, — вздыхает тот.

— Не берись ни на что серьезнее глиняных горшков. Донна будет счастлива даже горстке грязи из твоих рук, детям понравится, а ты и в этом ухитришься налажать.

— А вот я в тебя, между прочим, всегда верил, — укоряют меня.

— Ты не можешь ставить мне это в вину.

— Могу.

— Ты подарил ей прожектор.

— Не ревнуй.

— Два прожектора! Тайком!

— Не ревнуй! — повторяет он, улыбаясь.

Как я рада, что не предупредила Гастона о дарении рогов.

Признаться, я ждала момента, когда мэр прилюдно объявит о том, что мистер Сайтен получит назад свой охотничий трофей, но все равно не ожидала, что для этого глава города вскарабкается на сцену, потеснив приглашенную певицу. Подобрать челюсть мне удалось только после того, как микрофон яростно зафонил, оглушая присутствующих.

— Итак, кхе-кхе, — начинает Андерсон, обводя взглядом собравшихся. — Я безумно рад, что на юбилее собрались наши самые близкие друзья. — Удержаться от ухмылки очень сложно, но удается. Сотня самых-самых. Ну конечно. — Однако, как, наверное, уже все слышали, один из присутствующих гостей сделал моей супруге просто невероятный подарок. Подстреленного им лично… — Ну да, вот так и появляются слухи. Подмечаю, что Лео чуть перекашивает от обиды, ведь оленя подстрелил он. Навряд ли теперь об этом кто-нибудь вспомнит. — И сегодня мы в знак огромной благодарности вернем ему рога!