а не себе.

-Ты не понимаешь…

Макс улыбнулся краешком губы.

-Не понимаю, ты права. У меня был такой образ жизни, я этим жил и в это верил. Я не притворялся! А ты именно этим и занималась…

Вика молчала. Он забрался так глубоко в её душу, разбередив старые раны, которые вроде как затянулись и перестали болеть. Как ему удалось увидеть то, что другие не замечали? Или делали вид, что не замечают, позволяя жить так, как она сама того желала, а сами смеялись над её поведением? Возвращаясь назад в прошлое и анализируя свои поступки, Виктория осознавала, что так оно и было, от чего внутри становилось ещё хуже.

-Нам обязательно об этом говорить?

Максим покачал головой.

-Нет. Я подожду, когда ты будешь готова это сделать.

С этими словами он взял бинокль и снова устремил свой взгляд в сторону горизонта, исследуя неспокойную поверхность океана на наличие суши, которой всё ещё не было видно.

Генерал Седых вошёл в свой кабинет, когда все его люди, работавшие когда-то над делом аль-Каюма и Тхагелова в России и в Европе уже собрались. Владислав Константинович окинул всех оценивающим взглядом и проследовал к своему креслу.

-Вас всех собрали здесь по одному очень важному и, как оказалось, нерешенному вопросу. Мне интересно знать, как это получилось, и почему в течение трех лет наша служба владела неверной информацией, повлёкшей за собой череду последних не очень приятных событий, связанных, в том числе, со смертью одного из наших людей, Влада Горного!

Присутствующие переглянулись.

-Что вы имеете ввиду, товарищ генерал? – спросил капитан Золотов.

-Ибрагим Тхагелов и его таинственное воскрешение! – объявил громко генерал и замолчал, ожидая реакции своих подчинённых и их дальнейших объяснений.

Но все молчали.

-Я могу понять, почему от польских коллег не поступало никаких сведений. Наши совместные операции закончились, и генерал Шипка не обязан был оповещать нашу службу о новых фактах, потому что в нашем штате есть люди, занимающиеся этими вопросами. Но теперь мне кажется, что последние три года вы все только и делали, что просиживали штаны и ни черта не делали в то время, пока Тхагелов растил свою мощь и собирал сторонников!

В кабинете повисла напряжённая тишина.

-Я даю вам два дня на то, чтобы вы собрали всю, я повторяю, всю информацию о том, где он сидел, как выжил и насколько мощным и сильным является его нынешнее положение! По истечении этого срока от каждого из вас я жду полного отчёта в той сфере, за которую вы отвечаете! Все свободны!

Когда Владислав Константинович остался в кабинете один, он схватил в руку карандаш и, повертев его в руке, с силой бросил на стол, пытаясь сдерживать клокотавшие внутри гнев и ярость.

После их серьёзного разговора у Виктории остался неприятный и горький осадок внутри, поэтому она решила спуститься вниз, в каюту, и побыть одна. Ей всегда это помогало. Она не нуждалась ни в чьих советах, так как привыкла сама решать свои проблемы!

Максим не выпускал из рук бинокль и периодически всматривался вдаль. Тёмные тучи стали ближе, и океан давал об этом знать, поднимая всё новые и новые волны, мешающие яхте двигаться вперёд с прежней скоростью в двадцать узлов. Каверин начинал паниковать, но пытался держать себя в руках, однако, по мере того, как становилось всё темнее и темнее, сделать это было сложно. Ему повезло, что Вика ушла в каюту.

Он снова посмотрел на горизонт и на лице появилась улыбка. Впереди крохотной точкой виднелся остров.

-Виктория! – громко позвал он.

Она тут же появилась в рубке.

-Что случилось?

Но по выражению лица Макса она поняла, для чего он её позвал. Выхватив у него из рук бинокль, Демидова решила убедиться в этом сама. Увидев сушу, она схватила руку Максима.

-Господи, Макс, мы спасены! Нам нужно туда!

-Я постараюсь сделать, что могу, Виктория, - сказал он, набирая что-то на панели управления. – Но ты ведь понимаешь, что это далеко, да?

Вика посмотрела на него и увидела не скрываемую панику. Он не был уверен в том, успеют ли они добраться до острова. Он абсолютно не был в этом уверен!

-Мы доплывем? – спросила тревожно она.

-Думаю, да – ответил Максим, посмотрев на неё, но убеждая, скорее, самого себя, чем её.

Однако, Демидова видела, что это не так. Макс снова перевёл взгляд на приборы, а потом на бушующие волны и тёмно-серое небо. Яхту качало из стороны в сторону, сбивая с намеченного курса. Новый этап их борьбы за выживание начался!

Вика не помнила, когда их накрыла та страшная темнота. Всё случилось так неожиданно и быстро, хотя она, не отрывая глаз, следила за океаном и небом. Тучи нависли так низко над водой, что понять, где проходила граница между ними и существовала ли она вообще, было трудно. Волны медленно ползли вверх, как в замедленной съёмке кино, а потом с диким неистовым грохотом падали вниз, поднимая огромные каскады брызг и пены.

Сообразить, куда плыть, казалось невозможно, но Макс продолжал удерживать управление и то и дело смотреть в бинокль. По нему нельзя было определить, что он видел, и видел ли вообще что-нибудь, потому что он застыл с маской сосредоточенности и, что безумно удивило Викторию, спокойствия. Буквально каких-то полчаса назад Максим нервничал, и это сильно бросалось в глаза, а теперь ни один мускул не дрожал на его лице.

Время шло, а погода становилась всё хуже и страшнее. Вода из светло-синей превратилась в чёрную с белыми гребешками пены. С каждой новой волной она попадала внутрь рубки и будоражила своим ледяным прикосновением. Шквальный ветер с дождём мешали видимости, не позволяя замечать, что творилось вокруг, не говоря уже о том, что происходило впереди, и где теперь находилась долгожданная суша. Вика смотрела на бушующую стихию и не понимала, как они смогут выбраться из этого морского ада живыми.

Посмотрев влево, она попыталась разглядеть, что творилось там, но всё вокруг перемешалось и окрасилось в один цвет – чёрный. Демидова снова повернула голову и посмотрела вперёд. Последнее, что она увидела, была огромная волна, поднявшаяся над ними и накрывшая их своим холодным мокрым одеялом. Яхту швырнуло в сторону и, не удержавшись на ногах, Вика ударилась головой, почувствовав острую боль.

-Виктория! – закричал Макс, увидев, как она упала на пол.

Он забыл обо всём и, отпустив штурвал, бросился к ней. Коснувшись рукой мокрого лица, он похлопал её пару раз по щекам.

-Ну, давай же, родная, открой глаза! Пожалуйста. Ну, же!

Но она не двигалась, а из раны на лбу текла кровь. Сквозь дикий рев океана раздался громкий, полный ярости, боли и отчаяния, крик Каверина,