— Прекрасно, теперь главное не убиться на спортивной машине, ну раз тупой блондин справился, то и я смогу, — Даниил сел в машину и махнул повелительно охраннику, озадаченно пялившемуся на дом: открывай, мол, барину ворота. Тот и открыл.

Остальное было делом техники: собрал дома вещи и документы и смылся поскорее к вокзалу.

Ехать решил в Краснодар: во-первых, там тепло, а во-вторых, с недавних пор туда переехали многие представители крепкого среднего класса и элиты, воспользовавшись возможностью работать удаленно, соответственно, на рынке моментально на спрос образовалось и предложение: открылось множество частных школ, наверняка жаждущих получить утонченного умного учителя химии.

А по приезду и с незапланированным новообразованием внутри себя можно было вопрос решить — Даниил вдруг дрогнул и прижал ладонь к плоскому еще животу: а ведь, если подумать, никого, кроме этой размножившейся клетки и дяди Леши у него в мире больше нет.

Мысль была неожиданная и горькая, Даниил зашел в поезд рассеянно, все еще неосознанно держа руку на животе и думая: а каким он смог бы стать? И какого пола? Девочка или мальчик? Альфа, омега или бета? Цвет волос как у него черный или… И, зажмурившись, запретил себе на эту тему думать. Подумает об этом завтра, как Скарлетт из «Унесенных ветром» — время пока позволяет, а пока можно полежать в своем купе и почитать захваченного из дома Камю.

Но мозг читать отказывался, видимо, был слишком взбудоражен последними событиями. Вздохнул тяжело и подумал: и почему красивый, умный и вроде добрый Георгий Шуйский не встретился ему в юности, когда Даниил еще не научился плеваться желчью в обидчиков? Когда смотрел на мир наивными, широко раскрытыми глазами, ждал принца на белом коне и великой научной карьеры?

А вместо этого встречал пошляков, пытающихся ущипнуть за зад, и работать в школе вместо научных исследований, чтобы заработать на лечение больного папы, в результате, превратившись логично в сухого и язвительного мизантропа и встретив истинного, когда уже устал чего-то хорошего от жизни ждать.

Стало грустно и тоскливо, Даниил уставился невидяще в окно, подперев по-бабьи щеки, и процитировал бессмертные строки Шекспира:

«Не изменяйся, будь самим собой.

Ты можешь быть собой, пока живешь.

Когда же смерть разрушит образ твой,

Пусть будет кто-то на тебя похож.

Тебе природой красота дана

На очень краткий срок, и потому

Пускай по праву перейдет она

К наследнику прямому твоему.»

И снова вздрогнул: это еще что за оговорочка по Фрейду? Никаких прямых наследников! Это от декафеинового кофе моча в мозг ударила, говорил же настойчиво Леониду, что без кофеина жить не может, нееет! Налил тупой блондин суррогатный кофе, за что получил ласковое: «Вам дедушкой быть будет к лицу».

Нужно, как Леонид, расслабить лицевые мышцы и ни о чем не думать. Даниил лег, прикрыл глаза, расслабляясь, и не заметил, как заснул. Проснулся, когда его разбудил проводник по прибытию в Краснодар и, отказавшись вежливо от чая, вышел навстречу новой жизни в теплое по-летнему утро.

Улыбнулся счастливо — как любой человек с дефицитом веса, Даниил вечно мерз, поэтому тепло обожал. А набрать вес до нормальной отметки не мог из-за подавителей, те понижали не только выработку феромонов и эстрогенов, но и усваивание жиров, витаминов и минералов, поэтому, если витамины и минералы Даниил добирал из синтетических, то жиры, увы, отказывались усваиваться.

От того и бледность, и черные круги под глазами — кто ж знал, что в глазных впадинах тоже жировая клетчатка есть?

За отсутствие щипков драгоценного брезгливого зада нужно было чем-то платить и Даниил покорно платил, что ж делать-то оставалось?

На вокзале замялся, куда ж ехать-то? В гостиницу — брр, там убирают всегда так плохо, что на постели наверняка остаются чужие частички эпителия, семени, перхоти и жиров — Даниил подумал об этом, содрогнулся всем телом и его стошнило желчью, напомнив о его положении. Он вытер рукавом рот, простонал тоскливо и побрел к стоянке такси — нужно было все равно ехать в гостиницу.

Заселившись в номер, Даниил сходил первым делом в торговый центр, позавтракал в кафе и купил комплект недорогого постельного белья, а потом вернулся в гостиничный номер и брезгливо все перестелил. Только после этого принял душ, вытащил ноутбук и подключился к вайфаю, чтобы разослать свое резюме по частным школам.

Поиск квартир оставил на после обеда, видимо, из-за беременности сильно клонило в сон. Даниил подсунул ладонь под щеку, укрылся одеялом до самых ушей — всю жизнь так спал — и мгновенно уплыл в сон. Ему снилось приятное: будто папа ласково гладит его по голове, целует в щеку и зовет: «Данечка».

— Данечка, — снова повторил папа почему-то не своим голосом и Даниил проснулся, открыл недоуменно глаза и заорал благим матом: на кровати сидел Георгий и смотрел на него решительно.

— Не пугайся, Данечка, тебе нельзя, — быстро сказал он, — Мы поедем обратно и это не обсуждается.

— К-как, к-к-как? — закудахтал Даниил, садясь на постели рывком.

— Как мы тебя нашли? — спросил Георгий, жадно оглядывая голого по пояс Даниила, слишком растерянного, чтобы вспомнить о своей наготе, — Нам принадлежат почти все гостиницы в курортных зонах России, Данечка, поэтому, когда ты заселился, мы сразу узнали, где ты, и вылетели к тебе. Отец внизу ждет нас… Не могу, ты такой красивый, — и навалился на Даниила с поцелуем.

От поцелуя у Даниила мысли взбурлили броуновским движением как тогда, в течку.

Он запоздало вспомнил, что у истинных при соприкосновении слизистых происходит тот же эффект, что при вдыхании феромонов — невиданное буйство гормонов. И, вспомнив, испуганно попытался прервать поцелуй, но ему не удалось, обезумевший от страсти Георгий притянул его к себе ближе и вторгся в рот языком, а руками пополз под одеяло к паху и забившимся отчаянно ногам.

От прикосновения к вставшему члену Даниил простонал в рот, снова сдаваясь и позволяя себя подмять, сорвать трусы, раздвинуть ноги и войти. И страстно двигался навстречу своему сильному юному истинному, наслаждаясь каждым мощным толчком.

— Люблю тебя, Данечка, — прерывисто хрипел Георгий, — Люблю тебя, язва ты моя дорогая.

А Даниил не мог выдавить из себя ничего членораздельного — это он-то, всегда гордящийся своей изысканной речью!

Только мычал в поцелуи, закатывал томно глаза и стонал, а под конец уже кричал, кончая.

Вниз сошли вместе: мрачный Даниил и счастливо блаженный Георгий, держащий его крепко за руку, чтобы не сбежал снова.

— Здравствуй…те, Даниил, — навязывающийся в свекры Юрий считал их выражения лиц верно и хотел, видимо, перейти к вульгарному панибратству, но ледяной взгляд Даниила добавил вежливое окончание «те», — Поехали, что ли.

Обратно в Москву ехали на машинах, справедливо полагая, что в поезде или самолёте Даниил будет кричать, что его похитили.

Даниила тошнило все сильнее и он не отказывал себе в удовольствии блевать прицельно на будущих родственников, но те, к его удивлению, сносили свою участь достойно: выходили из машин в кусты и переодевались в свежее, а потом предлагали Даниилу напитки, сухарики, фрукты — раздражали безмерно своей кроткостью!

Особенно Георгий — ладно Юрий, он прошёл школу тупого блондина, а Георгий-то что? Он же смотрел на Даниила, как на бога красоты Аполлона, замирал от восторга, соловея глазами и превращаясь в тупого барана, пусть и красивого. И украдкой дотрагивался до пальцев, которые Даниил отдергивал — пусть не думает, что гостиничное безумие ещё повторится!

В особняк приехали уже утомленные: бледные Шуйские, покрытые рвотой — под конец пути сменная одежда у них кончилась, и осатаневший от их кроткости Даниил без единого пятна на своей одежде — блевал с такой же прецизионной меткостью, как делал свои химические опыты.

Встречающий их Леонид только всплеснул руками, растерявшись от вида измученной троицы, муж потянулся, было, его поцеловать, но Леонид отшатнулся, позеленев, и, зажав нос пальцами, прогнусавил: