— Юрочка, милый, помойся, пожалуйста. Гошенька, ты тоже. А вы…

— А я чист перед Богом, — отрезал Даниил, — Но от душа все равно не откажусь, пропустите в темницу, Леонид, что встали буридановой ослицей?

Леонид закатил глаза, но промолчал — видимо, за побег Даниила сынок промыл ему мозги тщательно, только махнул прислуге нервно рукой: ведите! И убежал вслед за Юрием в свою спальню.

Помывшись и переодевшись в чистое, Даниил почувствовал себя лучше, вытянулся на постели и огляделся: раз уж придется куковать тут долго, хоть осмотреть свой каменный мешок. Каменный мешок оказался роскошными хоромами, причем оформленными с тонким вкусом — даже Даниилу придраться было не к чему: никаких картин предков с тупыми глазками в золоченных рамах, ни псевдо-барокко и рококо лепнины на потолке, ни викторианского цветочка на мягкой мебели, даже ванная комната разочаровала — золотого унитаза не было! Все было оформлено в мягких приглушенных пастельных тонах, цвета гармонировали друг с другом и практически диффузно перетекали один в другой. Даниил расстроенно засопел и надулся, а его живот вульгарно забурчал, напоминая, что пора бы поесть.

Пришлось выползать в гостиную, телохранитель почтительно пропустил, а горничная ойкнула и побежала стремглав наверх, а оттуда сразу же дробно высыпали навязавшиеся родственники.

Георгий бежал впереди всех.

— Данечка, снова тошнит? Что тебе дать? — и поспешно добавил, — Спирта больше не дам!

— Не тошнит, есть хочу. Притащили к себе и голодом морите, сатрапы! — Даниил вдруг не выдержал и выпятил губу, как в детстве, — обидно стало за себя, а Георгий и Юрий умилились, забегали вокруг, клича повара и слуг.

За едой не язвил, невозможно было — с набитым ртом разговаривать был не приучен, у него манеры есть-с! А все трое Шуйских ели мало и смотрели на него радостно, видимо, думая, что теперь все, всегда будет таким добрым хомячком.

— Раз вы в хорошем настроении, — начал воодушевленно Леонид, пользуясь тем, что Даниил никак не мог остановиться — плод требовал еды, — То обсудим, пожалуй, свадьбу. Нам бы очень хотелось организовать пышную свадьбу единственного сына, поэтому, надеюсь, что вы предпочтете ее, а не простую регистрацию у нас дома, — и посмотрел с надеждой на жующего Даниила, но, не дождавшись ответа, со вздохом продолжил:

— Мы, конечно, можем дождаться родов, тогда вы, я уверен, смените гнев на милость, но предпочли бы, чтобы ребенок родился в браке. Что скажете? — и сложил ладони вместе, трепеща от ожидания.

Даниил не умилился, проглотил кусок, запил кофе — снова без кофеина! И ответил мрачно:

— Если хотите на меня молиться, Леонид, я не против, только надо бы молиться поистовее — бухать лбом в пол, а не ладони складывать, — взглянул на Леонида, а тот мгновенно опустил руки и покраснел, — И предлагаю альтернативный вариант событий: вы меня отпускаете с миром, а сыну ищете омегу его возраста и интеллектуального уровня. Думаю, что все будут счастливы в итоге.

Все не выказали счастья от такого предложения, Георгий погрустнел, Юрий помрачнел, а Леонид задрожал губами, пытаясь сдержать слезы — видимо, собирался закатить пир на весь мир, но справился с собой и сказал сухо:

— Что ж, не будем фраппировать общество вашим сарказмом и изможденным видом, проведем регистрацию здесь и отпразднуем семейным кругом, — и встал гордо, а Даниил хмыкнул иронически.

— Я не скажу «да» на регистрации, вы же понимаете, Леонид? Думаю, даже вашего ограниченного запаса серых клеточек должно хватить на понимание этого простого факта.

— Понимаю, Даниил, только вы, похоже, не понимаете, силу денег в России, простой загсовский клерк за мзду закроет глаза на орущего и беснующегося жениха. Тем более, что мы сообщим, что сын из жалости берет параноика из желтого дома, такой вот добрый. Эх, — Леонид пропустил оскорбление его серых клеточек и сам посерел.

— Вы не посмеете! — прошипел Даниил, вскакивая и зеленея от злости и подступившей тошноты.

