В целом непросто найти современных философов, которые бы полностью отрицали свободу воли. Почему? Видите ли, проблема в том, что никто не желает воевать с ментальными моделями «моральной ответственности», «вины» и «наказания». Раньше рассуждали от Бога: коль скоро Он справедлив, то не станет наказывать или награждать без наличия свободы воли. Сейчас рассуждают от устоявшейся практики: коль скоро у нас разведен целый аппарат юстиции, то на каком основании мы можем судить людей (в предположении, что они суть биороботы и вовсе не могли сделать незапрограммированный заранее выбор)? Поэтому это аксиома, принимаемая без доказательств. Основные дебаты ведутся на других направлениях. Если мир полностью детерминирован, можно ли это совместить с искомой свободой воли? Есть ряд философов, которые считают, что проблем нет. Но многие другие полагают, что все же есть. Интуитивно понятно, что в этой игре наверняка что-то не так. Существуют и формальные логические доказательства, которые я готов предъявить всем желающим по отдельному запросу.

Если совместимости с детерминизмом нет, то выбор очевиден — недетерминизм?! Именно эту точку зрения я защищал, аргументируя от уравнения Шредингера и интроспекции. Однако и здесь не все так просто. Положим, наш выбор чисто случаен. Кто тогда, например, виноват в совершенном преступлении — человек или Госпожа Фортуна? Получается, что свобода воли несовместима и с недетерминизмом? Давайте разбираться. Очевидно, что какая-то модель тут зарыта в самом понятии случайности. Что это вообще такое в самом общем философском смысле? Если говорить о затронутой в вопросе физике, то вероятность наступления события измеряет его степень хаоса/энтропии против порядка/информации. Когда показания этого градусника отличаются от 0,5, это говорит нам о наличии скрытой закономерности-модели. Измерять ее предполагается на большой выборке, чем больше, тем она будет репрезентативнее (т. е. оценка точнее).

Что тогда, собственно, происходит, когда люди делают тот или иной выбор в предположении истинности недетерминизма — например, соврать или сказать правду? Какова может быть механика процесса? Для начала отметим, что и в этой модели в подавляющем большинстве случаев наше решение рационально и предсказуемо, т. е. детерминировано. Оно следует из того набора ментальных моделей, в которые мы верим. Нам в голову приходит мысль или желание — мы оцениваем ее/его адекватность тем или иным образом (дедукцией или интуицией), затем (при высокой оценке) одобряем. Тем самым ее как раз и изъявляем, волю пресловутую. И только в очень редких случаях перед нами встает такая дилемма, которую мы не в состоянии разрешить, — доводы «за» уравновешиваются доводами «против». Случаен ли наш выбор в этих критических случаях? С первого взгляда, да — как это иначе организовать? Со второго взгляда, нет — ведь, в отличие от классической вероятности, мы имеем дело с единичным случаем против массовых повторов. С третьего, опять да — чтобы в этом убедиться, проделаем любимый философами мысленный эксперимент, в котором в некотором выдуманном мире Всевышний своим указом постоянно возвращает мир к состоянию перед сделанным выбором — как в «Дне сурка». Если горячо помолиться, то он сделает это для нас так часто, что мы сможем набрать информацию для приличной базы данных. Полученная статистика даст нам искомую вероятность произведенного решения, не так ли? Но, уверяю вас, Бог четверку любит не меньше тройки. Если подумать еще чуть подольше, то, с четвертого взгляда, у нас нет ни малейшего основания утверждать, что это вычисление когда-либо сойдется к одному и тому же значению (0,5 или любому другому). Вероятность вполне может продолжать флуктуировать. Тем самым количество хаоса измерить не удастся — в резком отличии от рассмотренного выше понятия вероятности в физике.

