В целях развития этой модели давайте сегодня попробуем разобраться с тем, как в принципе мы мыслим. Если задать этот вопрос специалистам по логике, то они сразу же расскажут вам о дедукции, индукции и абдукции. Если с первыми двумя жанрами вы, скорее всего, хорошо знакомы, то третий, возможно, требует комментариев. Шерлок Холмс известен всем. Но далеко не все в курсе, что его прославленный метод вовсе не являлся дедуктивным. Дедукция не выводит новой информации вообще, а лишь обнаруживает некоторые (возможно, не вполне очевидные) следствия из наличествующей. Персонаж Конан Дойла как раз и занимался абдукцией (этот термин в наш лексикон ввел Чарльз Пирс), т. е., заметив нечто, пытался найти объяснение тому, что наблюдал. В отличие от дедукции, это нечеткий вывод, который вполне может быть ошибочным. Поэтому знаменитый сыщик поражал воображение доктора Ватсона исключительно по писательскому произволу. Осуществляя абдукцию, мы обязаны комбинировать ментальные модели, которых очень много. В принципе тем же самым мы занимаемся и при дедукции, поскольку выводов из данных на руках может быть произведено бесконечное количество, но мы в состоянии выбрать то направление для вывода, которое нам интересно. Индукцию же можно почитать за вырожденный случай абдукции.

Как мы видим, уже эти элементарные логические операции требуют предварительного определения цели и последующей работы с комбинаторикой, т. е. этот навык — одна из базовых функций человеческого мышления. И не только человеческого. Может быть, граница между неживой и живой природой все же существует и заключается именно в интенциональности (целеполагании) последней?! Нашу успешную работу конкретно с логическими операциями можно пытаться объяснить ограничением модельной базы, выделением небольшой подсети, на которой происходит поиск. Здесь тоже есть известные нелокальные проблемы выделения так называемого фрейма мышления — релевантной искомому выводу информации. Тем не менее поиск осуществляется в пределах заранее расчерченного графа, с готовыми вершинами, дугами между ними и весами на них. Требуется всего лишь выделить в этом гигантском образовании небольшую подсеть. Положим, что это как-то возможно пока до конца не известными компьютерщикам хитрыми средствами.

В этом случае модель ВК для объяснения подобных вычислений не нужна, вполне можно справиться при помощи какого-нибудь заурядного гиппокампа нашего обыкновенного головного мозга. Значительно сложнее дело обстоит с так называемым креативным мышлением. В музыкальном ряду ограниченное количество нот, но из них мы составляем потенциально бесконечное количество мелодий. В русском языке ограниченное количество слов, но из них мы составляем потенциально бесконечное количество текстов. В научном лексиконе ограниченное количество моделей, но из них мы составляем потенциально бесконечное количество законов природы. В этих задачах готовый граф для поиска кратчайшего пути никто нам не подготовил, нет ни вершин, ни дуг между ними, все висит в кромешной рекурсивной пустоте. Как же тогда это происходит?

Ответа пока нет. Ясно, что человек каким-то образом способен находить ответы на креативные (или эпистемологические) запросы на создание моделей (на получение знаний). Ясно и то, что для посылки их Бессловесному Гуглу мы специфицируем своему подсознанию целевую вершину для поиска. Например, композитор желает создать красивую музыку, блогер — красиво выразить свои мысли, а ученый — найти красивую связь между массивами эмпирических данных. Но вот потом… Что-то невидимое происходит в дальнейшем на фоне нашей обычной деятельности. И вдруг наступает инсайт-просветление, обычно сопровождаемый особым эмоциональным состоянием: мы чувствуем, что получили замечательное решение. Оно вовсе не обязательно правильное. Последующая логическая проверка может обнаружить его ошибочность. Я лично гашу свои «вспышки» дюжинами за ужином. Тем не менее они почти все потрясающе красивы, а некоторые из них являются реальными прорывами в интересные новые ментальные модели.

Каким же образом складывается этот «пазл» (по меткому выражению автора вопроса)? Количество комбинаций возрастает экспоненциально при увеличении количества базовых фрагментов и возможных сочетаний между ними. Для достаточно сложных задач реально непонятно, как физический мозг может справиться с такой вычислительной нагрузкой. Не может ли такого быть, что эти задачи запускаются на гиперкомпьютерных мощностях за пределами нашего физического мира? Там, где прорыв в бесконечность длится не вечность? Как ни фантастически звучит это предположение, его вполне возможно эмпирически проверить (экспериментально контролируя сложность творческой задачи), поэтому это научная гипотеза. Как много нам открытий чудных готовит ХХI век?!

Хотелось бы видеть критический разбор Мельникова «Апологетика старообрядчества». Хотелось бы попросить вас написать статью «Кто спасется», основанную на мысли прот. А. Меня об экумене между Римом, Византией и протестантами.

Я очень сожалею, если здесь не вполне выполню желаемое. Я хотел дать этой статье то название, о котором меня попросили, но потом передумал — не хочется повторяться. Помимо этого, моя специализация — история и философия науки. По этой причине меня мало интересуют такие природные феномены, как старообрядчество или даже современное ортодоксальное христианство. В моем представлении это когнитивные тупики в пещере Платона, из которых выход только один — полный назад к входу. Тем не менее я с удовольствием выскажусь на предложенные темы при помощи общих философских рассуждений. Именно поэтому я объединил изначально два различных вопроса в один, поскольку они в моем понимании перекликаются между собой.

По поводу старообрядчества в частности и еретиков в целом. Моя позиция в эпистемологии близка (хотя и не вполне идентична) анархизму Пауля Фейерабенда: сгодится все. Во многом это относится и к экспериментам в социальной сфере или этике. Конечно же, при условии доброй воли всех участников, а не как это было с марксизмом в России. С моей точки зрения, христианство слишком активно взяло на себя функцию виноградарей, пропалывающих полученный ими от хозяина сад от любой неавторизованной с их точки зрения поросли. Так можно и полезные господские растения угробить. Более того, я уверен в том, что именно это неоднократно происходило в истории. Существовало множество так называемых ересей, которые могли бы превратиться в прекрасные деревья познания — в том бы-пространстве, где их не выкорчевали еще в младенчестве ортодоксальные коллеги. Из самых общих соображений думаю, что единственно правильное хозяйское отношение к полученному нам в аренду народно-когнитивному добру нижеследующее: мы должны быть не садовниками в огороде, а лесниками в зеленом бору. Мы должны дать каждому стволу расти в свою сторону и только несколько направлять процесс, разруливая эвентуальные конфликты за ресурсы.

Конкретно в применении к старообрядчеству, при всем маразме возникшего на малообразованной суеверной почве конфликта, априори не могло быть соображений, которые бы говорили о том, что три перста лучше двух. Ну откуда люди тогда могли знать, существует ли закон Божий, по которому Благодать поступает или, наоборот, блокируется из-за таких сверхважных обрядовых деталей? Понятно, что империи требовалась единая ментальная модель, цементирующая нацию. Но требовался ли этот цемент той самой нации? Кроме того, история показывает, что каким бы смехотворным ни был предлог «распила» тела Христова на части (возьмите хоть филиокве), сам факт последующего разделения дает дополнительные шансы на прорыв к прогрессивным ментальным моделям.

По экуменизму. Я только что высказал мнение о том, что пышная зелень древа жизни благотворно влияет на перспективы его дальнейшего роста. Однако теперь займу позицию не просто экуменизма, а панэкуменизма, который призывает объединиться не только христианство, но и все конфессии (в моей трактовке, даже включая атеизм). Противоречие здесь на самом деле кажущееся. Вопрос в том, как именно объединиться и на каких основаниях. Полагаю, что принципиально ошибочно враждебное или даже отчужденное отношение к инакомыслящим. Нет ничего страшного в том, что каждый идет своим путем. Каждый отряд христианства (и других религий) марширует к своему Царству Небесному. Пожелаем друг другу успеха, и пусть тот, кому удастся достичь цели первым, поделится обнаруженным рецептом со всеми остальными. Таким образом понятое единство является всего лишь базовым взаимопониманием, отказом от конфликта, но ни в коем случае не виноградарским единоначалием по малейшим вопросам.