В принципе никто не доказал, что она вообще существует, эта пресловутая каузальность. Скажем, известный вам Дэвид Юм утверждал, что вообще ничего подобного в мире нет. То есть когда мы считаем событие А причиной Б, то появление А вовсе не вызывает Б с необходимостью. Это мы просто так в нашем сознании концептуализируем эмпирические совпадения. Эта модель (конечно же, с некоторыми модификациями) до сих пор довольно влиятельна в метафизике науки. И в самом деле, многочисленные попытки перевести каузальность на формальный язык логики до сих пор не привели к общепринятому успеху. Сильно похоже на то, что семантика нашего бытового понятия «причинности» очень нечетко определена. Возможно, под ним скрывается не один, а сразу несколько смыслов. Наверное, самой взвешенной является позиция философского реализма. Конечно же, мы «пилим» общее пространство феноменов на привычные для нас ментальные модели нулевой фазы развития. Далеко не всегда это деление оптимально. Взаимоотношения между ними нередко возникают сложные. Ни в лекции рассказать, ни формулами описать. Тем не менее где-то на субатомном уровне машины мироздания должны существовать какие-то фиксированные алгоритмы, пусть и недетерминированные. Известные нам законы природы, как говорят философы, супервентны на них (т. е. являются от них производными).

Если это рассуждение верно, то в нагрузку к радостям жизни мы получаем всякую гадость по причине избыточной причинности нашего мира. Вы случайно не слышали о таком философе — Готфриде Вильгельме Лейбнице? Замечательный был человек, душевный. Душа у него была большая, честная и немецкая. Поэтому болела она у него не абы за что, а сразу за Всевышнего. Как так получается, что повсюду столько зла? А вот как: мы его получаем в нагрузку, без этого никак. Наш мир для Лейбница — лучший из всех возможных миров. Наверняка он был бы в восторге от жизни в стране Советов. И воспевал бы эту лучшую из возможных стран. Так или иначе, а нам приходится как-то мириться со злом, полученным в нагрузку. Но если вырваться за пределы физического мира, в бескрайние метафизические просторы мира моделей, то и там, по всей видимости, никуда от каузальности не спрятаться, не скрыться. Об этом говорит тот простой исторический факт, что ментальные модели тоже ходят стаями. Рядом с модельными сливками мы, как правило, получаем совершенный обрат. С Торой — ЗаТоры (чрезмерно многочисленные законы иудаизма). С Евангелиями — Троицу. А с Кораном? Сегодня, отвечая на вопросы наших читателей, я заодно постараюсь осветить эту тему. Это будет несложно сделать, поскольку все они родились в контексте обсуждения моей первой статьи о мусульманстве.

Чем обусловлены браки с девочками 9—12 лет в разные эпохи и у разных народов? Брачные отношения у разных этносов (например, у арабов и славян).

Сначала о контексте. Речь идет, конечно же, об Аише, жене Мухаммеда. Для тех, кто далек от ислама, небольшая историческая справка. Это дочь Абу Бакра, одного из главных компаньонов пророка, который после его смерти стал первым халифом. Это самая любимая (после смерти Хадиджи) жена Мухаммеда, на коленях у которой он испустил дух. Это влиятельнейший исторический персонаж. В нагрузку к Корану прилагаются хадисы (истории из жизни пророка и его окружения). Если им верить, то брак с девочкой был заключен, когда ей было 6 лет, причем супружеские отношения начались то ли в ее 9, то ли в 10 лет. Я сказал «если» по той причине, что есть основания этому рассказу не доверять.

Восточные хадисологи (мухаддисы) основывают свои суждения о достоверности священных историй прежде всего на основании так называемых иснадов — данных о цепочке людей, которые пересказывали изначальные показания очевидцев вплоть до их фиксации на материальных носителях информации. Акцент ставится на изучении их репутации и физической возможности передачи предания (жили ли указанные люди в одно и то же время?). При этом контент зачастую полностью игнорируется. Речь, скажем, может запросто идти о превращении воды в молоко — на то он и Посланник Аллаха, чтобы творить чудеса. Рассказы о раннем браке Аиши относятся к самой высокой категории доверия — сахих. Суннитский ислам («сунна» — образец) пытается вывести все законы, регулирующие жизнь правоверных, из Корана и хадисов. Этим путем именно через такие тексты традиция раннего брака была принята в шариат (свод мусульманских законов).