Если не случайно, то как тогда организуется волеизъявление в недетерминированном мире? Давайте пофантазируем. Может быть, модель ВК и в данном случае поможет нам с объяснением этой загадки? Что, если, ища решения неразрешимой на локальных ресурсах задачи, мы отправляем ее на исполнение в мир моделей? Там ведь всегда существует направление-градиент. Это может быть, например, наше собственное ощущение прекрасного. Если по этому критерию нет предпочтений, то его роль выполнит кумулятивное подводное течение общих желаний. Если и здесь неудача, то сработает далекая звезда общей тенденции моделей к развитию. В этой трактовке свобода воли реализуется вовсе не при помощи механизма случайности. Действия человека не детерминированы в том смысле, что они заранее не определены и в принципе непредсказуемы. Странные динамические колебания странной игры по имени жизнь определяют странный аттрактор ответа на заданный самому себе вопрос. А ну как полученное решение будет вовсе не в наших интересах? А ну как это гигантская ошибка? Запросто — наше дело на них учиться, чтобы не делать в будущем.

Но если в них виновата паршивая ВК, то почему наказывают нас? Вопрос совершенно резонный, и я боюсь, что на него нет ответа без ревизии наших моделей «вины» и «наказания». На самом деле, что бы неприятного ни произошло, в интересах общества прежде всего гарантировать, дабы это не повторилось в будущем. Обязательно ли это делать посредством примитивной бонус-системы под названием «наказания»? Это собак Павлова обучают кнутом и пряником. У людей есть разум, при помощи которого они в состоянии перенять чужие ментальные модели. У людей есть разум, при помощи которого они в состоянии выдрессировать свое подсознательное — робота внутри себя. У людей есть разум, при помощи которого они в состоянии развиваться. Но чтобы мы могли прийти к эре милосердия, где болезни общества более не будут лечиться исключительно ампутациями-наказаниями, необходимо одно условие — вера в меру. Человек, который отождествляет себя со своими ментальными моделями, не воспринимает аргументы и факты. Только воспарив «над верованиями», он станет по-настоящему свободен от них. Только тогда возможно будет разбить оковы модельного рабства. Только тогда будет реально разработать терапевтические разумные средства исцеления социальных недугов.

Почему мы говорим, что Бл. Августину первому «удалось сформулировать общий принцип интенционализма — именно намерение (которого не видно) определяет бифуркацию действий человека на добро и зло»? Чем его интенционализм отличается от «правильного воззрения и правильного намерения» Будды Гаутамы? Возможно, как раз удачным олицетворением Бога? Удачным синтезом с язычеством? Все-таки непознаваемое Ничто буддизма — слишком абстрактная вещь, и совершенно неясно, каким образом относится к самому человеку.

У меня встречный вопрос. А зачем останавливаться на Будде? Давайте вспомним Моисея с его последней заповедью декалога. Или еще более древнего Заратустру, выступавшего с программой очищения мыслей? Или, может быть, даже неизвестного исторической науке, но гениального австралопитека в глубинах эволюционного потока? Многие люди в разные века подозревали, что содержимое наших мыслей имеет какое-то отношение к тому, как они живут. Многие люди в разные века разрабатывали похожие друг на друга ментальные модели. Некоторые из этих нематериальных созданий быстро кончали свой век вместе со своими двуногими носителями. Другие жили долго и счастливо, принося обильное потомство. Думаю, что нет оснований принижать достижения св. Августина поисками предтеч его этической теории. Конечно же, он стоял на плечах гигантов. Но поэтому и видел дальше других. Это был интересный и оригинальный мыслитель.

Конкретно о буддизме. Бл. Августин разработал все же не абы что, а настоящую Этическую Систему. Давайте по порядку разберем оба слова. «Этическую» — эта наука занимается изучением правильного поведения людей для жизни в нашем мире. Будда же предложил набор правил, регулирующих (пусть и ментальное) поведение людей для ухода из нашего мира. «Систему» — см. выше в материале про Канта — это когда из базовых моделей дедуцируются все остальные. Св. Августин строил свои ментальные модели на философских спекуляциях чистого разума и эмпирике священных библейских историй. На чем основывались благородные истины Будды? Разве что на его собственном авторитете? При всем уважении к этому мыслителю, его ментальные модели не тянули на ранг философских.