— Что?! Мне в истинные достался безмозглый ребенок с огромным хером? Боже мой, можно сделать так, чтобы было наоборот? Взрослый интеллектуал со средним размером? Он бы меня вполне устроил! — Даниил воззвел руки к потолку, а потом взвыл, — Кстати, о детях! Время детское! Георгий, марш в свою комнату! Там наверняка уже «Спокойной ночи, малыши» начались! А я поговорю со взрослыми, пока они между приступами Альцгеймера и Паркинсона балансируют.

Георгий надулся снова, побагровел как отец, но Юрий, уже успокоившийся, сказал веско:

— Сын, дай нам поговорить. Пожалуйста.

И Георгий, сжав зубы, метнулся наверх, хлопнув дверью так, что люстра в гостиной на первом этаже жалобно задребезжала хрустальными подвесками.

— В общем, так, господа Шуйские, ваше чувство юмора я оценил, ставлю твердую двойку. Рожать и выходить замуж за вашего сына я не собираюсь, — злобно сказал Даниил, тоже пришедший в себя.

— А вас, Даниил, никто не спрашивает! Вы из особняка не выйдете до самых родов, даже церемонию бракосочетания проведем здесь, понятно вам? — прошипел Леонид и приказал, повернувшись к амбалам, — В гостевую его, живо! И у двери чтоб всегда кто-нибудь стоял!

========== Часть 2 ==========

Орать и колотить дверь ногами оказалось непродуктивным — только выдохся и голос сорвал.

Даниил завалился на постель и лихорадочно начал думать, как быть дальше. Оставаться с этими помешанными и тем более, боже упаси, выходить замуж и рожать ребенка он не собирался. Выбраться ему из особняка явно не дадут, Даниил крепился, крепился, но все же не выдержал и зарыдал горько: сволочи! Как же так?

Телохранители прислушались и явно заволновались, один затопал слоном куда-то, а вернулся с взволнованным Георгием, начавшим утешать противно ласковым голосом:

— Данечка, не плачь, пожалуйста, тебе нельзя расстраиваться. Я понимаю, что для тебя новости были слишком неожиданные, и я не успел за тобой поухаживать, но я все нагоню, обещаю!

— Что ты нагонишь, Георгий? — спросил устало Даниил, прикрывая лицо ладонью, чтобы не видеть красивое лицо Георгия, — Свой игрушечный паровозик? Так он в твоей детской, иди поиграй, деточка, а меня оставь в покое, я устал от тебя и твоих безумных родителей.

— Даня, ты… Ты беременный, — Георгий нервно дернул шеей, как отец, Даниил видел сквозь пальцы, и продолжил со вздохом, — Поэтому я не буду обращать внимания на твои остроты, но тебе стоит все же быть помягче с тем, с кем ты собираешься провести всю жизнь. Не понимаю, почему ты не чувствуешь того же, что и я. Я ведь полюбил тебя сразу же, как вдохнул твои феромоны, Данечка!

— И чем ты, Георгий, отличаешься от самца коричневого лемминга? — задумчиво спросил Даниил и добавил, видя открывшийся растерянно рот Георгия, — Можешь не отвечать, вопрос риторический. Те тоже от феромонов зависят, мозги-то с горошинку. Уйди с глаз моих, лемминг, я в печали.

— Ты, ты все равно станешь моим мужем и будешь жить со мной, — решительно сказал Георгий, вставая, — А когда появится малыш, то полюбишь сначала его, а потом и меня. Я подожду, поверь мне, я терпеливый.

Даниил содрогнулся всем телом, окончательно принимая тот факт, что над ним вершится репродуктивное насилие в двадцать первом веке — Георгий принял содрогание за приступ тошноты и дернулся к нему испуганно:

— Тошнит, Данечка? Тебе плохо?

Даниила вдруг озарило и он прикрыл тыльной стороной ладони свой рот, имитируя рвотные позывы.

— Т-тошнит. Сильно тошнит. У меня такое от нервов бывает и эта беременность… Наверное, ранний токсикоз.

— Что тебе принести? — Георгий заметался по комнате, а Даниил сказал, томно приспустив длинные ресницы, и внимательно наблюдая сквозь них за Георгием: догадается неуч или нет?

— Соду, спирт для компрессов, желательно побольше спирта, мне нужно компрессы на ноги сделать, а они у меня длинные, большую ароматическую свечу с лавандой или лимоном, чуть оливкового масла, очищенного, пожалуйста. И как можно быстрее! А и тоник, если можно с лимоном.

