а потом снова проваливался в тёмную пустоту. Перед глазами мелькали лица людей, знакомых и незнакомых, какие-то предметы и животные. В голове всё перемешалось из-за этого калейдоскопа видений. Он не мог понять, какие из них были настоящими, а какие – лишь плодом его воображения.

И всё это сопровождалось сильной болью в теле. В отличие от картинок, меняющихся с такой быстрой скоростью, она оставалась неизменной, постоянной и вполне реалистичной. Ему казалось, что на грудь и левое плечо прикладывали огненные прутья, которые оставляли после себя страшные ожоги. Макс пытался их убрать, но чьи-то руки постоянно мешали ему это сделать. От беспомощности он стискивал зубы, и из его горла пытался вырваться крик, больше похожий на гортанный рык.

И в один прекрасный момент всё закончилось. Он перестал чувствовать жар и боль, а вместо множества картинок перед глазами застыл чёрный занавес, из которого периодически выплывал образ девушки. Он ничего не помнил и не знал о ней, кроме того, что её звали Викой… Викторией… Как богиню…

Вскоре спасительная темнота рассеялась, и Максим очнулся, снова почувствовав острую боль, на этот раз только в плече. Она была настолько сильной, что терпеть её не хватало сил. Ему казалось, как будто его выжигало огнём из адской преисподней. Он открыл глаза и увидел, что перед ним сидела какая-то женщина, по-видимому, она была местным доктором. На прикроватной тумбочке перед ней были разложены какие-то тюбики, коробочки и пузырьки. С краю стояла зажжённая свеча. В руках она держала небольшую чашу с непонятной субстанцией. Посмотрев на своё плечо, Максим понял, что именно она стала причиной жуткой боли, которую он испытывал.

Он попытался дотронуться до раны рукой, но женщина, увидев, что он пришёл в себя и собирается убрать то, что она нанесла ему на плечо, замахала руками и покачала головой. Максим остановился и посмотрел на её взволнованное лицо.

-Что это? – спроси, морщась, он.

Женщина нахмурилась и жестами показала, что не понимает, о чем он говорит. Каверин сделал глубокий вдох и почувствовал, как грудную клетку тоже свело болью. Он посмотрел вниз и увидел, что она была перевязана бинтами, на которых кое-где виднелась кровь.

Переведя взгляд на женщину, Макс повторил свой вопрос на английском. Она улыбнулась, а потом, став снова серьёзной, ответила, тоже на английском:

-Это мазь, - прошептала женщина. - Она поможет ране не получить заражения. Будет больно, но через пару дней станет легче.

Максим попытался улыбнуться, но у него не получилось сделать это искренне. Женщина поняла это и, похлопав его по руке, сказала:

-Всё будет хорошо. Ты скоро поправишься!

Он кивнул, и она продолжила колдовать над своими баночками. Затем в её руках появился маленький железный стакан, и она, приподняв его голову, чтобы было удобнее пить, вылила его содержимое ему в рот. Максим сморщился и стал кашлять. Когда неприятное послевкусие прошло, он спросил:

-Сколько я был без сознания?

-Один день.

Её голос был таким тихим, больше похожим на шёпот.

-Меня вызвали вчера вечером, когда ты истекал кровью! – женщина подняла на него полные сочувствия глаза. – Господин Тхагелов запретил, но мне пришлось дать тебе снотворное, чтобы обработать твои раны.

Максим с благодарностью посмотрел на неё и также тихо сказал:

-Спасибо.

Немного помолчав, Макс снова задал вопрос, мучавший его с того самого момента, как он пришёл в сознание:

-Здесь должна быть девушка… Она… у неё тоже рана. Вы её не видели?

Женщина приложила палец к губам и, оглянувшись на дверь, снова посмотрела на Максима. Теперь он понял, почему она разговаривала шёпотом: ей запретили с ним общаться. Он откинул голову на подушку и стал осматривать потолок и стены, но ничего не смог заметить. Однако, это не значило, что их не видят, камеры могли быть спрятаны, где угодно.

-Она здесь, - прошептала женщина и, увидев облегчение на его лице, улыбнулась. – Ты постоянно звал её во сне!

-Она в порядке? – с надеждой в голосе спросил Макс.

Женщина едва заметно кивнула. Затем она собрала свои склянки и, наложив повязку на его плечо и не говоря ни слова, встала и пошла к выходу из комнаты. Когда она вышла, Макс закрыл глаза и, борясь с болью, попытался отвлечься, вспоминая, что полезного и важного ему выболтал Ибрагим во время своего глумления над ним и Викторией. Но сознание снова стало играть с ним по своим правилам, и через несколько минут он понял, что та странная и немного горькая на вкус жидкость, которую ему перед уходом дала женщина, была снотворным. Боль стала пропадать по мере того, как тяжелели его глаза, и вскоре Максим уснул, погрузившись в глубокий сон.

Утро началось с того, что его кто-то громко звал по имени. Ему хотелось посмотреть, кто это был, но глаза не слушались, не желая открываться. В тело постепенно возвращалась боль, но уже не такая сильная, как прежде. Наконец, Максим стал различать сначала мутные силуэты в ярком свете, а потом они стали потихоньку превращаться в фигуры людей: мужскую и женскую. Одна из них принадлежала той женщине-лекарю, а вторая – Тхагелову. Он громко кричал, разговаривая на одном из местных диалектов и показывая в его сторону, а потом наотмашь влепил ей пощёчину.

-Ибрагим… - хотел выкрикнуть Максим, но у него получилось лишь прошептать это имя, потому что голос оказался глухим и тихим.

Тот отвлёкся от женщины и резко повернулся в его сторону.

-Макс! – воскликнул раздражённо Тхагелов. – Что я вижу? Вместо того, чтобы получать удовольствие от полученных от меня подарков, ты крепко спишь и видишь прекрасные сны!?

Максим попытался подняться, но с одной здоровой рукой, хоть и правой, сделать это было крайне тяжело.

-И что они все находят в тебе? – продолжал негодовать Ибрагим. – Чем ты их покоряешь? Раскрой мне свой маленький секрет!

Он подошёл ближе к кровати. Макс напрягся: он был ещё слишком уязвимым и слабым, чтобы оказывать сопротивление, к тому же снотворное, которое ему дала женщина прошлым вечером, до сих пор не закончило своё действие.

Смерив Максима взглядом, Тхагелов с сарказмом произнёс:

-Наверное, всё дело в твоём жалком виде!

Каверин не обращал внимания на его колкие слова. Ему нужно было узнать только одну вещь, больше его ничего не волновался.

-Виктория… Где она?

Ибрагим развёл руки в стороны и громко произнёс:

-Опять двадцать пять! В тебе снова заговорили гены героя? Тебе в пору волноваться о себе, а не о мисс Демидовой, которая и видеть тебя не желает после того, что она получила по твоей вине!

Макс смотрел на Ибрагима, и на его лице отображался каскад чувств, которые он испытывал, услышав эти слова: