растерянность, из-за новости, преподнесённой Ибрагимом; потрясение, из-за осознания того, что он натворил и что это могло на самом деле быть правдой; и, наконец, страх, сковавший тело и разум, потому что Вика и её чувства было тем, что делало его счастливым и помогало жить дальше, забывая о прошлом.

Тхагелов наблюдал за ним с довольной ухмылкой, понимая, что его слова достигли того результата, на который он рассчитывал. Наконец, придя в себя, Максим произнёс:

-Я должен… - он осёкся, его взгляд стал расфокусированным, а глаза говорили о том, что он что-то вспоминал. – Мне надо с ней поговорить!

Макс напрочь забыл, где он и кто находился в комнате, перед ним стояла лишь одна цель: во что бы то ни стало увидеть Викторию, увидеть и поговорить! Он предпринял попытку встать, но боль не позволила ему это сделать с первого раза. Максим не сдавался. Женщина, успевшая подняться на ноги, следила за ним с ужасом на глазах и молча качала головой. Она понимала, что тот не сможет встать сам.

Тхагелов медленно подошёл к нему. Присев на корточки, чтобы стать вровень с ним, он улыбнулся и сказал:

-Можешь не пытаться этого сделать, Макс! Она ясно дала понять, что не желает иметь с тобой ничего общего.

Максим растерянно смотрел на Ибрагима и, не веря его словам, качал головой.

-К тому же неужели ты правда думаешь, что я позволю тебе с ней увидеться? Об этом не может быть и речи! Тебе нужно приходить в норму!

С этими словами он схватил его больное плечо, где была наложена повязка, и сжал пальцы. На лице Макса отразилась гримаса боли. Он громко выдохнул.

-Мы должны лететь в Россию через пару дней, а ты думаешь о всяких глупостях!

Хватка усилилась. В глазах стало темнеть, а на белых бинтах проступила кровь.

-Тебе нужно отдыхать! А заботу о Виктории я, так уж и быть, возьму на себя.

Тхагелов отпустил руку, позволив Максу дышать, восстанавливая сбившееся дыхание, когда болезненный спазм спал.

-Должен же её кто-то успокоить после того, как ты подложил ей такую свинью!

Он встал и, больше не говоря ни слова, пошёл к выходу из комнаты.

-Ибрагим! - услышал он голос Макса, но никак не отреагировал.

-Ибрагим! Ты, чёртов ублюдок! – закричал тот. – Я должен её увидеть! Слышишь?

Но Тхагелов ничего не ответил, выходя из комнаты и закрывая дверь. Максим тонул в своей беспомощности, уходя всё глубже и глубже на дно и чувствуя, как глаза предательски зажгло, но жгучая боль в плече была тут совсем не при чём. Он откинулся на подушку и уставился в потолок, понимая, что остался совсем один. Снова… И виноват в этом был только он сам…

Эти несколько дней, которые разделяли Викторию и Макса друг от друга, а также от долгожданного возвращения домой для одного из них, тянулись мучительно медленно. Ибрагим сделал для этого всё возможное.

Макс потерял интерес ко всему, начиная от собственного состояния здоровья и заканчивая тем, что его ожидало по возвращению домой. Важно было только то, что Виктория больше не желала иметь с ним никаких дел.

Его здоровье, благодаря, как ни странно, не традиционному лечению местного лекаря, улучшилось. Как и обещала женщина, боль в его ранах почти прошла. Её средневековые примочки и снадобья помогли. Максим несколько раз в день поднимался с кровати и ходил по комнате. Сначала первые шаги давались ему тяжело, но потом, по мере того, как организм начал привыкать к таким нагрузкам, движения стали более уверенными и свободными. Но радости это не приносило…

Он пытался несколько раз звать Ибрагима, ругаясь и круша предметы, которые попадали под здоровую руку, но всё было бесполезно. Тот либо его не слышал, либо делал вид, что ничего не происходило, и продолжал игнорировать Каверина, что жутко злило последнего, заставляя его метаться по комнате, как дикого зверя.

Виктория также нервничала и переживала. Она терялась в догадках, где был Макс и как он себя чувствовал. Девушка не находила себе места, а воображение рисовало в голове картины, одну хуже другой, заставляя её время от времени метаться по комнате в истерике от того, что она не может ничего предпринять, чтобы хоть как-то изменить свое положение. Тхагелов больше её не навещал, от чего становилось ещё хуже. Что он делал? Где был? Чем занимался? Только бы не рядом с Максом!

Этим утром Демидова открыла уставшие от бессонных ночей и постоянных слёз глаза и глубоко вздохнула. Она чувствовала жуткую усталость. Её организм истощился за эти дни переживаний и нахождения в состоянии неизвестности. Вика взяла вторую подушку и, обняв её, свернулась калачиком и закрыла глаза, чувствуя, как внутри снова начинала подниматься волна безысходности и отчаяния. По щеке покатилась слеза. Вскоре должна была начаться истерика, которая закончится очередным метанием по комнате, а затем коротким тревожным сном, и всё начнётся заново.

Виктория попыталась отвлечься, вспоминая о тех днях, когда они с Максимом находились на острове и были счастливы. Как давно, кажется, это было… Вот она расплата за те несколько дней беззаботного блаженства! И вдруг она резко открыла глаза. Вика не могла в это поверить… Нет-нет-нет-нет! Этого не могло быть! Только не сейчас, не в этот ужасный период их жизни! Она несколько минут лежала, не двигаясь, только хмурясь и что-то высчитывая в голове, а потом её лицо неожиданно озарила улыбка, и Виктория рефлекторно коснулась ладонью своего живота.

Как бы она не протестовала, это было правдой. Задержка была небольшая, всего лишь несколько дней, и, возможно, из-за тех потрясений и смены часовых и климатических поясов в её личном ритме тоже произошли небольшие изменения, но Вика была уверена, что это здесь ни при чём. Вот почему она чувствовала себя разбитой все те дни она острове! Вот откуда её чрезмерная плаксивость по поводу и без! Она была беременна… На её лице снова заиграла улыбка. У неё будет ребёнок!

Виктория вытерла мокрые щёки и села, не убирая руки с живота. Она будет сильной! Ради него! Она выдержит всё: перелёты, переезды, насмешки и колкости Ибрагима, лишь бы с будущим малышом всё было хорошо. Вика закрыла лицо ладонями. Её переполняла безудержная радость, отодвигая усталость на задний план. Она убрала руки и, подойдя к окну, посмотрела на синюю гладь океана. Ибрагим ни за что не должен догадаться! Иначе он использует это против Макса.

Макс! Ему нужно сказать об этом! Но не сейчас. Потом… Когда они вернутся в Россию и будут в безопасности. Он наверняка обрадуется! Как он заботливо тогда общался с тем мальчиком, которого она сбила машиной.