— Сейчас, Данечка, сейчас, — Георгий выбежал из комнаты, а Даниил улыбнулся: теперь главное все провернуть так, чтобы самому не взорваться.

Когда Георгий вернулся со всем заказанным, Даниил улыбнулся вяло и сказал, что приступ тошноты миновал, но пусть все оставит, если ночью ему станет снова худо — Георгий попытался, было предложить остаться с ним на ночь, но Даниил так злобно сверкнул глазами, что тот понурился, вышел, а потом вернулся с ужином.

Кормили беременного Шуйские изысканно, надо было признать: Даниил с аппетитом умял и лосося на подушке из шпината, и салат чукка из морских водорослей, и салат из свежих овощей, и шоколадный торт, постанывая от наслаждения — давно он так вкусно не ел. Опомнился только когда увидел отупевшее лицо Георгия со зрачками, заполнившими радужку — тот явно среагировал на стоны.

— Георгий, ты свободен, беременному следует отдохнуть, — Даниил пугливо отодвинулся, чувствуя, что его тело тоже не против опробовать на мягкой постели то, что было на твердом полу в классе в тот день: вот только этого ему и не хватало! Гормоны, видимо, взбесились уже.

Тот вздохнул с явным страданием и, сжав кулаки, вышел из комнаты, а Даниил запер дверь изнутри и принялся колдовать. К часу ночи, когда спирт выпарился, состав был готов, Даниил, не дыша, поставил стеклянную колбу из-под ароматической свечи под стол и лег спать в чудесном настроении — завтра устроит Шуйским маленький фейерверчик, запомнят свою попытку репродуктивного насилия надолго, парвеню проклятые, тоже, наверное, княжескую фамилию купили, богатеи сраные!

***

Утром Даниил встал в предвкушении фейерверка в хорошем настроении, несмотря на то, что его разбудили рано и выспаться из-за приготовления адской смеси не смог. Милостиво принял приглашение к завтраку и свежую одежду — нужно же осмотреть дислокацию, а на пытавшуюся зайти в его комнату прислугу притворно испуганно всплеснул руками:

— Что вы, у меня такой чувствительный нос! Не заходите, пожалуйста, а то меня тошнит от чужих запахов! Вот выведут меня в сад через полгода сделать тюремный кружок, вот тогда и уберете, — и улыбнулся ласково позеленевшему от злости Леониду, поморгав невинно длинными ресницами: мол, а что такого я сказал, дорогой свекрушка?

Но больше за столом почти никого не выводил, молчал, улыбаясь своим мыслям мечтательно, а Леонид с удивлением сказал, заканчивая завтрак, кто бы сомневался — тошнотворно выглядящим зеленым смузи:

— А вы не так уродливы, как мне сначала показалось, Даниил. Я бы даже сказал, что почти красивы, только очень измождены и худы. Вот, когда наберете нормальный вес, то похорошеете, — и улыбнулся гад искренне, думал, видимо, что комплимент отвесил. Даниил не смог сдержаться от ответа:

— Умственная деятельность измождает омег, — и отпил со вкусом черный кофе, — Но вам априори не дано это понять, Леонид, повезло от природы, пожалуй, — и встал из-за стола до того, как до Леонида дошло. Тот еще растерянно хлопал глазами, когда его муж и сын одинаковым усталым движением закрыли себе глаза руками.

Так что уходил Даниил в свою темницу триумфально под запоздалый визг Леонида и вздыхая довольно: дислокацию оценил, время ухода Юрия узнал, а когда уж Георгий уезжает в свою школу — и раньше знал. Так что оставалось дождаться нужного часа.

Фейерверк удался — Даниил от греха подальше залез в ванну, обмотал лицо влажным полотенцем и закрыл дверь в ванную комнату, а пока оглушенные взрывом телохранители валялись на полу, а Леонид истерически всхлипывал, бегая по гостиной как обезглавленная курица, Даниил выскочил из своей темницы графом Монте-Кристо, напугав Леонида еще больше своей замотанной полотенцем физиономией — Леонид простонал что-то страдальчески и осел в обмороке.

— Прости, свекрушка, — Даниил залез в его сумочку, оставленную на комоде у входной двери, выудил ключи, напялил широкополую шляпу, вытащив ее из гардероба Леонида, надел маску и вышел, наугад в пустоту кликнув ключом сигнализации — роскошный порш отозвался фарами.