Леонид рассмеялся зло в нос и ответил:

— О, еще как посмею! Раз мой единственный сын решил взвалить на себя ярмо в виде вас, то я не наступлю на горло его песне! Пусть получит то, чего так жаждет, надеюсь, не пожалеет после. Ну, а если пожалеет, то, думаю, развод вы оформите без кривляния! Я… — Леонид выступал бы еще долго, но Даниил содрогнулся всем своим изящным телом и фонтанчиком рвоты выстрелил в лицо и грудь Леонида, тот завизжал от ужаса и побежал наверх мыться. А за ним побежал Юрий с салфетками в руках.

— Данечка, — Георгий вскочил и подхватил пошатнувшегося Даниила, которому стало без притворства нехорошо, — Данечка, хороший мой, тебе надо полежать, — и подняв легко Даниила, понес его бережно в спальню.

Даниил позволил донести себя до ванной комнаты, обмыть его лицо, дать прополоскать рот и уложить на постель. Даже не смог фыркнуть на улегшегося рядом Георгия, только смотрел тоскливо в потолок и повторял:

— За что? За что?

— Данечкаааа, — с мукой протянул Георгий, скривив свое красивое лицо страдальчески, — Не изводи меня так, пожалуйста. Прости, что под венец силой тащу, но у меня выбора не оставалось. Тогда в классе, когда нас выпустили, ты кричал, что никогда к себе больше не подпустишь, а я жить без тебя не могу! Умру без тебя, понимаешь? Я и раньше чувствовал трепет около тебя, даже не зная, что ты мой истинный. Ты такой умный, саркастичный, изящный, красивый, — Георгий подползал все ближе и шептал все жарче, а Даниил продолжал фрустрировать, смотря в потолок, поэтому опасности не почуял.

Опомнился только, когда Георгий, расстегнув споро пуговицу на домашних штанах из тонкого вельвета, запустил руку под них и зажал жадной пригоршней оживившийся член Даниила.

— Ай! — взвизгнул Даниил, — Руку убери, маньяк!

Но Георгий уже не слышал, навис над Даниилом и впился в губы, снова запуская свою поражающую мозговые нейроны истинную микрофлору, так что Даниил сопротивлялся недолго, тем более, что Георгий ковал железо пока горячо: сорвал быстро штаны вместе с трусами, приспустил свои, закинул ноги Даниила себе на плечи, складывая почти вдвое, и вогнал себя с пошлым шлепком.

Так что Даниил всхлипывал от наслаждения, смотря отупевшим от желания взором на свои мотающиеся в воздухе ноги, и подставлял шею и лицо для хаотичных поцелуев рычащему Георгию, неутомимо вбивающему своего истинного в постель.

— Данечкаааа! — кричал Георгий, кончая и распуская узел, а потом стонал в микрооргазмах, — Яз-ва мо-я не-на-гляд-на-яяяааааа!

========== Часть 3 ==========

Георгий, или как звали его любящие домашние, Гошенька все-таки дураком не был, просек все-таки, что у Даниила что-то не то с обонянием, и когда Даниила после затяжного секс-марафона с небольшими перерывами на еду и сон отвезли невыспавшегося, мрачного, ворчащего в частную клинику, принадлежащую, естественно, друзьям семьи, на случай, если Даниил начнет орать о похищении, то Георгий затащил в первую очередь его к лору, держа крепко за узкую ладонь.

— Доктор, у моего жениха проблемы с обонянием, — сказал Георгий, нежно глядя на надутого Даниила, — Вы не могли бы выяснить причину? — и добавил поспешно, увидев, что Даниил прикрыл свободной рукой свой нос, — Данечка, любимый, мы все равно тебя обследуем, так что ты лучше дай докторам тебя осмотреть, а то придется тебя связать.

Даниил взвыл от отчаяния, пнул ногой метко в коленную чашечку истинного, заставив отпустить наконец свою руку, а когда тот запрыгал на другой ноге, быстро приоткрыл дверь и выпнул охнувшего Георгия в коридор.

— Соплякам право голоса не давали! — крикнул напоследок Даниил и посмотрел так на испугавшегося доктора, что тот выбежал вслед за Георгием.

В ход пошла тяжелая артиллерия во главе с генералом Леонидом, тот взмахнул величаво рукой своим телохранителям, а те пошли, наклонив грозно толстые шеи, на Даниила. Обследовали его уже связанного и вопящего во все горло.

Доктор почти оглох, когда закончил, поэтому тоже начал орать, не слыша собственного голоса: