А ведь тот малыш тоже был чьим-то ребенком… которого она чуть не убила. Виктория накрыла живот ладонями.

-Тебе никто не навредит, малыш! – прошептала она. – Мама и папа никому не позволят этого сделать… Я тебе обещаю!

День отправления домой наступил неожиданно. Вика лежала на кровати, когда дверь вдруг открылась, и в комнату вошёл Тхагелов. Смерив её взглядом и оценив, что стало с комнатой, он улыбнулся и сказал:

-Вижу, что приступы агрессии всё-таки давали о себе знать!

Она поднялась на ноги и сделала шаг назад.

-Буду тешить себя надеждой, что это от нехватки нашего с вами общения, Виктория.

Ибрагим медленно прошёл вперёд и остановился посреди комнаты, где царил жуткий бардак. Он подозрительно смотрела на Вику. Она видела, что что-то было не так. Неужели он знает? Сердце бешено застучало внутри, отдаваясь каждым ударом в ушах. Она чуть было не коснулась руками плоского живота, пытаясь инстинктивно защитить будущего малыша, но вовремя остановилась. Наконец, Тхагелов протянул ей руку и сказал:

-Надеюсь, вы будете осмотрительны, потому что лишние неприятности ни мне, ни вам не нужны!

Она бросила быстрый взгляд на его раскрытую ладонь, а затем, посмотрев на него, решительно произнесла:

-Я никуда не пойду!

Ибрагим улыбнулся.

-Пойдёте, Виктория! Вы же хотите вернуться домой?

Вика недоверчиво покачала головой.

-Мы летим в Россию?

Он посмотрел на часы, висевшие на руке, и ответил:

-Если вы не заготовили никаких сюрпризов, то мы будем в воздухе уже через сорок минут. Дайте вашу руку, Виктория!

Она колебалась несколько секунд, а затем сделала шаг ему навстречу. Тхагелов взял её за руку и, завернув её ей за спину, достал наручники. Туда же последовала и вторая рука, а через секунду раздался звук защёлкнувшего замка на браслетах. Указав жестом на дверь, Ибрагим улыбнулся:

-Прошу!

Виктория почувствовала лёгкий толчок в спину и пошла вперёд. Это был первый раз с того дня, как их привезли сюда, когда она вышла из своего заточение. Выйдя в коридор, Вика повернула направо, где располагалась лестница, ведущая на первый этаж. Они уже спускались по ступенькам и были на середине пути, как вдруг она остановилась и замерла.

-Макс! – выдохнула Демидова.

Он стоял внизу в окружении людей Ибрагима. Его руки также, как и у неё, были в наручниках. Лицо покрывали ссадины, а на левой скуле виднелся синяк. На нем были шорты и чёрная футболка. «Он не носит чёрный цвет!» - промелькнуло в голове, и Виктория нахмурилась. По мере того как она спускалась, ей бросилось в глаза его бледное лицо, на котором отсутствовали какие бы то ни было эмоции или чувства. Он смотрел перед собой и казался неподвижным, как статуя.

-Вот и настал день великого воссоединения! – воскликнул пафосно Тхагелов.

Макс отвлёкся от своих мыслей и поднял глаза туда, откуда донёсся голос Ибрагима. Вика поняла, что он испытал такое же облегчение и радость, как и она несколькими секундами ранее.

-Как вы сами можете судить, Виктория, он жив и здоров!

Максим не видел и не слышал никого, кроме неё. Она спускалась вниз, а он смотрел и не мог отвести своих глаз. Виктория ничуть не изменилась, только казалась уставшей. Лицо было бледным, но на нем светилась тёплая улыбка. На левой щеке находился свежий пластырь, закрывающий глубокий порез от ножа. Макс не решался встретиться с ней глазами, потому что боялся увидеть в них ненависть к себе за то, что он сделал.

Когда Виктория и Ибрагим спустились вниз и оказались в гостиной, Макс набрался мужества и посмотрел на девушку. Их взгляды встретились, и в её глазах он не увидел ни капли презрения или ненависти. Они светились радостью и любовью. Если бы не Тхагелов, удерживающий её руку выше локтя мёртвой хваткой, она бы бросилась ему на шею. Значит, слова Ибрагима были ложью, сказанной для того, чтобы все эти дни он страдал от самобичевания и угрызений совести?

Макс сделал попытку приблизиться к Вике, но Карлос дёрнул его назад, от чего раненое плечо тут же отозвалось болью.

-Ты уже один раз совершил необдуманное движение, Макс! - раздался голос Тхагелова, но он не обратил на него внимания. – Не повторяй своих ошибок снова!

С этими словами Ибрагим провёл Викторию мимо него и направился к входу из особняка. На лице Демидовой отобразилась паника.

-А Макс?

Она стала оборачиваться назад, но его нигде не было видно.

-Он же тоже должен ехать с нами! Он тоже должен…

Но её сумбурную речь прервала крепкая и болезненная хватка Тхагелова. Наклонившись к её уху, он прорычал:

-Он никому ничего не должен, Виктория! Макс немного задержится здесь!

На лице Вики отразился ужас, а в глазах застыл страх. Неужели это была его месть за те её необдуманные слова? Что он собирался с ним сделать? Несмотря на боль от сжатых пальцев Ибрагима, она с новой силой стала вырываться из его рук.

-Отпусти меня, ты, сукин сын! Макс! Ты же обещал, что мы вдвоём вернёмся в Россию! Ты обещал!

Из глаз покатились слёзы. Тхагелов достал пистолет и, приставив его к спине девушки, тихо сказал:

-Если вы не успокоить, Виктория, то из вас двоих именно вы и не долетите до дома.

Она замолчала, переваривая то, что он сказал. Из вас двоих? Значит…

-Макс прибудет к самолёту чуть позже, чтобы ни у него и ни у вас не возникло желания или бредовых идей, которые просто кишат у вас в головах, выкинуть что-нибудь эдакое, что может сорвать нашу поездку! Так что будьте так любезны и возьмите себя в руки!

Ибрагим посадил её в машину, где их уже ждал один из его людей, а сам пошёл вперёд, к пассажирскому сиденью. Всю дорогу Виктория не находила себе места, потому что боялась, что Тхагелов её обманул, и Максим остался где-то там в его особняке.

Они подъехали к взлётной полосе, где стоял небольшой, но роскошный самолёт. Машина остановилась у трапа, и Тхагелов вместе с Демидовой вышли на улицу. Она продолжала нервничать. Однако, спустя несколько минут Вика успокоилась, так как увидела, как подъехала ещё одна машина, и из неё вышли Максим и Карлос. Похоже, Ибрагим и правда боялся, что они могут сбежать.

-Добро пожаловать на борт, друзья мои! – улыбнулся хищно он, когда все собрались около самолёта. – Скоро мы будем в России!

И с этими словами они стали неспеша подниматься по ступенькам трапа. Оказавшись на борту, их посадили в кресла друг против друга. Руки по-прежнему были закованы в наручники, но это было неважно, потому что у них была возможность находиться рядом после нескольких дней разлуки, каждый из которых прошёл в мучительной неизвестности и тяжёлом ожидании.

Виктория подняла глаза и посмотрела на