Напротив, западные историки обращают минимальное внимание

на иснады. Они убедились на ряде примеров в том, что иснады зачастую поддельные, и обобщили это наблюдение на всю коллекцию. Вместо этого изучается прежде всего семантическое содержимое хадисов. Существует ряд критериев, по которым можно оценить правдоподобность произвольных моделей-текстов. Мы в БГБ в свое время тоже разработали подобную технологию, назвав ее рейтингом доверия моделей. Например, критерий когерентности требует, чтобы модели не противоречили друг другу. Другой важный критерий — незаинтересованности — дает приоритет тем хадисам, для которых мы не находим человеческой мотивации в их сочинении. Дело в том, что на основании этих историй на протяжении веков писались законы. С их помощью оспаривали или утверждали права на престолонаследие, решали имущественные или семейные споры, обнаруживали еретиков или праведников. Поэтому у многих людей существовали очевидные стимулы подделывать хадисы и иснады. Конкретно по отношению к Аише существует подозрение, что возраст ее вступления в брак был намеренно занижен. Это сейчас идейные противники ислама видят в этом педофилию. А в те стародавние времена таким образом пытались подчеркнуть непорочность невесты. На хадисах и суждениях Аиши покоились судьбы многих монархов, поэтому существовали веские причины пытаться сделать из нее героиню. Так что есть основания не доверять историчности этих сказаний…

Приступаю к ответу на собственно вопросы. В древности редко кто доживал до почтенных лет. Большой акцент в этих условиях ставился на произведении потомства. Следовательно, к важнейшему занятию деторождения полагалось приступать как можно скорее. Соответственно, ранние браки были скорее нормой, нежели исключением из правил. Если 9—10 лет даже по тем стандартам кажутся явным перебором (как было упомянуто выше, это, возможно, банальная подделка документов), то 12—14 лет никого бы не удивили. По иудейским законам девочка считалась совершеннолетней после 12 лет (в исключительных случаях отец мог отдать дочь замуж даже в 3 года). Схожие обычаи были распространены по всей Римской империи. Сам институт брака зачастую, помимо основной цели продолжения рода, имел политические мотивы. Вне всякого сомнения, что и в данном случае речь шла о породнении пророка Мухаммеда с семьей его верного соратника.

О брачных отношениях у арабов. Одним из наиболее распространенных видов был брак по расчету. Предварял его явный договор между семьями или кланами. Именно к этому типу относилась женитьба Мухаммеда на Аише (и Хадидже). В случае, когда жених и невеста принадлежали разным племенам, обычно женщина отправлялась на территорию мужа, и, соответственно, рожденные дети получали его «гражданство». Нередко за супругу требовалось заплатить выкупкалым (махр). Для малообеспеченных слоев населения существовала другая практика: невесту можно было похитить напрямую или купить предварительно похищенную посредниками девушку на рынке по дешевке. Наконец, существовала опция «старой жены», получаемой по наследству от умерших родственников, которая так пугала Малыша из популярной детской книжки. Узаконены были и множественные жены, и множественные мужья.

О внебрачных отношениях у арабов. Речь пойдет об эпохе Джахилии (доисламского периода). Существовала своеобразная традиция послать собственную жену на приплод именитому современнику, после чего собственность возвращалась законному владельцу в беременном состоянии. Некоторые женщины тайно (или даже явно) принимали любовников (именно этих распутниц имеет в виду Коран, 4:25). Некоторые мужчины временно обменивались женами. Процветал групповой секс и проституция. Кстати, об этих богомерзких пакостях нам известно из рассказов (хадисов), приписываемых не кому-нибудь, а именно Аише. Ненамного лучше с этим делом дело обстояло и в христианской Сирии. Именно по причине многочисленных соблазнов и возможностей западная историческая наука не склонна излишне доверять рассказам о целомудренности пророка Мухаммеда до его женитьбы на Хадидже. Эти рассказы писались заинтересованными.